Наступление («Правда» от 2 февраля 1943 года)
Память Великая Победа

    (От военного корреспондента «Правды»)

    Их не забыть, эти штурмовые дни января 1943 года. Когда-нибудь о них расскажут в книгах, песнях, памятниках, и человечество будет вечно помнить тех, кто наступал на этом огромном заснеженном пространстве в пургу и вьюгу, ломая железную оборону противника .

    Поднизовье Дона. Излучина Дона. Течение этой древней русской реки южнее Воронежа, степи западнее Воронежа. Мы поднимались вдоль линии наступления, проделали сотни километров фронтового пути и перепутья и всюду видели дух ярости, упорства, неудержимое стремление вперед, охватившее наших бойцов и командиров.

    Наступление!

    Полосатые верстовые столбы и метель. Белый стремительный ветер летит над полями. Он обрушивается с низкого и мутного неба, с ревом вырывается откуда-то из-под земли и несется над селеньями. По дороге идут бойцы. Им трудно идти. Ветер забивает дыхание, острыми снежными иглами обжигает лицо. Но они идут упрямо, чуть согнув голову и грудь, рассекая вихрь, и в их веселых глазах возбуждение и радость.

    Да разве свалит их с ног свирепая метель? Дорога наступления, несмотря ни на что, кажется этим людям самой легкой военной дорогой. Я вспомнил сержанта Федора Топчинцова. Он первым ринулся на обрывистый и отвесный, как стена, холм, который немцы облили водой и сделала ледовым. Несколько шагов — и он поскользнулся, покатился вниз, и откуда-то из-за укрытия ему вслед застучал пулемет. Он быстро поднялся со снега и, по-солдатски зло выругавшись, вновь пополз, цепляясь за выступы. В него стреляли, а он полз, карабкаясь вверх, судорожно хватаясь за ледяные кромки, покрывавшиеся розовыми пятнами.

    Голосом, хриплым от напряжения, сержант крикнул: «Друзья мои, вверх!» Впереди и позади он слышал рвущихся на холм товарищей. Постепенно Топчинцов почувствовал острую боль. Он взглянул на свою руку и только теперь увидел бесформенные, скрюченные пальцы, отсеченные немецким автоматчиком. Сержант попробовал подтянуться, но не смог. Слабеющая рука разжалась, и он покатился вниз, прислушиваясь к шуму, долетавшему сверху, где уже были бойцы, поднятые им. Белокурая санитарка спросила раненого: «Очень тяжело было?» Посеревшее лицо Топчинцова оживилось: «Нет, когда наступаешь, ничего, не тяжело!».

    Армия идет вперед быстро, но на войне иногда счет ведется и на метры. Вот короткая повесть о бронебойщике Кончуакове, который отдал жизнь, отстаивая родную землю. Три стальных громады, поваленные на бок, смятые, обломанные, стоят неподалеку. Эта он, Кончуаков, силой ненависти и воли своей остановил на этом месте немецкие танки.

    Бронебойщику сказали:

    — Нельзя пускать немца на дорогу.

    Он кивнул головой:

    — Да!

    Вместе со вторым номером бережно перетаскивая противотанковое ружье, он ползком пробирался черед шоссе. Поднимая снежную пыль, развернутым строем двинулись на смельчаков тяжелые немецкие машины. Он взволновался. Руки его дрожали. За его спиной пролегала дорога, на которую нельзя пускать немца. Он прицелился. Громкий перекатывающийся выстрел. Синий дымок. Танки по-прежнему шли на дорогу, — бронебойщик промахнулся. И когда танки были уже совсем близко, Кончуаков просветлел, ощутил вдруг необыкновенную легкость в теле. Его движения стали ровными и спокойными. Он улыбнулся второму номеру улыбкой человека, который даже на самом краю бездны не переставал верить в свою неотразимую силу и победу.

    — Идут! — второй номер провел языком по шершавым губам.

    Опять громкий перекатывающийся выстрел. Синий дымок… Впереди невообразимый шум. Что-то затрещало, и сверкнул багровый пламень.

    — Есть! Есть! Горит! — второй номер засмеялся от возбуждения. Бронебойщик выстрелил ещё раз, потом ещё и ещё. Он всем своим существом как бы прирос к ружью и стал его продолжением. Он не заметил, как второй номер беспомощно свесил голову, растянулся и притих, будто уснул. Светлый, спокойный, улыбающийся, только кровавые темные пятна под ним, только безжизненная рука, зажавшая патрон. Кончуаков видел: два горящих танка застряли в снегу, а третий, стреляя на ходу, громыхал уже рядом, и на его броне истошно орали пьяные автоматчики.

    — Эх! — бронебойщик с сердцем произнес, крепкое слово: перед ним лежал открытый ствол ружья и с плеч струилась густая липкая кровь. «Эх!..» — повторил с горечью бронебойщик.

    И вдруг заторопился, схватил лежавшую рядом связку гранат и бросился на танк. Ему даже не пришлось бежать навстречу. Он выскочил из окопа и сразу упал у самой машины лицом вниз, с протянутой вперед рукой.

    Вот стоят они, три сожженных немецких танка, и вокруг них обуглившиеся валяются те, кто хотел пройти два метра земли, которую оборонял русский бронебойщик Кончуаков.

