Молчание («Известия» от 23 апреля 1943 года)
Память Великая Победа

    Александр КОПЫЛЕНКО
    (РАССКАЗ)

    Так и жил Карпо с одной рукою. Молча, терпеливо жил, слова зря не ронял, думы затаивал.

    Лет двадцать тому назад кто-то назвал Карпа безруким. Приклеилась к нему эта кличка. Но к одной руке Карпо никак не мог привыкнуть. Делать левой он почти ничего не мог, да и не пытался научиться. Правую в больнице так начисто, до самого плеча, отняли, словно бы там сроду её и не было.

    Чуть не каждый вечер оборачивался для Карпа глухою ночью. Раздеваясь наедине в пустой своей хате, Карпо каждый раз с печальным любопытством разглядывал то место на плече, где должна была быть рука. Теперь там розовела туго натянутая тонкая кожа с кровавым рубцом посередине. Бессильный гнев заливал сердце. Если б хоть на войне, с пользой, геройски потерять руку. А так…

    И вспоминалось, как был он с рукою, каким был веселым, задиристым парнем семнадцати лет. Про это давно уже все забыли. Забыли и про то, как остался Карпо без правой руки. Да и к чему помнить? Своя беда забывается, а чужая… Столько лет прошло, как упомнишь! И свидетелей не осталось, — которые умерли, иные ушли из села.

    А Карпо, как осмотрит рубец у плеча, запрячется под рядно, так и видит, — встает перед закрытыми глазами всё, что было, точно вчера случилось…

    … И вот приходит немец. Офицер немецкий. Высокий, немолодой уже, толстомордый.

    … Народ стоял перед офицером, окруженным солдатами со всех сторон. Немцы требовали к завтрашнему дню сдать столько всякого добра, сколько село не накопило бы и за год. Это было 19 июня 1918 года. Люди, перебивая друг друга, кричали, что они не могут принести столько добра.

    Начался шум. Карпо стоял впереди всех и громко, раздельно крикнул в лицо офицеру, что пусть он не шибко пугает, что они не из пугливых. Людям с голоду помирать, что ли?

    Голое, как колено, лицо офицера вдруг налилось кровью. Он сделал два шага и выстрелил в Карпа из револьвера. Карпо шарахнулся в сторону, и пуля попала не в грудь, а в правую руку — у самого плеча.

    Карпо потерял сознание.

    Вернулся он из больницы совсем другим, точно вместе с рукой отняли у него беспечальную и озорную юность.

    Веселый запевала и шутник, хитрый на выдумки, неутомимый в плясе, Карпо притих. Всё думалось ему, какой из него теперь человек? Хотел повеситься, да не решился — страшно. Ушел из дому искать офицера: обошел за лето и осень всю Украину, но офицера не нашел. Не посчастливилось парню: за три дня до его выхода из больницы офицер сам выехал из села.

    Молчаливо жил Карпо. Девчат стыдился. Убожества своего стыдился. А потом и поздно стало о девчатах думать.

    Ехать из села никуда не хотел. Ушел в пастухи и даже в колхозе ни за что не соглашался перейти на другую работу. Сколько ему ни говорили, он покачает головой и молча уйдет. Карпа больше не трогали, потому что пастух из него был, правда, незаменимый.

    А тут война пришла. Она примчалась в село, как ураган. Всё заполнила война, все минуты, дни, месяцы.

    Может, никому на селе так не въелась в сердце ненависть к немцу, как Карпу. Он с завистью провожал на войну молодёжь, а сам не спал ночами. С этого времени он стал ещё молчаливее, ещё замкнутее.

    Когда колхоз неожиданно поспешно собрался уходить на восток и люди, встревоженные неизвестностью далеких дорог, целовали родимую землю, Карпо никуда не пошел. Он не выходил из своей одинокой хаты и сказал только председателю колхоза:

    — Моя однорукая доля велит мне остаться. Не хочу быть вам обузой. Куда я это понесу? — вяло махнул он рукой.

    Председатель колхоза ничего не сказал, на разговоры не было времени.

