Сегодня в Крыму («Красная звезда» от 25 мая 1943 года)
Память Великая Победа

    П. ПАВЛЕНКО

    До войны мы знали Крым как всесоюзную здравницу. Мы любили его, как место веселого летнего отдыха, мы вспоминали тамошнюю веселую и беззаботную жизнь, как нечто обычное, что органически свойственно Крыму. В те дни мы никогда, по правде сказать, не задумывались, над тем, что такое Крым в целом .

    Нужно было оторваться от солнечных гор Крыма, пройти с боями, его степи, видеть пылающий Севастополь и разоренную Керчь, чтобы всем сердцем понять облик Крыма. Как в гигантском музее, здесь было всё.

    Для историков и археологов — сложная, богатая старина, остатки греческой и римской культуры, генуэзские руины, воспоминания о турках и запорожцах, поселения готов, итальянцев, греков, древние камни Херсонеса и могила Мамая.

    Для людей искусства — ослепительный крымский фольклор, в котором перемешались древние сказания по меньшей мере пяти или шести народов. Поэты всегда помнили, что существует «Ифигения в Тавриде» Гете и «Крымские сонеты» Мицкевича, и пушкинский «Бахчисарайский фонтан», и «Севастопольские рассказы» Л. Толстого. Престарелый Толстой встречался в Гаспри с молодыми Чеховым и Горьким. Начинается «крымский период» русской литературы, когда Крым становится местом жизни и творчества целой плеяды русских художников слова — Куприна, Вересаева, Тренева, Сергеева-Ценского. В крохотном Коктебеле, у поэта-символиста Максимилиана Волошина, творят Бальмонт и Белый и Брюсов. Феодосия, где некогда плавал корабельным юнгой молодой Гарибальди, рождает художника моря — Айвазовского. В Ялте композитор Спендиаров создает свои «Крымские этюды».

    Но Крым не только страна искусства. Героика первого Севастополя с Корниловым, Нахимовым и матросом Кошкой навсегда связывает наши воспоминания о Крыме со славой русского оружия. 1905-й год создает эпопею броненосца «Потемкина» и выдвигает лейтенанта Шмидта. Первые годы гражданской войны рождают славу Чонгара и Перекопа.

    Маленькая страна с богатейшими ландшафтами, с чрезвычайно пестрым по национальному составу населением и удивительным по своим возможностям хозяйством вырастает в очень своеобразный, живой музей советской жизни. Здесь всё под рукой: и чудесные виноградники, и табачные или розовые плантации, и горнорудные разработки, и археологические раскопки, и научная работа в старейшем у нас Никитском ботаническом саду, и отарное скотоводство в степных районах, и молодая индустрия Керчи.

    Ребята всего Советского Союза бредили «Артеком». В Бобровке вырос замечательный санаторий для туберкулезных детей. В Севастополе завоевал всесоюзную славу институт физических методов лечения имени Сеченова. На вершине Ай-Петри должна была начать работать грандиозная ветро-силовая станция. Да, Крым был не только страною отдыха, но и напряженной работы, напряженного творчества. Десятки национальностей жили здесь в теснейшем содружестве.

    Всё это вспоминаешь, слушая рассказы людей, прибежавших из плененного немцами Крыма. Как ни стараются немцы превратить Крым в глухой застенок, из которого нет выхода, кроме как в смерть, всё же немало людей приносит вести о том, что там делается.

    Полтора года зверствуют немцы в Крыму. Полтора года обжирают они голодное население, расстреливают и высылают непокорных, натравливают одну национальность на другую, но движение народных мстителей, перенеся неслыханные лишения и переживая десятки карательных экспедиций, не замерло, а растет, не погибло, а возмужало, и теперь даже самим немцам ясно, что его нельзя уничтожить.

    Зимою 1941 года немцы начали с массовых расстрелов. В Керчи, Симферополе, Феодосии, Евпатории они расстреляли десятки тысяч. Затем началась полоса индивидуального террора и одиночных расстрелов. Каждый немец на свой лад объедал, обирал, судил и карал крымских жителей. То, что чудом спасалось от немцев, попадало в руки румын.

    Деревня за деревней покидала свои дома и уходила в партизаны. На оставшихся жителей немцы надели номерки, как на собак. Запретили передвижение из деревни в деревню. Обязали не покидать домов, начиная с 5 часов дня.

