Ленинград в июне («Красная звезда» от 30 июня 1943 года)
Память Великая Победа

    Николай ТИХОНОВ

    По выщербленным камням мостовой, перебираясь через земляные насыпи над засыпанными воронками, вдоль канала с полуразбитой решеткой, идут одинокие пешеходы. Тихий, погожий летний день. Он окрашивает даже неприглядность облупившихся стен, унылую бестолочь развалин. Выступают даже какие-то веселенькие краски: розовая, зеленоватая — это розовость свежеободранного кирпича, это зеленоватость молодой травки между плит тротуара. Пешеходы, идущие в этот час по каналу, направляются к трехэтажному большом дому. Они не простые пешеходы, это почти пилигримы.

    Большой старый дом. И вы не можете не ощущать волнения, переступая порог пустой огромной квартиры, последней квартиры Пушкина. Здесь он умер. Сюда сегодня пришли литераторы, журналисты, любители поэзии — военные. Сегодня — годовщина его рождения.

    Ежегодно в этот день совершалось торжество в Тригорском, или в Михайловском, или в тенистых аллеях Пушкина. Сегодняшний день воспоминаний еще более подчеркивает смертельность нашей борьбы с врагом. Разбита могила поэта бомбами с самолетов, как и Святогорский монастырь, уничтожены Тригорское и Михайловское, сгорел домик няни, восстановленный красноармейцами в годы гражданской войны, разбита знаменитая скамейка, на которой сидел кудрявый лицеист в маленьком садике, в прах обращены его изображения, сожжены его книги.

    Нам осталась эта пустая квартира, стены которой сотрясали обстрелы и бомбежки. Зияет огромная брешь. С потолка осыпалась штукатурка, треснули рамы, вылетели стекла. Пустота и запустение. Стоят шкафы с опустелыми полками, кое-где несколько столов и кресел сиротливо жмутся к стене. Личные вещи поэта эвакуированы в далекий тыл. Холодное безмолвие окружает вас, и всё-таки вы не можете оторвать взгляда от огороженного места, где стоит большой бюст поэта с венком из лавров.

    Приносят живые цветы. Они оживляют пустоту помещения, люди начинают говорить речи, краткие и взволнованные, и вдруг все чувствуют, что это всё по-настоящему нужно и неповторимо, именно не богатое торжество, не академическая величавость торжественного заседания, а вот это собрание нескольких десятков человек, оторвавшихся от своих дел, пришедших с фронта. В городе, где на улице рвутся снаряды, читает ли стихи Вера Инбер о том, как ленинградец в час бомбежки не выпускает из рук томик Пушкина, или говорит Вишневский о том, что и смертельно раненый поэт последнюю пулю всё-таки выпустил в своего врага, и этот выстрел был по Бенкендорфам, по Дантесам, по Дубельтам, по Геккернам, по всем ненавидевшим русское, — в этом есть правда, понятная каждому воину Красной Армии, защищающему Ленинград от фашистов.

    Сам Пушкин назвал свое время жестоким веком. Пушкин не мог предполагать, что через сто лет в середине Европы, которую он считал центром просвещения, возникнет мрачное разбойничье гнездо, вожаки которого поднимут темный бунт против современной цивилизации, чтобы уничтожить свободу всех народов и все их духовные ценности, захотят поставить над миром власть палачей, которые постановят сжечь все книги, а все народы лишить просвещения.

    Пушкин всю жизнь боролся с тиранией, с мраком варварства. Сегодня он в рядах Красной Армии, он говорит с бойцами и воодушевляет их на священный бой. Его жизнь в искусстве — это подвиг духа. Сейчас подвиг духа заключается в том, чтобы не уступить, чтобы выдержать натиск черной силы, идущей погасить самый источник жизни нашего народа — его свободу, его право на существование. Каждый человек нашей Родины всем, чем может, помогает делу борьбы. Все наши предки, на всех поприщах возвеличивавшие могущество нашего национального характера, создававшие нашу славу, присутствуют в этом бою. Среди них присутствует и Пушкин.

