Илья Эренбург: Расплата («Красная звезда» от 16 июня 1943 года)
Память Великая Победа

    Илья ЭРЕНБУРГ

    Немецкий генерал авиация Кваде напечатал в газете «Мюнхенер нейесте нахрихтен» статью под несколько неожиданным заголовком: «Этика воздушной войны».

    В сентябре 1939 года генерал Кваде лихо рявкал: «Наша авиация показала жителям Варшавы, что значит мощь Германии».

    В мае 1940 года генерал Кваде восхищался немецкими бомбардировщиками, обратившими Роттердам в гору мусора и золы.

    В январе 1941 года генерал Кваде ухмылялся: «Еще десяток хороших налетов, и англичане сдадутся на милость победителя». Генерал говорил: «Мы можем ковентризировать всю Англию» — немцы тогда создали новый глагол «ковентризировать» — от названия города Ковентри, где погибли тысячи невинных.

    Весной 1941 года генерал Кваде не находил слов, чтобы выразить свой восторг: немецкие летчики сожгли Белград.

    Летом 1941 года генерал Кваде писал, что бомбы летчиков помогли немецкой армии быстро взять Могилев и Гомель.

    Осенью 1941 года генерал Кваде умилялся: немцы сожгли Новгород, Торжок, Брянск.

    В 1942 году генерал Кваде упивался немецкими летчиками, которые терзали прекраснейший город мира — Ленинград. Генерал Кваде аплодировал бомбам. Разрушен Воронеж? Браво! Сожжены Ливны? Восхитительно! Пылает Сталинград? Божественно!

    Тогда генералу было не до этики. Но вот он перед нами в новом амплуа. Он вытирает фуляром глаза, он меланхолично сморкается. Он сокрушенно пишет: «Воздушные бомбардировки городов противны законам этики». Этот воздушный громила стал овечкой.

    Гитлеровцы любят бомбить, они не любят, когда их бомбят. Немцы притихли, когда на города Германии стали падать бомбы в двести кило. Когда посыпались бомбы в тонну, немцы начали стонать и думать об этике. Ознакомившись с музыкой четырехтонных фугасок, немцы взвыли, а генерал авиации Кваде занялся вопросами морали.

    В городе Оснабрюке проживал Карл Вейман, владелец литейного завода. Еще недавно он веселился: Ковентри? Го-го! Киев? Ги-ги! Он деловито писал: «Мы получили 5 французов, из которых один сбежал, но тут же был пойман, а также 7 русских в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет». Рабовладелец Карл Вейман думал о барышах. Но на Оснабрюк посыпались бомбы. Карл Вейман пишет: «К счастью, мои родители были в подвале. Однако ужасающий вид разрушенного предприятия так подействовал на моего отца, что с ним сделалось нервное потрясение, от которого он тихо скончался». Что касается Карла Веймана, на первый раз он отделался страхом: «Воздушная тревога застала меня в лифте. Внезапно выключили ток, и я застрял, между этажами. Должен признаться, что приятного было мало». Еще бы, куда приятней было слушать, как немецкие летчики уничтожают Орлеан или Смоленск.

    Мы слишком долго читали письма гитлеровцев, в которых они философствовали, ухмылялись, цитировали Ницше и сравнивали украинское сало с нормандским маслом. Приятно теперь почитать другие письма, в которых немцы и немки воют. Фрау Гайштеер, проживающая в Берлине, пишет на фронт своему супругу: «Когда едешь трамваем в Штеттинг или Вильмерсдорф, можно подумать, что едешь по Сталинграду». Они рассчитывали уничтожать города за тысячи верст от Германии, а у себя вязать набрюшники и пожирать «трофеи». Теперь немка в Берлине вспоминает о Сталинграде. Но Сталинград отстраивается. А Берлин уничтожается и будет уничтожаться.

    Как выглядят главные города Германии по свидетельству самих немцев и немок? Цитирую отрывки из писем:

    «Западная часть Берлина напоминает фронт. Есть много улиц, на которых не уцелело ни одного дома. Вильмерсдорф у нас называют «Содомом и Гоморрой»… Дома рушились, как карточные домики. Сегодня — два дня спустя — еще бушуют пожары».

    «Жуткая ночь… Мюнхен выглядит, как поле боя. Больше всего пострадали северо-западные кварталы. От Людвигштрассе не осталось и следа».