    По дороге нам показали небольшое поле, покрытое буграми в кустарником. Четыреста метров. Здесь был накануне бой. Знаете ли вы, что значит пробежать, преодолеть четыреста метров?

    В ночной темноте, разгребая руками снег, забивавшийся в рот, в нос, в уши, ползли бойцы по-пластунски, с полной выкладкой и шанцевым инструментом. Над ними свистели пули, рядом рвались мины. Тридцать минут, поливаемые огнем, бойцы лихорадочно резали колючую проволоку. Она впивалась в руки, в шею, в лицо, корежила тело. На шинелях застывала кровь, но никто не чувствовал боли.

    Потом по сигналу лейтенанта Миронова бойцы пошли в атаку. Погрязая в глубоких сугробах, по целине, с трудом вытаскивая ноги, люди шли с винтовками наперевес, спотыкались, падали, вновь поднимались. До ближайших хат было совсем близко. Немцы открыли бешеный огонь, и все вокруг стонало, рвалось. И огонь этот прижимал бегущих людей к земле, подкашивались ноги, будто налитые свинцом. Стучало сердце. Уже нехватало дыхания, и каждый шаг стоил невероятных усилий. Одну бы секунду передышки, одну секунду! Но это была бы роковая секунда, и люда чувствовали это.

    — Ура!

    Голос лейтенанта ворвался в паузу. И это было во-время. Словно ток пробежал по цепи, и опять возбуждение достигло высшего предела, а опять бежали атакующие бойцы, презирая всё — и сугробы, и огонь, и смерть. И когда пулеметчик Смирнов в сержант Байгатаев очутилась у села, когда первый взвод приблизился к домам, начался штурм. Четырехсотметровое белое поле было позади…

    Когда-нибудь пахарь пройдет здесь за плугом. Тяжел труд хлебороба. Но что может сравниться с трудом бойцов, пробежавших это поле? Исполинский труд, в сравнении с которым даже самый тяжелый, самый напряженный, самый изнурительный труд людей тыла кажется простым и легким. Я видел, как саперы наводили переправу. На рассвете наши танки и пехота должны были форсировать реку и выйти на противоположный берег. Саперы строили мост. Ночь была ветреная, морозная. На плечах бойцы таскали тяжелые бревна и глухими тропами, спотыкаясь, спускались к реке. Люди падали под тяжестью, в кровь раздирали расшибленные руки и ноги, сдирали кожу на плечах, но не спуская ноши шли дальше. Их заметили немцы, открыли огонь. Пули впивались в бревна, и люди ползли по льду, волоча их за собой. Потом стыли вколачивать сваи. Мины с визгом шлепались об лед. Он проламывался, и бойцы стояли по пояс в воде. Намокшая одежда замерзала на них и плотно, как железный обруч, облекала тело. Одеревеневшие пальцы прилипали к стальным тросам. Саперы строили мост…

    …Змеится дорога вдоль высокого правого берега Дона. Здесь в летние дни прошлого года шли немцы: «В глубь России!» Их дивизии уже было поделили между собой содержимое гардеробов и сундуков жителей Борисоглебска, Тамбова, Мичуринска… Немцев остановили на Дону, теперь их гонят далеко за Дон.

    И боец бежит вперед, догоняя свое подразделение. Оно не задерживается в Касторном, и, должно быть, из сводки, перехваченной на ходу, бойцы узнают, сколько фашистов легло здесь под их ударами, какие трофеи захватили они. Вечером я читал донесение: западнее Касторного нами заняты такие-то населенные пункты…

    У бойцов одно желание: чтобы ни один немец не ушел от возмездия. Не уйдет! Посмотрите в глаза старшего сержанта Карпухина: сумрачные, гневные, свинцовые. Его расчет тащит пушку. Люди напрягают все силы, спотыкаются, едва ступают по целине. И вот они уже в густом, рыжем кустарнике устанавливают свое орудие. Отсюда надо ударить по дому с резным крылечком. Из слухового окошка в крыше дома бьют вражеские пулеметы. У Карпухина — верная рука… Выстрел — дым и щебень А рота уже несется мимо полыхающих, рушащихся стен, и снова расчет тащит вперед пушку и снаряды. Переулок. На краю стоит немецкое орудие. Немцы засуетились, вот ударят в упор. Драгоценная минута — кто выстрелит первый? Раз, еще один! Исковерканный металл, смятый передок, изорванные тела… Старший сержант Карпухин и его товарищи тащат пушку дальше.

    Капитану Галкину доносят:

    — Батальон занял населенный пункт.

    На окраине ещё то и дело щелкают немецкие автоматы, трещат пулеметы. Капитан говорит:

    — Пока не ляжет последние немец, я не могу считать пункт занятым. Понятно?

    Через час на наблюдательный пункт приводят трясущегося ефрейтора, измазанного сажей. Его вытащили из дымохода.

    — Последний немец…

    Это был единственный оставшийся в живых из всего гарнизона, не пожелавшего сдаться.

    Я. ЦВЕТОВ.
    Западнее Воронежа (По телеграфу).

    Источник: Газета «Правда» 2 февраля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 10 сентября 2018, 10:44
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018