Один дом («Известия» от 19 мая 1943 года)
Память Великая Победа

    Последний раз я был в этом доме 14 месяцев назад, когда мартовские ветры шумели над Ленинградом, заглушая свист снарядов, и оледеневшие листки призывов коробились на городских стенах, когда трамваи ещё стояли, примерзнув к рельсам, и клочьями висели троллейбусные провода, и рука голода ещё лежала на горле Ленинграда .

    До войны я бывал в этом доме очень часто. Там жил друг моего детства — инженер завода.

    Дом был большой, из красного кирпича, и у моего друга была там отличная комната. Ему предлагали квартиру в городе, но он отказался. Он много лет прожил здесь, на далекой окраине, привык и, кроме того, ему было удобно жить вблизи завода. Из окна его комнаты был виден Финский залив. В белые ночи мы сидели у окна, пили чай и смотрели на паруса яхт. Это было до войны. Четырнадцать месяцев назад я уже не застал моего друга. Он был на востоке.

    Тогда вокруг дома рвались снаряды. Окна дома ослепли, забитые досками, засыпанные песком. Амбразуры казались в них едва приметными черными точками. Я поднялся по лестнице с выщербленными ступенями. На лестничных пролетах спиной ко мне сидели бойцы, припав к пулеметам. Дом содрогался от разрывов снарядов и от выстрелов нашей батареи, расположенной неподалеку. Сверху сыпались земля и осколки кирпичей, и красная кирпичная пыль стояла перед глазами.

    Это было ночью. В комнате моего друга у окна, там, где мы пили чай и смотрели на паруса, сидел у пулемёта гвардии красноармеец Семен Анцыферов. Пулемет захлебывался и дрожал, и я видел, как содрогалось всё тело Aнцыферова, казалось, неотделимое от пулемёта. Дом извергал огонь, и десятки домов рядом тоже извергали огонь…

    Анцыферов был убит шальной пулей, влетевшей в амбразуру, его тут же сменил гвардеец Поленников, ранее живший здесь, по соседству…

    Это было более года назад.

    Теперь, в мае 1943 года, я снова решил побывать здесь.

    Я шёл мимо надолб, похожих на пирамиды, мимо часов с застывшими стрелками.

    Я хорошо знал этот пригородный район. В предвоенные годы он вырос и обогатился многими отличными домами. Сейчас это была равнина с горбами дзотов, с редкими трубами, чудом уцелевшими от снарядов, трубами, одиноко торчащими прямо из земли. По улице стелилась пыль от камня, перемолотого артиллерией: только что был артналет. Никелевая детская кроватка валялась на куче песка, я насчитал тринадцать пробоин на её тонкой перекладине. Старый диван лежал на груде развалин. Вот здесь жил, очевидно, сапожник. Куски кожи, старые подметки валяются в каменной пыли. Трамвайные рельсы, выгнутые, как огромные скобы, торчат над землей. Баррикада из трамваев, изрешеченных осколками, высится на пути. Трамваи наполнены песком, и окна превращены в бойницы. По обеим сторонам «улицы» тянутся маскировочные сетки, и всё, что за ними, — теряет очертания, растворяется в воздухе.

    Там, в городе, многое изменилось за последний год. Блокада прорвана, бегают по улицам трамваи, и только частые тревоги напоминают, что Питер — в борьбе, что враг ещё близко и что много боев впереди.

    Но здесь, на подступах к Ленинграду, я видел город-фронт в прямом смысле этого слова.

    Людей не видно. Они врылись в землю, Они сидят в блиндажах и дотах, и амбразуры, помимо пулеметов и пушек, смотрят на врага сотнями пар человеческих глаз.

    Родной мне дом я увидел издалека. Он стоял среди таких же, похожих друг на друга домов. Я не узнал его, но угадал, почувствовал. Его стены были пробиты снарядами. Балконы снесены. Издалека в провалы стен были видны лестничные пролеты. На крыше был сорван, очевидно снарядом, большой лист железа, и он, перегнутый пополам, громыхал на ветру, раскачиваясь, как огромное черное крыло. Минуя надолбы и баррикады, я подошел к дому. Вот тут дверь, в которую я входил так часто. На лестнице нехватает многих ступеней. Там, где нехватало подряд 5—6 ступеней, их заменяла перекинутая доска. Над лестницей тянулись провода. У окон пролетов, как и год назад, сидели бойцы, припав к пулеметам. Внизу, должно быть в подвале, чуть слышно всхлипывала гармошка, и девичий голос выводил:

    «Мальчишечка, разбедняжечка,
    Он склонил свою-ю голову-ушку
    Да на правую на сторонушку-у…»

    Сверху навстречу мне бежал, перескакивая выбитые ступени, боец с листком бумаги в руке.