    И вот стоят табачные участки, виноградники и огороды, и бурьян забивает аккуратные грядки, чертополох всходит между лоз. Вечерами ни один рыбацкий парус не гуляет в море, когда оно серебрится стадами султанки. Жизнь делится тут не на весну и лето, не на знойные и дождливые дни, а на день до пяти и день после пяти. Погибают от болезней и вредителей знаменитые крымские сады, хиреют виноградники, птицы разоряют огороды, поля не родят хлеба.

    Озимый сев 1941 года совершенно не принес урожая, а осенью 1942 года засеяно было до 10 проц. общей площади. Половину урожая немцы забрали якобы для организации ферм-гигантов и отправили в Германию, четверть взяли для своей армии, последнюю четверть отобрали местные немецкие гарнизоны.

    В городах положение не лучше. Если крестьянин имеет еще кое-какие надежды на огород возле своего дома, то горожанину вообще надеяться не на что — работы у него нет, переселиться в деревню он не имеет права. В Симферополе немцы угнали всех подростков. То же самое в Керчи. То же самое в Евпатории. Режим всей жизни направлен на то, чтобы люди быстрей умирали. Страна здоровья, где поправлялись неизлечимые туберкулезники, где инвалиды обретали чудесные силы, за полтора года превратилась в страну инвалидов.

    Все больницы, клиники, санатории обслуживают только немцев. Санатории и дома отдыха на южном берегу забиты ранеными и больными немцами. Крым стал как бы прифронтовым лечебно-восстановительным округом немецких армий. Сюда свозят раненых со всех участков советско-германского фронта и возвращают их в строй без отпуска в «фатерланд».

    — Эти госпитали для нас своего рода сводка, — говорит партизан, прибывший на Большую Землю. — Глядишь, везут. Двадцать, сорок, двести машин с побитыми немцами. Откуда прибыли раненые, узнать нетрудно. И нам уж понятно, где немцам туго. Так и узнаем, где наши их бьют. За последнее время у всех раненых одно слово — Кубань. Но есть и из других мест. Самое для нас ценное, когда узнаем о партизанах в других местах. Не так давно прибыл транспорт раненых человек в 300 из-под Киева, есть десятка четыре из Днепропетровска. Жаль только, что немцев, раненых в Крыму, никуда дальше не отправляют, а то бы киевские товарищи тоже знали, что мы живы и действуем.

    Крымскими санаториями пользуются иногда и румыны, и итальянцы, но эти лечатся, пока нет наплыва немцев. А придет транспорт с немцами, румын гонят из санаториев, как прокаженных. Они долечиваются уж по частным домам.

    — Вылечится, сукин сын, — продолжает товарищ, — и, уходя, заберет постель, на которой лежал, часы, посуду, вообще, что поценнее и — на базар. На рынке немецкие солдаты предлагают любую вещь.

    Ценнейшие коллекции крымских дворцов либо вывезены в Германию, либо сбываются не рынках. Библиотека Воронцовского дворца в Алупке разграблена. Музеи опустели. Генерал Манштейн собственноручно отбирал для себя картины и скульптуры из Симферопольского музея, из Ливадийского дворца.

    …Партизан рассказывает, а я вспоминаю дом в Гурзуфе, связанный с именем Пушкина. Вспоминаю, как ребята из Артека собирали тут древних стариков, в чьей памяти еще сохранились рассказы о неугомонном, глазастом человеке, некогда гостившем в этих местах. Вспоминаю, как разыскивали тогда ребята, не только вещи пушкинской поры, но как бы ее дыхание, сохранившееся в легендах и анекдотах о великом поэте. Вспоминается мне и давнишний летний день на месте предполагаемой могилы Мамая, и экскурсия молодых моряков-черноморцев, и как они, покачивая головами, с трогательным удивлением слушали рассказы о приключениях этого последнего разорителя Руси.

    — Ишь, куда забежал от нас! — сказал белобрысый рязанец. — И умереть места-то не нашел. Тут бы надпись сделать — помер на бегу!

    Все тогда рассмеялись на эту реплику. Она вспомнилась мне сейчас, как сегодняшняя. Сколько разорителей наших вот так же, как и Мамай, померло на бегу, в бесславном изгнании, вдали от своих родных мест! Немцам предстоит та же судьба.

