Корень жизни («Известия» от 22 апреля 1943 года)
Память Великая Победа

    Хата стояла на краю станицы, у дороги. Стены её были насквозь прошиты осколками снарядов, а камышовая крыша растрепана, как грачиное гнездо. Один снаряд попал прямо в окопчик, в котором укрывалась обычно во время обстрела хозяйка с двумя дочерьми и сыном. По счастью, на тот раз они не успели выбежать из хаты. Но в другой раз снаряд разорвался прямо у стены, и осколками его поранило обеих девочек, спрятавшихся под кроватью. Тогда они решили, что всё равно никуда не денешься от этой слепой смерти, которая со свистом и грохотом носится вокруг, и ими овладело безразличие .

    Девочки были уже большими: Клаве шёл четырнадцатый год, Лизе исполнилось шестнадцать. Таких немцы забирали и угоняли куда-то в тыл на работы или в Германию. Но Лиза была ранена в обе ноги, а у Клавы осколок раздробил нижнюю челюсть, и они лежали в бинтах и повязках, и мать проводила дни и ночи у их постели. Она потеряла счет времени, окончательно забросила хозяйство и даже перестала топить печь и подметать полы. Только десятилетний Шурик вносил некоторое оживление в этот дом с угасшим очагом, в этот скорбный женский мирок, в котором физические страдания двух подростков только обостряли сердечную боль матери, а её судорожные ласки, удвоенные отчаянием, вызывали у дочерей слезы вместо желанного облегчения. Безликая смерть, склонившаяся над их изголовьем, всё явственнее, приобретала черты немца с оттопыренными ушами и дымящимся автоматом в руках.

    Изредка в сумерках к ним забегали соседки. От них мать узнавала станичные новости. Были они одна другой ужаснее. Немецкий офицер застрелил Веру Полторабогатько, сверстницу и подружку Лизы. Это была рослая смуглая девушка, настоящая кубанская казачка. Она находилась в том возрасте, который хорошо назван весной жизни. Смутное предчувствие чего-то светлого и радостного, что неминуемо должно было придти к ней завтра, бродило в ней. Её не покидало праздничное состояние духа, знакомое молодым людям нашей страны, перед которыми советский строй открыл совершенно неограниченные жизненные перспективы. Она заканчивала десятилетку и могла выбрать любой путь, стоило ей захотеть. Как все девушки в её годы, она любила помечтать вслух. Перед ней, как на экране, рисовались яркие и увлекательные картины будущего создаваемые игрой её воображения. И вдруг всё это было смято и осквернено грубой рукой долговязого хлыща в мундире немецкого офицера. Однажды, когда она оставалась дома одна, он ворвался в горницу и посягнул на её девичью честь. Оскорбленная гордость, непреодолимое отвращение, жгучая ненависть к врагу придали ей силы. Она плюнула ему в лицо и отшвырнула за порог. И, подымаясь с земли, он выстрелил в неё и убил наповал.

    У входа в станицу немцы задержали двух подростков — Нину Заверюху и Сару Лузанову. Этим не было и по шестнадцати лет. Они возвращались домой с хутора. Немцы трое суток допрашивали и истязали девушек, обвиняя их в содействии партизанам. «Мы отводили корову», — отвечали они. Тогда немцы повесили им на спины доски с надписью: «Сегодня будет расстрелян за принадлежность к партизанам», и водили по улицам, и привели к столбу, на котором висело объявление: «Выход за станину запрещен, пойманный будет расстрелян, как партизан», и тут застрелили, а матерям запрещено было ваять и похоронить их тела.

    Мужчины станицы были на войне. Фашисты «воевали» с нашими женщинами. Унтер-офицер выбил ударом приклада зубы и переломил руку пожилой казачке Елене Жигалко, — он хотел отнять у неё последний килограмм кукурузы, она сопротивлялась. Болезнь не вызывала у них сострадания, а старость — уважения. Семидесятипятилетняя Матрена Диброва одиноко доживала свой век. Отеки ног не позволяли ей вставать с постели. Бобылка собралась в последний путь. Под её подушкой лежала чистая, приготовленная на случай смерти холщевая рубаха. Ночью в её хату вломились немцы. Они обшарили все углы и ничего не нашли. Тогда они взяли старуху за голову и за ноги и сбросили её на пол, переворошили её постель и забрали смертное её одеяние. Со страха и от ушибов Матрена Диброва скончалась в ту же ночь…

    В хату на краю станицы немцы заглядывали, но реже, чем в другие, и обычно днем, — быть может, их пугало загадочное безмолвие широкой степи, открывавшейся сразу же за усадьбой. Вид полуразрушенного нетопленного жилья не сулил им поживы. Простоволосая, изнуренная бессонными ночами женщина смотрела куда-то вдаль, сквозь тех, кто стоял на пороге, и это действовало на них сильнее, чем спертый воздух давно непроветриваемого помещения, чем вид окровавленных повязок, чем стоны больных, и они спешили уйти. Но однажды они пришли и стали железными щупами ковырять земляной пол в хате и нашли крынку масла и банку варенья, которые она зарыла перед самым их приходом. Они визжали от восторга и, бросив щупы, стали рыть пол в хате и двор саперными лопатками и нашли ещё мешок картошки и десятка два яиц. «Брешешь, матка!» — кричали они, потрясая своими «трофеями», хотя она за всё время не проронила ни слова, и фельдфебель стал тыкать щупом по усадьбе. Он, видимо, наткнулся на что-то многообещающее, потому что сделал вдруг хитрое лицо. У него был такой вид, точно он хотел сказать: «Вот где собака зарыта!» Растопырив победоносно ноги и поставив руки фертом, он крикнул что-то своей банде, и все они принялись копать в этом месте. Мать наблюдала эту сцену в раскрытую дверь. Плечи её содрогались. Она долго крепилась и, наконец, не выдержала и разразилась смехом. Немцы переглянулись в недоумении, видимо, они решили, что она сошла с ума. Лопаты дошли до какого-то массивного свертка. Они торжественно извлекли нечто завернутое в рогожку. Это, действительно, была собака. Одна из тех, которых, походя, стреляли немцы. Её зарыл на усадьбе Шурик. Мать тут же поняла, что допустила оплошность, и усилием воли погасила огонь, вспыхнувший в её глазах. Разъяренный фельдфебель полоснул её щупом по лицу, но взор её попрежнему был безучастным…