    — Где помещаются гвардейцы?—спросил я.

    — Четвертый этаж направо! — крикнул боец на ходу.

    Я поднимался всё выше и выше. Наконец, я дошел до четвертого этажа. На этой лестничной площадке я обычно стоял, дожидаясь, пока мой друг откроет дверь. Теперь двери не было. Только наверху, над тем местом, где была дверь, висела сетка для электролампочки. Она держалась на одном гвозде.

    Я вошел в комнату. Я не мог обнаружить ни одной детали, напоминавшей мне о прошлом. Ничто не говорило мне, что вот здесь стоял диван, здесь — книжный шкаф, здесь — письменный стол. У окна, замаскированного так, что снаружи оно совершенно сливалось со стеной, сидел спиной ко мне боец. Перед ним была стереотруба. Справа висел телефон. Над трубой на стене висели таблицы и карты.

    Входя, я услышал, как боец говорит в телефонную трубку:

    — Послушай, пожалуйста… Опять правее трубы стреляет. Те же данные, пожалуйста. Прошу дать огонь…

    Он спокойно положил трубку и припал к окуляру.

    По акценту бойца я понял, что он казах. Так оно и оказалось. Разведчик, гвардии красноармеец Каирбеков в прошлом учительствовал в Акмолинской области.

    Итак, гвардеец Каирбеков был теперь хозяином этой комнаты. Я познакомился с Каирбековым, и он, узнав о моих связях с этим домом, предложил посмотреть в трубу из окна, из которого я смотрел так часто и откуда он, Каирбеков, засек 32 немецких дзота и 3 наблюдательных пункта.

    Я посмотрел в трубу. В секторах пересеченного диаметрами круга я увидел черные точки немецких дзотов. В это время начала бить наша батарея, и я увидел там, на вражеской территории, мохнатые клубки разрывов.

    Батарее стали вторить другие, и скоро весь район грохотал смертоносным огнем. Передний край врага окутался черным дымом.

    — Разрешите, пожалуйста, — сказал Каирбеков. Он легонько отстранил меня плечом и припал к трубе.

    — Скажите, пожалуйста, как стреляют! Очень хорошо стреляют! — восхищался он. — Очень точно стреляют. — Он схватил телефонную трубку и стал корректировать стрельбу. — Попрошу левее 0.20… Ещё левее… Вот так. Ещё одни раз… Очень хорошо. Цель накрыта. Большое спасибо.

    …Наступал вечер. Солнце, подчеркнутое двумя прямыми линиями облаков, опускалось к заливу. Каирбекова сменил гвардии красноармеец Иван Сысоев. Затем в комнату вошел капитан Павел Хлебнов, командир батареи. Мы сидели в углу комнаты ящиках с аккумуляторами. Раньше в этом углу стояло пианино.

    — Расскажите мне о людях, которые бывали в этой комнате, — попросил я Хлебнова, узнав, что тот уже давно стоит в этих местах.

    — Что ж, — ответил капитан, — людей сменилось много, всех-то я и не знаю. Но все они были настоящими хозяевами, — это точно. Не пустили немца к дому. Вот были два бойца — Железный и Кремень. Знала, видать, судьба, какие им фамилии дать… Когда немцы совсем близко были, послали их связь восстановить. До этого они здесь на наблюдательном пункте сидели. Восстановили… Только назад не вернулись. Из этого окна видна их смерть была…

    А, впрочем, зачем рассказывать, сами смотрите.

    Хлебнов встал и зажег фонарик, висевший у него на груди, и направил луч на стену.

    — Читайте, — сказал он.

    Я встал и подошел вплотную к стене. Там, на уровне глаз, было написано химическим карандашом.

    … Этот дом занимали гвардии красноармеец Анцыферов, бойцы Кремень и Железный, старший сержант Семеннюков, ефрейтор Лакирев…

    Хлебной погасил фонарь, но прочтенные имена горели перед моими глазами.

    — Что ж тут удивительного? — услышал я за спиной голос Хлебнова. — Все они свой дом защищали. Ведь большинство из них — ленинградцы. Есть, правда, и не ленинградцы, вот, например, Каирбеков. Впрочем, он, конечно, тоже ленинградец…

    Поздно вечером, когда я возвращался в город, наши батареи начали артналет. Район осветился вспышками невидимых орудий, управляемых невидимыми людьми. Ленинград начал свой разговор с врагом. Налет продолжался минуты четыре, потом всё стало тихо.

    Я обернулся. В полумраке, отделенный маскировочной сеткой, дом был виден мне только в своих очертаниях и казался крепостью, недоступной ни огню, ни времени, как и весь этот несокрушимый город.

    А. ЧАКОВСКИЙ.
    ЛЕНИНГРАД.

    Источник: Газета «Известия» 19 мая 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018