    Вот почему нас, собравшихся в этот день, не тяготила суровая обстановка жилища поэта, эти стены, опаленные дыханием войны и осады. Настоящее волнение борьбы жило в них и только подчеркивало ничем не прикрашенную жестокость наших испытаний. Но шедшие в этот мрачный дом были действительно пилигримами. Они пришли на поклонение великому гению великого народа и почувствовали веяние его неумирающего духа.

    Город живет по-летнему — с раскрытыми окнами, где по вечерам слышны патефоны, над Невой слышны протяжные гудки буксиров и пароходов, дымят фабричные трубы, разводят мосты, сменяют часовых, вывешивают новые афиши театральных представлений, новые московские газеты.

    Меньше всего город живет слухами. Слухи — это товар, на который нет покупателя. Атмосфера уверенности характерна сейчас для города. Не боятся зимы, потому что рано заготовляют топливо, не боятся голода, потому что знают, что есть запасы, не боятся штурма, потому что все начеку. А главное все чувствуют, что война вступила в новую фазу, не похожую на предшествовавшие. Немец силен, но он уже не тот, да и быт на третий год войны уже установился. Вот снова лето, и в автобусе детишки детских домов едут на дачу. В дачном вагоне размещаются автоматчики, едут в свою часть. И детишки, пересаживаясь из автобуса в поезд, вереща на все голоса, идут по платформе, держась за руки. Многие из них впервые в жизни увидят лес, корову, кошку — да, кошку. Я слышал, как девочка спрашивала мать:

    — Мама, а кошка — это что? Вроде собаки или больше?

    — Меньше, — отвечала кратко мать, — она с мягкой шерстью.

    — А какого она цвета?

    — Разного.

    — А она тоже лает?

    — Она мяучит.

    — А что такое — мяучит?

    Теперь эта девочка увидит настоящую кошку и прелесть зеленого луга.

    Мальчишки у павильона Росси бросаются прямо с берега в Мойку и плещутся в ней, как в деревенской речке. В летнем саду среди многочисленных грядок и пышных лужаек в траве лежат одиночки, проводящие выходной день за книгой, как будто они в загородной тишине, нарушаемой только звонками трамвая. Раненые гуляют в халатах по зеленым аллеям вокруг госпиталя.

    На пустых улицах среди развалин местные команды ПВО разбирают груды камня, кирпича и щебня, чтобы очистить проход транспорту. Эти люди живут на казарменном положении, в их светлых комнатах прибрано и чисто. На столах цветы, на кроватях горы подушек. Каждое одеяло накрыто вышитым покрывалом. Этот уют объясняется очень просто. У многих разбиты дома, и они перенесли остатки своего имущества сюда, в общежитие.

    У набережных столпились маленькие кораблики, весело поблескивающие новой окраской бортов и надстроек, флажками. Но самые набережные, как и всюду, пусты. В рабочие часы редкий прохожий пройдет по ним. Да откуда взяться здесь незанятому человеку? В городе все работают без различия возраста и пола. Только дети да инвалиды или престарелые не заняты на службе и производстве. Но дети — в детских домах, а инвалиды ведут домашнее хозяйство.

    Трудно представить себе, как упорно работают люди на оборону. Труд стал содержанием всей их жизни, темпы работы выросли, требования осложнились. Всю продукцию поглощает фронт. Остановиться нельзя. Отдохнуть некогда, требуется огромное напряжение сил. Высшая сознательность заставляет людей работать с превышением всех норм. Раньше на заводских дворах в это время красовались роскошные клумбы. Теперь не до них.

    Зато несколько в стороне, за стенами, похожими на монастырские, вы можете попасть в прохладу большой тенистой аллеи, по сторонам которой стоят чистые белые здания. Это целый городок, где изучают маленьких детей, лечат крошечных пациентов. Здесь же учатся на врачей молодые студенты. Это большое учреждение, широко известное в Союзе — педиатрический институт. Немцы считают его в числе военных объектов и уже не раз присылали сюда свои снаряды. Но они не могли нарушить повседневной работы этого тихого оазиса науки, и также возятся малыши с разноцветными игрушками под присмотром нянек и также сдают зачеты студенты и уезжают на фронт молодыми врачами. Жизнь продолжается.