    Схоронился Карпо в хате и не вышел даже людей проводить. Много дней не выходил на улицу. Скотины в селе почти совсем не осталось, и пастух был без дела. Карпа одолела такая тоска, что он ушел в луга и там скитался, лежал на своих излюбленных местах — голодный, худой. Потом возвращался домой, молча ложился спать, но заснуть не мог. Он ждал немцев, а они долго не шли.

    Однажды поздним утром вышел Карпо на безлюдную улицу села. Солнце стояло против него совсем низко и ласково пригревало. Но это не радовало Карпа. Он забеспокоился, когда увидел немцев в военном обмундировании, которые приказали всем оставшимся в селе явиться в школу.

    Карпо подошел к школе и молча стал в небольшой кучке селян. На крыльцо вышел седой немец, красноликий, высокий, в очках. Он прихрамывал на левую ногу и опирался на толстую палку. Немец спокойно оглядел толпу. Он стоял и молчал. Под носом топорщились белые усы.

    Вдруг Карпо, пошатываясь и натыкаясь на людей, как слепой, двинулся к крыльцу. Все зашевелились и расступились перед ним, потом стали толкать друг друга. Таким взволнованным никто никогда ещё не видел Карпа. Он шёл вперед, не спуская упорного, острого взгляда с немца.

    Когда немец что-то сурово крикнул, Карпо остановился близко у крыльца и засмеялся. Толпа отпрянула назад, потому что впервые, за многие десятки лет, Карпо смеялся. Этот смех казался людям страшным.

    — Чего тебе нужно? — ломаной, но понятной речью спросил немец, вытянув из кобуры блестящий револьвер.

    Карпо низко, почтительно, даже подобострастно поклонился:

    — Я, пане, вас давно ждал, а вас, пане, всё не было. Насилу дождался. Не могу и передать вам, пане, до чего я радуюсь. Добро пожаловать, пане, будьте здоровеньки, — сказал Карпо с лицом, освещенным сладкой улыбкой.

    Услыхав такие речи, люди гадливо отвернулись от Карпа. А он ещё раз поклонился и ещё раз повторил:

    — Добро пожаловать, пане, будьте здоровеньки.

    Немец опустил руку с револьвером и, оглядев Карпа с ног до головы, проговорил:

    — Спасибо. Будем порядки наводить. А тебя как звать?

    — Карпо безрукий, пане, — ответил с несвойственной ему поспешностью и предупредительностью Карпо.

    — А ты, Карпо, будешь мне помогать? Вы должны его слушаться, запомнили? — крикнул немец на селян. — Сегодня начинаем молотить. На работу идут все.

    С этого дня изменился Карпо. Он не отходил от немца, не спускал с него глаз. Он охранял и берег немца лучше самого верного пса.

    Даже по ночам Карпо боялся покидать Вильгельма Мейснера. Он брал свою одежонку и спал под открытым небом на земле, под окнами немца. Никто не подозревал, что Карпо не спит. Он не сводил глаз с окна. Он прислушивался к шагам в комнате, к голосам, к разговору.

    Наконец, и сам немец привык к услужливому калеке. Утром, выходя из школы, Вильгельм Мейснер ждал, когда к нему подойдет Карпо и скажет своё: «С добрым утром, пан Мейснер. Как Вам почивалось?» Тогда немец успокаивался, потому что все люди в селе, за исключением Карпа, смотрели на него исподлобья и не скрывали ненависти.

    Однажды Мейснер увидел, как, насвистывая какую-то песенку и изредка усмехаясь, Карпо старательно точил топор, иногда пробуя пальцем лезвие. Немец застал его врасплох за этим занятием.

    — Чего ты всё усмехаешься, Карпо? — спросил Мейснер.

    Не пряча усмешки, Карпо сказал, спокойно подняв чистые, легкие глаза:

    — Я думаю, пане Мейснер, что этим топором можно было бы убить человека. Ведь правда?

    — Человека можно убить чем угодно, — засмеялся немец. — А кого ты хочешь убить, Карпо?

    — Кого? Того, кто у меня руку отнял. Без руки меня оставил.

    — Кто, большевик? Колхоз?