    «Иногда я спрашиваю себя: правда ли, что это — наш Гамбург? Ведь некоторые районы нельзя узнать, ходишь, как по пустырю».

    Нюрнберг (420 тысяч жителей): «Они ужасно похозяйничали. Куча развалин вместо города. Они попали в почту, в вокзал, во многие заводы… Ночью было светло, как днем. Ужас!..»

    Штутгарт (450 тысяч жителей): «Наша гордость — вокзал уничтожен. Заводы, дома — всё это обращено в мусор. Многие лишились рассудка, я уж не говорю о тех, которые лишились имущества и крова...»

    Дортмунд (540 тысяч жителей): «Называется, что мы живем в городе, а мы живем, главным образом в убежищах и умираем от страха… Не успевают даже расчищать улицы»…

    Дунсбург; (440 тысяч жителей): «Когда эти «чушки» падают, они сметают всё наголо. Воздушные мины разрывают начисто дома… Центральная часть города в основном разрушена… Сгорели ратуша, здание суда, вокзал...»

    Дюссельдорф (520 тысяч жителей): «Это был тотальный налет. Это было просто истребление… Разрушен главный вокзал, на многих улицах не сохранилось ни одного дома… О заводах я писать не могу. Да и бумаги на всё нехватит».

    Кельн (760 тысяч жителей): «Кельн можно скорей назвать воспоминанием, чем городом. Я прохожу и вспоминаю — здесь была улица, кино, куда мы с тобой ходили, магазин Рамке, «Белый олень»...»

    Эссен (660 тысяч жителей): «Ты просишь написать, что они разрушили. Это невозможно, легче было бы перечислить, что уцелело. Твоя женушка еще жива, я это рассматриваю, как чудо… Я видала в кино русские города, теперь и у нас так»…

    Бохум (320 тысяч жителей): «Я никогда не думала, что так можно всё снести. Это походило на последнюю ночь Помпеи»…

    Бремен (340 тысяч жителей): «Они причинили ужасный ущерб Бремену… Я привык говорить правду, я старый солдат… Немногие уцелевшие улицы и очень много мусора. Всё».

    Франкфурт-на-Майне (550 тысяч жителей): «Перед глазами невыносимое зрелище разрушения».

    Кенигсберг (340 тысяч жителей): «Наш город начинает напоминать Западную Германию… Русские зачастили… У тети Мины на почве налетов нервное заболевание...»

    В Германии 20 городов с населением, превосходящим триста тысяч жителей. Из этих 20 городов 16, по признанию немцев, напоминают поле боя. Причем письма написаны зимой или ранней весной (март 1943). После майских и июньских бомбардировок города Германии еще явственней стали походить на руины.

    Особенно приятно встречать в письмах упоминания об уничтожении фашистских гнезд. Так, например, в Нюрнберге, этой «святыне» гитлеровцев, сгорел «Коричневый дом». В Мюнхене справедливая фугаска попала в здание самой подлой газеты мира «Фелькишер беобахтер».

    Обитатели гитлеровской Германии лишены не только мужества, но и душевного приличия. Вот отрывок из письма одной вполне взрослой немки, проживающей в Дортмунде: «Вчера я была в кино одна. Смотрела фильм «Тени прошлого». Посреди сеанса мы услышали: «воздушная тревога...» Невероятный жуткий страх… Недалеко от кино упала бомба. Ты не поверишь, что это был за взрыв… Я громко орала «мама», а думала о тебе… Стоит мне вспомнить животный страх, который я вчера испытала, и я схожу с ума. Другая немка, обитательница Берлина, рассказывает мужу о поведении публики в «Дейчландхалле»: «Тревога была во время представления «Люди, звери, сенсация». Толпа в страшной панике бросилась вниз, срывали друг с друга одежду...» Таким образом представление продолжалось… Людей, правда, не было, зато было много зверей и хорошая воздушная сенсация.

    Я видал, как достойно вели себя во время воздушных налетов люди разных народов — в Мадриде, в Париже, в Москве. Фашизм выжег из сердец человеческое достоинство. Иначе не объяснишь того звериного воя, которым полны письма немцев и немок:

    «Франц Майер вчера снова просидел весь вечер в подвале, хотя никакой тревоги не было. Все люди рехнулись, бегут, сломя голову… Теперь в убежище пускают только стариков свыше 60 лет».