    В парке над массой маленьких грядок висят маленькие дощечки, на которых с трудом разместились буквы, смысл которых вы не сразу поймете. Там написано: «Инв. вел. вой.». Что это значит? Вдруг неожиданно вы постигаете всю надпись. Это — инвалиды великой войны. Это они трудятся над огородами. Они, исполнив свои боевые труды, не ушли из города. Они выкроили себе участки под огороды в парке и, опираясь на палочки, ходят от грядки к грядке.

    По вечерам, ближе к запретному часу, после которого можно ходить по улицам только с пропусками, всё пустеет, и где-нибудь на Фонтанке у ворот сидят дежурные, вяжут и тихо переговариваются, посматривая, как по речке бегут прыткие военные катера, разводя тяжелую, маслянистую волну.

    Над Невой — рыболовы. Их много — старых и молодых, звучит сирена тревоги, но они не обращают внимания. Клюет — это посильнее воякой тревоги. Кругом них на кораблях у зенитных орудий звучат команды, поворачиваются стволы, упираясь в небо, а они не сводят взглядов с воды, как будто их не касается вся суматоха тревоги. И действительно, стрельбы нет, всё тихо, это значит, что следовавшие на город самолеты уже перехвачены и где-то идет жаркий воздушный бой, или это значит, что немецкие налетчики отвернули от города и завтра в сводке будет написано, что немцы пытались бомбить населенные пункты возле Ленинграда и потерпели немалый урон. Ни один налет не проходит для них безнаказанно.

    Сейчас время летчиков. Ежедневно идут воздушные бои, ежедневно наши летчики проносятся над линией фронта бомбить вражеские тылы, коммуникации, транспорты, железнодорожные узлы. На земле есть участки, где редко гремят выстрелы, но в воздухе бой завязывается всюду. Он короток, как всякий воздушный бой, но он жесток и упорен. В воздушной карусели кружатся десятки самолетов, рождаются новые герои.

    Но есть другие летчики, которые не участвуют в этих массовых сражениях. Вот только что летчик отыграл в волейбол, размял мускулы, качался на трапеции, подтягивался на брусьях, слушал патефон, сам спел песенку под баян, отобедал в кругу товарищей, почитал газеты. Его вызывают к командиру, и через час он уже, в полном одиночестве идет над морем, под кромкой облаков, навстречу многим опасностям. Под ним серое море искрится в свете вечерней зари, где-то на горизонте лежат враждебные берега. В этом просторе среди пустынного моря крадутся немецкие транспорты, которые надо настичь и потопить. Сизая дымка скрывает даль. Самолет кружит над маленьким островком, уходит в море, и вот он — неприятельский корабль, везущий боеприпасы, танки, воинские части, ему осталось жить несколько минут. Там забегали на палубе, заревели сирены. Поздно! Это кричит уже мертвец. Торпеда отрывается. Она плавно и тихо врезается в корабль. Гулкий столб взлетает к небу, на котором играет румянец белой ночи, и на поверхности моря плавает несколько досок. Всё.

    Летчик ложится на обратный курс. Это его восемнадцатый корабль. К ужину он выйдет такой же, как всегда, и будет дочитывать журнальную статью, которую утром положил на полку шкафа. В окна виден сад, где новая группа играет в волейбол, но там, на дне моря, лежат остатки вражеского транспорта, а завтра новый поход.

    Почему немцы не бомбят город, с утра до вечера не обстреливают его? Не могут. Сеть укреплений города совершенствуется всё больше и больше. На этом деле выросли новые работники, энтузиасты своего дела. Вот скромная светловолосая девушка. До войны она была бухгалтером, а потом она стала мучиться мыслью, как бы стать полезнее фронту. Она изменила специальность. Стала учиться на техника. Потом она работала на укреплениях. Теперь это опытный прораб. С «летучей мышью» в руке она показывает вам свое хозяйство.