    Жизнь угасала в станице. За одинокой хатой у края дороги, во рву нашли смерть сотни женщин, стариков, детей. В центре станицы в общественном саду и на двух её древних кладбищах, оскверненных и сравненных с землей немцами, возникли чужие могилы с низкими равноконечными крестами и черными касками, нахлобученными на кресты, как мишени в тире. Даже коровы перестали мычать в этой ободранной и обобранной станице, — их осталось три из 3.165. Даже собаки не лаяли на её широких улицах, — их осталось пять.

    Как-то пролетели советские самолеты и оставшиеся в станице люди впервые за долгое время увидели красные, звезды над своими хатами, и луч надежды проник в их сердца. «Соколики наши! — молитвенно говорили они, запрокинув головы в небо. — Хорошенько их!» Они давно уже перестали чувствовать и считать себя мирными жителями. Они были русскими людьми, им была объявлена война, и они приняли вызов. Те из них кто способен был двигаться и носить оружие, были по ту сторону фронта, в Красной Армии, или ушли в горы и плавни к партизанам. Оставшиеся зарыли в ямы свое добро и продовольствие, — пусть оно сгниет, пусть сами они будут голодать, лишь бы все это не подало в ненасытную утробу врага. Их 10—12 летние сыновья протыкали покрышки и камеры немецких машин гвоздями, перерезали телефонные провода и шнуры, по которым огонь уже бежал к взрывчатке, готовой поднять на воздух колхозный клуб или станичную больницу. Немцы арестовывали в качестве «заложников», неделями держали в подвалах, морили голодом и допрашивали этих вихрастых, веснущатых хлопцев, но те держали себя настоящими мужчинами, лелея гордую мечту: быть во всем похожими на своих отцов и дедов — казаков легендарной Таманской армии, рыцарей «Железного потока»…

    Вскоре война снова приблизилась к их станице. Теснимые гвардейцами, немцы отступали на запад, к морю, расстреливая, предавая огню и взрывая все, что не успели или не могли взять с собой. С ними уходили три предателя — вражеские наймиты, лизавшие сапог захватчика, попиравший землю отцов, — и старики плевались и кричали им вслед:

    — Далеко не уйдете!

    Шли бесконечные дожди. Степь превратилась в непроходимое болото, а отвердевшее было полотно грунтовых дорог стало вязким и непроезжим. Весенняя распутица затруднила наступательное движение наших войск, но не могла сковать его вовсе, равно как не смогло остановить его и ожесточенное сопротивление немцев. Жители освобожденных станиц, через которые шли наступающие, подтаскивали снаряды и патроны прямо к орудиям и окопам. Батальоном, на который выпала честь взять станицу, командовал гвардии капитан Яков Тищенко. Он был родом из этой станицы, и бойцы батальона знали это и говорили о станице — «наша». И она стала ихней. Но раньше, чем им удалось выбить немцев из неё, в одной из горячих схваток на подступах к ней был смертельно ранен Тищенко. Падая, он сказал: «Не оставляйте меня здесь, похороните в станице». Тогда они подняли его и бросились снова в атаку и первыми ворвались на улицу станицы. Они несли тело своего командира, как знамя, мимо старых казачьих хат, в одной из которых была его мать. Кто знает, когда и как, но она узнала все и выбежала, и упала на холодное тело сына, и вся станица узнала, и они похоронили его в центре села под молодыми деревьями, которые когда-то посадили на площади школьники. Бойцы дали три залпа и поспешили дальше, а жители взяли снаряды у тех, кто нес их до станицы, и понесли к следующему рубежу, как эстафету народной мести.

    Через несколько дней после того я побывал в этой станице. Дождь кончился, но с дороги ещё нельзя было съехать, и я зашел в хату у дороги. Обильно омытая, согретая солнцем земля курилась. Испарения подымались сизыми струйками, и сквозь них мы впервые увидели веселые острые язычки зелени на полях. Птичий гомон стоял в синем воздухе над станицей. На крыльце хаты, опираясь на перила, стояла девушка и говорила, подавая усатому автоматчику напиться:

    — Ось, бачте, як весной пахне!

    И он, не отрываясь от кружки, отозвался:

    — Вишня уже почку дала. Раз такое тепло настало — корень ожил и даст своё богатство!

    Потом он вытер усы, поблагодарил девушку и стал расспрашивать её, как им жилось при немце. Ему хотелось поговорить с этой девушкой с ласковыми глазами. Она спросила его:

    — А вы Тищенку знаете?
    — Мы в его батальоне! — ответил он с гордостью.
    — Мы тоже из его семьи, — с той же гордостью сказала она.

    П. БЕЛЯВСКИЙ,
    спец. корреспондент «Известий».
    КУБАНЬ, апрель.

    Источник: Газета «Известия» 22 апреля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 17 октября 2018, 11:23
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018