    — Один здешний человек. Такая была история… Ударил и не стало руки. Вот я и думаю, что огреть бы его топором. Скажите, пане, человека не страшно убить? — наивно спросил Карпо.

    — Нет, очень просто, — бац, бах и всё. И лежит.

    — Ой, как здорово! Бах, бац и всё, — Карпо засмеялся раскатисто, давясь неудержимым смехом.

    Разговор неожиданно оборвался. Немец вдруг сказал сурово:

    — Ну, иди себе, Карпо, уходи и не приходи больше.

    Карпо поклонился и покорно вышел, пожелав доброй ночи. Немец не ответил.

    На другой день утром, когда Мейснер вышел во двор, Карпо уже поджидал его и, как всегда, предупредительно проговорил:

    — С добрым утром, пане Мейснер. Как вам почивалось?

    Немец ничего не ответил, только молча, подозрительно взглянул на Карпа. Хмуро сомкнув губы, Мейснер сделал ещё несколько шагов и, остановившись против Карпа, вдруг вырвал из кобуры револьвер. Он привычно, легко держал оружие в согнутой руке, никуда не целился и смотрел на Карпа.

    Карпо почувствовал, как кровь волною схлынула у него с лица и ноги затряслись и задрожали. Холод страха, что всё потеряно, змеёй прополз по спине.

    — Что с вами, пане?

    — Смотри, свинья, — вдруг сказал немец и показал глазами на галку, которая беззаботно чистила клюв на крыше сарая. Грянул выстрел, и галка, затрепетав крыльями, скатилась на землю и замерла.

    — Вот как я стреляю… Понимаешь? Ты…

    — Понимаю.

    — Если я увижу тебя здесь на расстоянии моего выстрела, с тобою будет то же самое, — показал немец на мертвую птицу. — Марш! Шнель! — Мейснер направил дуло револьвера на Карпа.

    Карпо не ждал больше напоминаний. Он немного попятился, потом повернулся и изо всех сил побежал через село, к лесу.

    Через несколько дней в лесу вдруг встал перед Карпом, точно из земли вырос, человек — чуженин. Похлопывает веткой о голенище и молчит.

    — Ну, вот, Карпо Безрукий, давайте поговорим по душам.

    — А вы кто такой будете, что хотите разговаривать со мной, да ещё по душам? — вспыхнул Карпо.

    — Да вы, Карпо, не гневайтесь. Вот уже три недели, как немцы с Мейснером в село въехали. Народ терзают. О вас молва пошла. Мы следили за вами. Убить вас, Карпо, как изменника, не трудно. Да что-то тут не так…

    — Кто вы такой?! — крикнул Карпо и покраснел.

    — Я из партизанского отряда. Командир меня послал. Немцу-то этому, Мейснеру, пришло время и на тот свет дорогу показать, — спокойно сказал человек.

    — Не посмеете! — испуганно крикнул Карпо. — Никто не смеет! Это мой немец — слышите? Двадцать четыре года я этого немца в этой груди носил. Не дам! Так и передайте командиру, что немец мой… Лучше не трогайте его и меня тоже. А я скоро к командиру сам приду. Так и передайте. Слышите?

    — Добре, передам. Знаете, дядька Карпо, я — человек старый, сединой припорошенный, и кое-что помню… Скажите, немец Мейснер, это он? — партизан показал на правое плечо Карпа.

    — Он, — доверчиво прошептал Карпо.

    — Ну, Карпо, глядите, не промахнитесь. Ни пуху вам, ни пера.

    Бурной непроглядной ночью, когда деревья нагибались до самых корней и глухо шумели под ударами вихря, а штыки молний вспарывали черные скопища туч, и подхваченный тугим ветром ливень неистовствовал в грозном смятении этой ночи, Карпо Безрукий, в молчании, оставил в школе на кровати обеспамятевшего немца Вильгельма Мейснера без обеих рук. Потом, мимоходом, он запалил свою хату, чтобы ничего не осталось за спиной, и, насквозь промокший, быстро пошел из села, долго оглядываясь на пляшущий в тучах розовый отсвет пожара.

    Перевод с украинского.

    Источник: Газета «Известия» 23 апреля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 25 сентября 2018, 10:55
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018