    Немцы знают, что они встретят при штурме, и потому на них по временам находят припадки ярости и они начинают обстрел. В захваченном у немцев плане города отмечены военные объекты, подлежащие обстрелу в первую очередь. Что это за объекты, обведенные цветными карандашами, можно судить по тому, что Невский представляет даже целых два «военных объекта»: от Адмиралтейства, до улицы 3-го Июля и от улицы 3-го Июля до вокзала, т. е. там, где живет мирное население.

    Первые снаряды самые опасные, потому что неизвестно, где они упадут. Они падают неожиданно. От следующих уже можно уберечься. Люди научились передвигаться под обстрелом. Жена упрекает неосторожного мужа: «Что ты ходишь по улице, как бессмертный. Ходи, как все люди».

    Счет, которой город представит немцам за причиненные увечья, огромен. В какую сумму он уложится, если только восстановление одного разрушенного старинного дома оценено экспертами в два миллиона рублей?

    Немцы бьют не только по домам. Они стреляют шрапнелью и мелкоосколочными снарядами, чтобы побольше убить народу на улицах, на открытых местах. Пленные тупо рассказывают, что они систематически обстреливают Ленинград потому, что он, Ленинград, им осточертел, взять его невозможно.

    В этих словах сквозит уже усталость и отчаяние проигравшихся бандитов. Палачи вымотаны под Ленинградом. Два года ленинградской мясорубки не прошли им даром. Много семей в Германии запомнят Ленинград. Под Ленинградом погибло немцев больше, чем за всю франко-прусскую войну. Монотонность этих огневых налетов похожа уже на явление природы: на дождь или град, но это явление природы войны смертельно скучно и отвратительно по бессмысленности.

    У многих ленинградцев вы увидите сейчас на груди медаль на светлозеленой ленточке. Это медаль «За оборону Ленинграда». Выдача этой медали превратилась во всенародное торжество. И действительно, история не знает такого массового единовременного награждения. Были и в старину медали за народные подвиги: за 12-й год, за Севастопольскую оборону, есть и сейчас медали за оборону Одессы, Севастополя, Сталинграда, но количество награжденных этой медалью в Ленинграде превосходит все известные в истории цифры, да иначе и не может быть. Осада Ленинграда не знает равной. Длительность битвы, длящейся уже второй год, упорство, испытания, пережитые ленинградцами, — всё это вместе взятое говорит о таком всенародном подвиге, который отмечен по достоинству правительством и партией.

    Эту медаль получили многие тысячи людей всех профессий, вы увидите ее у мальчиков, подростков, у девушек, у старушек, у молодых людей, у стариков, вы увидите ее у транспортников, рабочих-металлистов, школьников, работниц, служащих, пожарных, моряков, артистов, художников, писателей, лесорубов, коммунальщиков, милиционеров.

    Эта медаль дана не на память. Она говорит о личном участии в обороне. Она говорит о трудовом и боевом энтузиазме, она получена за совершенное и она же является залогом будущих дел. Она обязывает к новым трудам, новым подвигам. Носящий ее как бы обязуется принять ответственность за будущее. Битва не кончена. Мы заставим врага выпить до конца чашу поражения, чтобы он замертво свалился с ног. Мы выбросим его из-под Ленинграда.

    Ленинград в старину был не только губернским городом. Он был столицей империи. Потом он стал не просто городом революционным, он стал колыбелью революций. Он стал не только гордостью и любовью передового человечества, город сражается за человечество уже семьсот дней.

    На площади Жертв революции посреди нашего города стоит памятник погибшим за революцию. Среди надписей там есть и такая, в которой написано: «Они пали, не жалея жизни за род человеческий». Слова — род человеческий сейчас перечеркнуты раскаленным осколком фашистского снаряда. Человеконенавистнический гитлеровец мог зачеркнуть эти слова раскаленным металлом своей злобы, но он не мог убить своего главного врага — род человеческий, к которому принадлежат и гордые сознанием своей правды ленинградцы. Род человеческий жив, он борется и он победит фашизм, поднявшийся из мрака могилы. Грядущие поколения должны быть свободны от этого призрака, и они будут свободны.

    По материалам: Газета «Красная звезда» 30 июня 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 26 августа 2021, 09:23
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2021