Здесь были немцы («Известия» от 30 марта 1943 года)
Память Великая Победа

    (От специального корреспондента «Известий»)

    Снег тает, и, как чёрная сукровица, на проступившей земле возникают следы преступлений, совершенных здесь немцами.

    В мартовское, ещё остро схваченное морозцем утро мы пришли с доктором Гельфандом, заведующим горздравотделом, к баракам курской тюрьмы. Узкая тропинка была протоптана по снегу, и великая и горестная тишина стояла над этим пустынным местам, казалось, до самых недр земли пропитанным окаянством совершившегося здесь злодеяния. Только несколько дней назад в узких длинных бараках тюрьмы были обнаружены трупы людей, посмертная поза которых раскрывала для опытного глаза врача скорбную книгу насильственных смертей. Их было много, десятки убитых людей, оставшихся неопознанными, лежавших навзничь и ничком, — так, как их застала смерть. Мы обходили бараки, и всюду были зловещие следы пребывания немцев, грудами валялись гиперболические соломенные валенки, которыми с тупым упорством хотели обмануть немцы суровую русскую зиму, и грудами лежали розоватые пакетики с затейливой надписью: «Läuse-puder» (пудра от вшей).

    И пакетики с противовшивой пудрой, и чудовищные нелепые валенки, и окровавленное тряпье — в каком-то законном соседстве валялось это здесь, где немцы не рассчитывали на наблюдателя. Здесь они не уговаривали и не прельщали, — здесь они расправлялись. Доктор ходил от барака к бараку и заглядывал в окна, и всюду было одно и то же — тоска и убийство, и голая горькая правда, от которой в ненависти еще неполного отомщения томилась душа.

    У председателя Городского Совета Масленниковой мы узнали историю ещё одного злодеяния. Недалеко от Курска по дороге на Фатеж есть местечко Сапогово. В психиатрической больнице Сапогова было около тысячи душевнобольных людей. Немцам понадобилось просторное здание этой больницы, и они выгнали из неё всех больных. Сотни умалишенных появились на дорогах и в окрестных селах, и скоро от голода они начали нападать на людей, обросшие, оборванные и похожие на фантомов. Тогда немцы согнали обратно в больницу свыше девятисот человек и впрыснули всем смертельную дозу морфия. Чудовищная масса умерщвлённых людей была свалена в бомбоубежище, и живая свидетельница этот средневекового варварства, уцелевшая санитарка больницы, показывает, что не все были смертельно поражены морфием, и из груды трупов выбирались голые люди и шли по снежному полю, и тогда немцы добивали их лопатами…

    Здесь были немцы — это звучит так же, как: здесь прошла чума. На чёрных пустырях остались трупы и разбитые души. Немцы издавали специальные инструкции. Как убивать морально людей. С пустырей тюрьмы мы проехали на другой
    пустырь — в вендиспансер. Из всех лечебных заведений это было единственным, которое пользовалось вниманием немцев. В просторном кабинете врача, где в картотеке стояли колоды скорбных листков с историями болезней, мы узнали одну из самых тёмных страниц пребывания немцев в городе. Всё, что происходило здесь в Курске, произошло так же в десятках других городов, где немцы убивали и растлевали, и насаждали узаконенное посрамление человеческой личности.

    Городская управа получила от немцев предписание вербовать женщин для занятия проституцией. Несколько дней спустя в помещение вендиспансера явилось шестьдесят женщин с повестками. Мобилизация женщин была проведена управляющими домами и старостами улиц (немцами была введена эта существенная для их намерений должность).

    Когда женщины собрались в вендиспансаре, приехала комиссия в составе трёх немецких врачей и переводчицы. Женщин строили в круг, и внутрь

    этого зловещего хоровода вошли немецкие врачи и стали делать оценку сложению женщин, как делают оценку статям лошадей. Это было подобие того невольничьего рынка, о котором когда-то читали мы в детстве. Врачи ощупывали бедра женщин, и пригодные по статям заносились в официальные списки проституток. Среди вызванных повестками женщин оказалось также несколько неугодных старостам улиц студенток Медицинском института. Потом невольничий рынок закончился, женщины были подвергнуты медицинскому обследованию и в графу рода их занятий было внесено — проститутка. В большом кабинете врача, с картотекой, насаженной немцами, было очень тихо, и мы в молчании слушали рассказ фельдшерицы Белевич об одном из величайших злодеяний, совершённых здесь немцами.

    Медленной голодной смертью умирали тысячи детей. Дети для немцев были ненавистной порослью тех, кто, несмотря
    на всю систему обдуманного уничижения, оставался жить.