    «Ишь, куда забежал помирать», — может быть и сегодня говорит партизанский паренек, засыпая землей останки вора-убийцы в лохмотьях зеленой шинели.

    В течение лета 1942 года оккупанты предприняли несколько карательных экспедиций в горы, ставя задачей полное истребление партизанских отрядов. Шли многодневные сражения с участием авиации, танков и артиллерии. В конце июля прошлого года в одном из таких боев немцы потеряли только убитыми тысячу человек, а партизаны — убитыми, ранеными и пропавшими без вести всего 86 человек.

    Истребить крымских партизан оказалось невозможно. Их защищают не только крымские горные леса, их бережет, прячет и кормит население. Жестокая борьба вырастила мастеров партизанской войны, талантливейших руководителей и отважных бойцов-одиночек, умеющих сражаться против сильнейшего неприятеля и побивать его своим уменьем.

    Оккупанты прикрыли все шоссейные дороги блокгаузами, выставили на высотках вдоль дорог и вблизи населенных пунктов часовых. Путник берется под наблюдение сразу несколькими постами. Кажется, пробеги ребенок, и уже на пять километров вокруг забьют тревогу. И всё-таки даже в этих условиях партизаны осуществляют смелые диверсии. Обстановка диктует переход к действиям в одиночку или парами. Кандидат партии т. В., действуя под Алуштой, однажды смело остановил автобус с немецкими солдатами. Водитель (тоже немец) резко притормозил. Тов. В., открыв дверцу, в упор перестрелял солдат и скрылся. Вскоре то же самое повторил т. Ф. Одиночные нападения на автобусы и грузовики стали обычными.

    Население всячески стремится помочь партизанам. Однажды женщины из деревни Б. собирали в горах кизил и наткнулись на партизанскую засаду. Они покормили партизан кизилом, сообщили, что делается в селении, и предупредили о нескольких новых немецких постах.

    Кажется, на что уж невелик Крым и каждая тропинка известна каждому, но вот в течение полутора лет немцы не могут обнаружить, где печатаются партизанские газеты «Крестьянская правда», «Молодежная правда», «Партизан Крыма», и население всегда в курсе дел на фронтах, потому что, помимо газет, партизаны выпускают еще и листовки с важнейшими сообщениями Советского Информбюро.

    — Всеобщая ненависть к немцам, — говорит мне крымский партизан, прибывший на Большую Землю, — наше лучшее убежище. Она скрывает нас от негодяев, она укрепляет и поддерживает нас в тяжелые минуты, она помогает нам бороться в тяжелейших условиях.

    — В наших рядах, — продолжает он свой рассказ, — есть представители всех советских народов, есть также и словаки, и я уверен — число их будет расти. Не думайте, что мы одиноки. В одиночестве, в отрыве от народа нельзя было бы сделать и десятой части того, что мы делаем. Посудите сами. Сегодня, к примеру, мы пускаем под откос поезд в 22 вагона на перегоне Альма—Бахчисарай. Спустя пять дней устраиваем крушение поезда на перегоне Альма—Симферополь. Десятью днями позже сжигаем 7 грузовиков с противотанковыми снарядами. Допустим, что это случилось 8 числа этого месяца. А девятнадцатого на перегоне Альма—Симферополь — второе крушение. Двадцать третьего на том же перегоне взлетает в воздух служебная дрезина. Двадцать четвертого подрывается на мине поезд из 20 вагонов между Альмой и Бунчанском и так далее и так далее. Трижды перерезали мы шестижильный кабель, проложенный в море на глубине одного метра. Десятки раз топили баркасы их береговых патрулей. Сотни раз убивали немцев, купающихся в море. Немец в одиночку не смеет пройти из Ялты в Гаспри. Запрещено. Да они и сами не ходят — боятся.

    — Знаете, нет ненависти сильнее, чем наша, партизанская. В детстве мне бабка говорила, что если паука убить, так будто бы сорок грехов простятся, а теперь я думаю, если за паука сорок, так за убитого немца надо грехи всей жизни человеку простить.

    Крым борется с врагом. Он выживет и снова будет солнечным, веселым, вдвойне дороже нам после всех несчастий и испытаний.

    Источник: Газета «Красная звезда» 25 мая 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 03 сентября 2018, 11:02
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018