Кущёвская атака
Память Великая Победа

    Знойное лето 1942 года. Грозные и тяжелые дни переживает наша Родина. Гитлеровцы рвутся к Сталинграду, к кубанскому хлебу, к кавказской нефти. Нужно любой ценой остановить врага. «Ни шагу назад!» — потребовало Верховное Главнокомандование от Красной Армии.

    17-му казачьему кавалерийскому корпусу было приказано во что бы то ни стало задержать врага и дать возможность частям Красной Армии, отступившим за Дон, подготовить оборону. Так начали воевать казаки на родной донской земле.

    Стояло тихое солнечное утро 2 августа 1942 года. Степь вокруг станицы Кущевской ровная, как стол. За ней тянулась лентой лесозащитная полоса, перед которой выстроились по фронту четыре 2-километровые лавы двух полков 13-й Кубанской казачьей дивизии, готовые к новой атаке.

    В семи километрах от казачьего строя за лесопосадкой находился хутор Веселый. Около него высоты и насыпь железной дороги. Линия обороны противника проходила у самого хутора на высотах.

    Против двух сабельных казачьих полков за подготовленной ранее линией обороны располагались 101-я горно-стрелковая дивизия «Зеленая роза» и два полка СС. Против одного артиллерийского дивизиона были выставлены 12 пушек и 15 батарей немцев.

    Казаки были готовы к конной атаке и ждали команды. И тогда над головами казачьих лав командир дивизии взмахнул клинком, указывая направление атаки.


    Половину расстояния до противника казаки прошли шагом, половину рысью, и лишь когда чужие траншеи стали видны невооруженным глазом, казачьи лавы перешли в галоп. Их не могло остановить ничто: ни орудийный, ни минометный огонь, ни очереди пулеметов и автоматов. Распахнув на 2-х километровом участке ворота в немецкий тыл, казаки накатили мощным валом и продвинулись на 12 километров вглубину. Через три часа, когда они возвращались на исходные позиции, за их спинами осталось лежать тысячи трупов противника, изрубленных шашками, втоптанных в землю копытами коней.

    А сутками позже, 3 августа, такую же атаку под станицей Шкуринской повторила 12-я Кубанская дивизия. И еще больше тысячи немцев из горно-стрелковой дивизии и полка СС «Белая лилия» навсегда остались в русской земле… В дневнике убитого фашистского офицера была найдена такая запись: «Перед нами встали какие-то казаки. Это черти, а не солдаты. И кони у них стальные. Живым отсюда не выбраться»

    Это сражение не зачислено историками в реестр великих. Но не вспомнить о нем нельзя, потому как велика была цена победы.

    Речь идет о легендарной «Кущевской атаке», тугой пружиной разжавшейся, неудержимой казачьей лавой развернувшейся в просторных степях Кубани.


    Вот как рассказывает ветеран Кубанского казачьего кавкорпуса гвардии казак Ефим Иванович Мостовой:

    — День мне этот не забыть. Да и как забудешь свое боевое крещение? 2-е августа, 42-й.

    Погас клинок зари, и сразу навалилась духота. В выгоревшем от жары небе начинает нещадно палить солнце. Стоим в конном строю, лощадь подо мной неспокойна, наверное, мое состояние передается и ей. Перед строем — наш командир полка майор Поливодов.

    — Говорить много не буду, товарищи казаки, — в седле он как влитый, конь его тоже не дрогнет. — Генерал нам все сказал.

    Николай Яковлевич Кириченко прошлым днем объехал, обошел весь наш корпус. Он был тоже немногословный с нами, но речь короткую его я запомнил навсегда.

    — Перед нами отборные вояки Гитлера. Горно-стрелковая дивизия «Эдельвейс» с приданными частями «СС». Красиво, гады, назвали себя, да только в их поганых, кровавых руках любой цветок умирает. Остановить их не могут. От безнаказанности обнаглели, своей кровью еще ни разу не умывались. Вот мы их и умоем. Кроме нас — некому. На фронте паника. Но а мы же казаки.