    Русскую душу можно было втоптать в грязь, но убить её было нельзя. На собрании работниц Промкомбината треть работниц в первые же дни освобождения стала донорами. Была какая-то страстная потребность отдать часть своего существа, растоптанного и истерзанного, но живого, великому делу народной борьбы. Немцы сожгли в городе все школы, все ясли и детские дома, и санатории, но пятнадцать начальных и десять средних школ уже работают в Курске, и в том, как дети приносили столы и стулья и доски взамен уничтоженных парт, была та же не сломленная сила жизни.

    Великолепное здание Медицинского института сожжено и разрушено, но, как побеги от корней снесённого дерева, побежали по улице Ленина первые вывески: «Поликлиника», «Родильный дом», «Детский дом». Великолепное здание Педагогического института сожжено и разрушено, но двести учителей уже преподают в школах, и сотни сирот размещены в детдомах, и для детей военнослужащих открыты столовые.

    С крутого подъема улицы Ленина смотрели мы вниз, на остовы домов в потеках пожаров. Уходя, немцы сжигали в первую очередь дома, построенные за два последних десятилетия, и в этом тоже была планомерность: лучшими зданиями, построенными за эти годы, были школы и высшие учебные заведения, и больницы, и поликлиники. И немцы убивали город, начав с мозжечка… Но нам нехватило бы уже целого дня, чтобы объехать восстановленное хозяйство: здесь были и консультации, и родильный дом, и две поликлиники, и хирургическая и туберкулезная больницы, и областная станция по переливанию крови… и всё это было создано на пожарищах, и надо было начинать всё сначала.

    Маленький, когда-то прелестный городок Ливны, высоко вознесённый на крутом берегу Сосны, поражен немцами насмерть. Всё убито, все выжжено в нем и, как в древнем Геркулануме, только спекшиеся в огне обломки напоминают
    о происходившей здесь жизни. Но на окраинах уцелели дома. Они наполовину разрушены, окна без рам наглухо забиты кусками кровельного железа, и дома немы на вид и лишены жизни. Я осторожно отодвинул сорванную с петель и прислоненную к входу одного дома дверь, чтобы заглянуть в это мертвое жилище, и на меня пахнуло теплом: в этом подобии жилища была жизнь. Она была уже во всех домах этой городской окраины, всюду под проваленными крышами жили люди, и немцы, считавшие, что оставили после себя поле смерти, оставили здесь поле ненависти. Там, где были немцы, там выросла народная ненависть, густая, смертная и неутолимая. Она проточила даже сердца детей, она сделала стариков способными носить оружие. О делах немцев — здесь, где они побывали, — говорят долго, ненасытно, со страстью бередя незажившую рану.

    Жизнь, которую немцы хотели убить, существует в каждой полуразбитой хибарке, несмотря на всё горе и семейное опустошение. Сильным синеватым светом горит паяльная лампа в одной, и в другой куют и бьют по железу, и у третьей женщина доит корову. Председателю исполкома городского Совета в Курске в сотнях писем рассказывают правду о немцах. Большими неумелыми буквами описывают люди разорение и несчастья, и гибель, свидетелями которых, пришлось им стать. «Они заводили патефон и играли на баяне в тюрьме, чтобы мы не слышали стоны добиваемых раненых», «Они сказали мне: ты — безработная. Или отправим работать в Германию, или обслуживай наших солдат… получишь карточку, будешь раз в неделю приходить на регистрацию…», «Со старостой улицы ссориться не приходилось. Пригрозит: «A то запишу» — значит, пропала… получишь повестку, а раз пришла по повестке — тут тебе и конец».

    Они отдают теперь свою кровь в качестве доноров — женщины, которых немцы хотели приспособить для солдатских утех. В Курске на улице Горького дети играли в войну. Двое мальчиков по ходу игры вели третьего, изображавшего пленного немца. Девочки бежали рядом и кричали: «Фриц! Фриц!» — с таким увлечением и яростью, что мальчик вдруг странно покраснел и заплакал.

    Здесь были немцы. Они оставили развалины домов, и под снегом, который истаивает на мартовском солнце, вспухшая и обнаженная земля являет скрытые до поры преступления, и окаянное одиночество и следы массового убийства людей встретили нас у бараков курской тюрьмы с грудами соломенных валенок и пакетиками с пудрой от вшей… Но рядом со смертью, посеянной немцами, поднимаются всходы народного отомщения, и даже в сожженных и уничтоженных немцами городах, на страшных пустырях и пепелищах, у развалин, которые некогда были жилищем человека, в самом разбитом человеческом сердце находили мы не отчаяние, а презрение к смерти и неутолимую волю к мести.

    Вл. ЛИДИН.
    ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ.

    По материалам: Газета «Известия» 30 марта 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире


    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    оставлять комментарии можно только в полной версии сайта

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020