    «Мы страшно напуганы. Мы теперь дрожим, услышав звук мотора. Ведь у них колоссальные бомбы...»

    «Если бы ты был здесь, ты бы сказал: хуже и на фронте не бывает...»

    «Это ужас! Ганс сидит над картой и всё выискивает, куда можно уехать. Но дядя говорит, что, во-первых, меня не отпустят, а, во-вторых, спокойного города вообще нет».

    «К нам приехала семья Шнурре из Любека, и как раз в эту ночь был налет на Мюнхен. Можешь себе представить, что с ними было! Впрочем, и мы держались не лучше…»

    «Можешь себе представить, какой страх и ужас господствуют повсюду».

    «Владелец обувного магазина на Гитлер-штрассе в панике не заметил девочку Хазе и раздавил ее. Такое несчастье!..»

    «Доктор нашел у меня острый колит на почве бомбардировок. Я теперь не перевариваю никакой пищи».

    «Мне даже снятся теперь исключительно налеты. Папа вообще переехал в подвал. А Шрамке, как только объявляют тревогу, ложится на землю, и у него вроде судорог — он задирает вверх ноги. Я спрашиваю себя, когда же кончится этот ужас?»

    Да, весной 1943 года им захотелось конца. Но для них это только начало. Сорок пять месяцев они хладнокровно разрушали Европу. Теперь они начинают кричать: когда же это кончится? Это кончится вместе с ними. Это кончится, когда кончатся грабители, поджигатели, рабовладельцы, детоубийцы и вешатели. Это кончится, когда они все, по примеру Шрамке, лягут на землю и задрыгают ногами.

    Они больше не верят своим защитникам. Немка пишет из Аугсбурга: «В тот день здесь были сменены все зенитчики. Осталось только несколько человек. Поэтому они могли без помехи сбросить свои бомбы. Мы подозреваем, что это было предательство». Другая немка из Гельзенкирхена докладывает: «Говорят, что у нас летчики итальянцы и румыны, а у зениток стоят военнопленные, поэтому нас так легко бомбить...»

    Они начинают сомневаться в своем фюрере. Какая-то расхрабрившаяся Лина пишет из Карлсруэ: «Трудно понять, как фюрер допускает нечто подобное?» Лине невдомек, что фюрер может быть относится к фугаскам точь в точь, как она…

    Они начинают понимать, что означают воздушные повестки. Рудольф Шейер пишет: «Хоть бы кончились эти налеты расплаты!» Так впервые рука немца выписывает роковое слово: расплата. Они начинают понимать, что сорок пять месяцев занесены в списки, что вопиет кровь детей Лондона, Варшавы, Белграда, Ленинграда, что происходящее — это прежде всего акт правосудия.

    Мы знаем, что одними воздушными бомбардировками не сломить Германии. Это только увертюра, Это только судебная повестка. Суд идет, и суд — это пехота. Мы знаем, что Сталинград, Дон, Касторное, Тунис поколебали стены Германии больше, чем все фугаски. Но с глубоким удовлетворением мы читаем сообщения о воздушных бомбардировках немецких городов: человек не может жить одним разумом, у человека есть сердце, и сердце взволнованно бьется, когда мы слышим о справедливой каре. Наши командиры и бойцы, герои зимнего наступления, истребившие сотни тысяч насильников, с облегчением читают телеграммы о гибели немецких содомов и гоморр. Мы помним, как пылал несчастный Гомель. Мы помним горе Калинина, Старицы, Торжка. Мы знаем, что значит одно слово: Ленинград. И мы благословляем хорошие, увесистые фугаски. Мы вправе говорить о великой этике воздушных бомбардировок. Справедливее всех слов и всех проповедей те бомбы, которые теперь каждую ночь падают на города фашистской Германии. Генерал Кваде слишком поздно вспомнил о морали: трудно после четырех лет волчьего промысла сойти за ягненка. Генералу авиации предоставляется выбор: или погибнуть от добротной бомбы или аккуратно на судебном заседании ответить за разрушение Европы. Пусть выбирает он, и пусть выбирает Германия.

    По материалам: Газета «Красная звезда» 16 июня 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 02 апреля 2020, 10:35
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020