    Конную атаку генерал принял решение провести у станицы Кущевской. Перед строем понесли наше Боевое Знамя. Вот оно совсем рядом, внутри как-то защемило. Я стоял впереди… Легкий ветерок шевельнул его складки, бархат коснулся моего лица. На меня дохнуло, я в этом никому тогда не признавался, домом. Пахнуло парным молоком и только что выпеченным хлебом. Необъяснимо, да? Так пах подол платья у моей матери. Из горячей печи хлеб она принимала в свой подол. Ну и им утирала мои мальчишечьи слезы… Показалось еще, что не пропыленная дорогами, обожженная солнцем материя коснулась моего лица, а ладони матери. Не мужские впечатления, конечно. Да и было мне тогда едва восемнадцать. Я у матери один «на ходу» остался. Отец к этому времени с тяжелым ранением в госпитале оказался, а старший брат погиб еще в 41-ом.

    — Давайте, братья-казаки, просто вспомним, что видели наши глаза, — снова донесся до меня голос нашего командира майора Поливодова. Чтобы не было у нас никакой пощады к этой нечисти, чтоб рубали мы ее остервенело.

    А что вспоминать-то? За дальней лесопосадкой горело подожженное немцами пшеничное поле, а еще вчера мы прошли сквозь раздавленную их танками станицу. Прямо через сады, огороды — на танках, разворотили хаты, гонялись за не сумевшими спрятаться детишками, женщинами, стариками, забивали их. Уцелевшие смотрели теперь на нас угрюмо, мы глаза отводили. Нам только что не плевали вслед. С нами никаких надежд уже не связывали. Обида жгла нутро. Но станичники были по-своему правы.

    — Покажем этой сволочи, что наши степи — это им не Елисейские поля. — Заканчивал свою речь Поливодов.

    Если честно, я не знал тогда, что это за поля такие, и где они. Да и не только я, наверное. Но командира мы понимали. Обо всякой там Европе он говорил, которая до неприличия споро и скоро под Гитлера улеглась. Не уважали мы их. Союзников тоже не уважали. Да и были ли они у нас тогда… Последние слова командира вышли не совсем традиционными: — Ну с Богом, казаки. За Родину, за Сталина!

    Тут ударила наша артиллерия на подавление. Развернулись и мы для атаки. Пошли по степи лавой. В ширину — километра на полтора-два. Пошли по старому казачьему обычаю молча, только шашки над головой вращали. Над степью завис зловещий свистящий шорох. И загудела земля от тысячи конских копыт. Вот этот звук, увиденная картина немцев, по-моему, и парализовали. Мы мчались на них, а в ответ — ни одного выстрела. Опытные казаки говорили нам, молодняку, что свою пулю, когда она в воздухе, чувствуешь, вот она, твоя смерть, уже выпорхнула из вражеского ствола. Я ничего подобного не чувствовал. Я уже и не слышал ничего, мир вокруг онемел. А нутро разрывала ненависть. Та самая, которая лютой зовется. Я ее даже как-то физически ощущал. Только бы дотянуться до врага, а там уже как придется — клинком его, голыми руками, зубами. Об этом я потом очень точные слова у Шолохова нашел. «Свою ненависть мы несем на кончиках наших штыков,»- писал он. Мы свою несли на лезвии клинков. После войны, кстати, мне довелось увидеть нашего великого писателя.

    Гитлеровцы пришли в себя с опозданием. Мы уже почти сошлись. Разрывы снарядов начали вырывать из наших рядов людей и лошадей. Один снаряд лег почти рядом, горячая волна упруго прошлась по мне и все. Я уцелел. А потом я увидел своего фашиста. Они же даже не окапывались, так, залегли в бурьяне. Мой заслонил для меня все, я отчетливо увидел его каску, серые глаза, он щурился, наверное, солнце мешало, мы же неслись со стороны солнца. И без звука забился в его руках, как в падучей, автомат. И он не попал. И тут я достал его, как раз под каску, как учили, тут, главное, по каске не рубануть. Но и каски у них не у всех были. А потом уже работали инстинкты. Мир то включался, то выключался. Я видел, как винтом вворачивался в гущу гитлеровцев командир другого полка Соколов. Лучшего рубаку я вообще не знал. Говорили, что в том бою он срубил двадцать врагов. Но, на беду, и его пуля нашла.


    Врезалась в память другая картина: мчится на коне наша Ксения Кулибаба. Казачка-девчушка, семнадцати лет. Поводья опущены, и на ходу из ППШ очередь дает. Нравилась она мне, желание мелькнуло, чтобы уцелела. Уцелела, но в любви ей я так и не признался, скромный был, нашлись поухаристее меня. А потом фашисты авиацию запустили. Да толк-то от нее какой? Мы же такими клубками крутились, так все смешались, что своего положить — очень даже просто. Самолеты начали на бреющем ходить, может, на нервы давили? Да только кому? Лошадям нашим? Лошадей наших этим не проймешь, ну а люди этот рев и не слышали. Тут на земле такая, как сейчас выражаются, кровавая разборка шла. Вопли, стоны, ругань. Гитлеровцы на своем лают, ну а мы кроем их своими «этажами». Я хорошо материться не умел, отец не дозволял, еще в детстве за сорное слово так по губам нашлепал, что они у меня как у африканца стали, а тут, в бою, откуда только и бралось. Были паузы в бою. Мы же врубились в немецкие порядки на несколько километров. На каком-то колхозном стане, помнится, разметали что-то в виде их штаба. Рядом чадно дымили два подбитых танка. Возле танка тлели трупы. В себя начал приходить возле затянутого зеленой плесенью пруда.

    Бой закончился, и мы пили застоявшуюся, густую от всякой расплодившейся в ней заразы воду. И ничего нас не брало. Признаюсь, потом, после боя, почему-то лились из глаз слезы. И ничего поделать не мог. Старые казаки успокаивали, мол, после первого раза так бывает. Дотронулся до лица, а оно все к корке из пыли, пота, крови… Крови на нас было много. И на лошадях наших. Долго мылись.

    После того боя меж собой мы так говорили: мол, Мамаю давным-давно на Руси Мамаево побоище устроили, а мы Гитлеру теперь — Кущевское. Кавалерийская рубка, конечно, вещь жестокая, да на то и война.

    А о сражении под Кущевкой молва по всем фронтам разнеслась. Газеты писали, Левитан в сводках Совинформбюро рассказывал. А Верховный Главнокомандующий самолично директиву составил, которая обязывала ознакомиться с нашим боевым опытом каждого, кто держит в руках оружие, учиться побеждать на образце казаков генерала Кириченко. Мы, казаки, были, выходит, выбраны как эталон воина в тяжелую годину для Родины — честь, которой не удостаивался до этого ни один другой род войск в нашей Красной Армии.

    Ну а войну наш корпус закончил под Прагой. Но меня к тому времени ранили, так что мне, к сожалению, не пришлось напоить своего коня из Влтавы. И друзья уже расскажут, что река хорошая, большая, хотя, конечно, куда ей до нашей красавицы-Кубани.


    В этих первых боях отличились многие казаки: отец и сын Недорубовы, Божко, Рыжов и другие.

    Константин Недорубов во время Кущевской битвы уничтожил семьдесят фашистов! В первую мировую войну он стал полным Георгиевским кавалером, а за бой под Кущевской получил звание Героя Советского Союза

    Во время Кущевской атаки погибла не одна тысяча донских и кубанских казаков. Раскопки ведутся до сих пор.

    В память о погибших в день юбилея Кущевской атаки 04 августа 2007г. на поле недалеко от станицы открыли мемориал казачьей славы. Здесь построена часовня и стена памяти, заложен парк и устроен музей казацкого быта.




    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018