Учительница музыки («Известия» от 25 мая 1943 года)
Память Великая Победа

    (Из фронтовых встреч)

    После города Н., опустошенного и разрушенного, напоминающего огромное кладбище, мы приехали в большое село, районный центр, чудом сохранившийся в опустошенной и разграбленной немцами области .

    Лунной тихой ночью услышали в открытое окно звуки фортепьяно. В школьном доме кто-то с чувством играл «Времена года» Чайковского.

    Мы помедлили и остановились у окна, молча слушая музыку. Когда музыка кончилась, наш спутник, старожил села, стал на скамейку и сказал в открытое окно:

    — Евгения Григорьевна… Пришли к вам гости.

    Чья-то рука откинула занавеску, в окне появилась смутная тень, потом к нам вышла женщина с изможденным лицом и потухшим, усталым взглядом. Это и была Евгения Григорьевна. Трудно было поверить, что именно эта женщина с таким вдохновением играла Чайковского.

    Так произошло наше знакомство с учительницей музыки из города Н., семь месяцев жившей в местности, захваченной немцами. В школьном саду мы услышали рассказ женщины, одной из русских женщин, испытавших ужас вражеского нашествия.

    — С чего же начать? Столько было пережито за эти семь месяцев… С чего же начать?

    Вне связи с тем, что она пережила, Евгения Григорьевна заговорила о днях юности, о тридцатилетней жизни в городе, где её знали и почитали, где четверть века она учила детей и взрослых музыке, высокой любви к Глинке, Чайковскому, Римскому-Корсакову.

    Она верила, что в мирном труде музыканта, художника, учителя пройдет остаток её жизни. И когда наступил день суровых испытаний и над её родным городом поднялась рука врага, учительница музыки вдруг почувствовала смертельный страх.

    — День и ночь мы слышали грохот пушек. Ученики мои, конечно, уже не ходили ко мне. Я бродила по комнате, смотрела на мои ноты и книги, на рояль… Я не верила, что всё это будет превращено в пепел. Со мной жила мать-старушка, я не могла себе представить, куда мы с ней пойдем, как мы уйдем из города, каждый камень которого мы знаем с детства… И всё же мы решили уйти, ночью вышли на улицу и остановились на пороге… Это было страшно — то, что мы увидели… Окраина города горела, черный дым поднимался до облаков, грохотала артиллерия, по улицам шли люди, вели за руки детей, несли то, что в силах унести на себе человек…

    Уйти Евгении Григорьевне и её матери не удалось. На перекрестке лежали трупы женщины и подростка. Евгения Григорьевна узнала трупы своей соседки и её дочери. Дорога на восток была под обстрелом. Немецкие автоматчики наугад стреляли вдоль улиц. Евгения Григорьевна и её мать вернулись. Они не заметили, как пришло утро. Дым пожаров закрывал солнце. Казалось, наступила вечная ночь. Так началась пора испытаний, первый день владычества немцев.

    — Наши войска стояли на другом берегу реки. Каждый день мы ждали освобождения. Немцы это знали. На пятый или шестой день их владычества появилось объявление — приказ жителям оставить город. Ни один человек не подчинился этому приказу, никто не хотел уходить из своего дома, из своего города. Немцы оцепляли квартал за кварталом, переходили из дома в дом, выгоняя жителей на улицу. Сопротивляющихся убивали на месте. Убивали, впрочем, не только тех, кто сопротивлялся. Убивали людей за то, что их братья, мужья, отцы сражались в Красной Армии, за то, что они были уважаемыми людьми в городе. Убивали и вешали в подвалах-бомбоубежищах, на чердаках, в погребах, где люди прятались от немцев. Первое, что я увидела в эти дни, было бесчеловечное убийство двух беззащитных старушек-сестер Сопруновых, с которыми мы мирно прожили в одном доме, дверь в дверь, двадцать лет. Немцы их убили только потому, что старушки были не в силах идти в далекий и страшный путь, который ожидал всех нас. Я слышала сама, как немецкий унтер сказал: «Этих двух оставить здесь навечно, парализованную старуху и её сестру». И я услышала два выстрела. К вечеру наша улица была пуста. Но люди всё-таки не уходили из города. Они перешли в другие кварталы, их принимали в других домах, там они находили убежище, пока туда не пришли немцы.

    Однажды ночью нас подняли на ноги, и мы двинулись на запад. Дороги, обочины дорог, придорожные леса, всё было запружено людьми — женщинами, детьми, стариками, юношами и подростками. Вокруг были плач, слезы, стенания. В пути исчезали сотни людей, исчезали целые семьи. Обреченных уводили открыто, мы слышали в стороне от дороги стоны и выстрелы. Трупы лежали в окрестных лесах вдоль нашего крестного пути. Однажды на моих глазах немцы отвели в сторону женщину и семимесячного ребенка, — они узнали, что она жена известного в нашем городе человека, директора завода. Палач-немец спросил у матери, кого убить первой: её или дочь. Мать ответила: «Меня». Она была убита первой, потом убили семимесячную девочку, её дочь.

    Евгения Григорьевна замолчала, задрожав, точно от холода.

    — Концом нашего пути было село, где мы с вами встретились… С тех пор, как ушли немцы, прошло почти три месяца, здесь всё стало иным. Но три месяца назад наша жизнь была в руках извергов.

    Однажды не вышла на работу женщина, по фамилии Костина. Вызвали её отца, и тот сказал, что его дочь работать не может потому, что она опухла от голода. Комендант закричал так, чтобы его слышали все: «Это ложь! На земле, где находится немецкая армия, никто не умирает от голода. Я прикажу освидетельствовать вашу дочь, и, если вы солгали, вы будете расстреляны». Он послал к Костиной врача-немца, и этот врач поставил диагноз: «Ревматизм. Опухоль от ревматизма, а не от голода». Отца этой женщины тут же убили, хотя все знали, что он сказал правду.

    Когда меня вызвали на регистрацию, я увидела во дворе немецкой комендатуры человека, который истекал кровью, но ещё жил. Это был крестьянин из Васильевки. Вся его вина была в том, что он сказал полицейскому, который сел к нему по пути в телегу: «До чего надоело мне возить вашего брата…». Полицейский привез его в комендатуру. И через пять минут крестьянин был застрелен.

    Иногда казни были публичные. В ограде церкви лежали трупы, среди них труп девушки по имени Дора. Собаки грызли трупы, и немцы запрещали хоронить казненных. Останки казненных были похоронены в день, когда пришла Красная Армия.

    Судорога сжала горло Евгении Григорьевны:

    — Меня регистрировали два раза. Я указала свое занятие: «учительница музыки», потом я поняла, что сделала это напрасно. Впрочем, никаких неприятностей, связанных с моей профессией, сначала не произошло. Меня послали на работу. Работа заключалась в том, что десятерых женщин запрягали в плуг и пахали землю. После получаса такой работы полагалось пять минут отдыха. Вдруг, однажды вечером за мной пришел полицейский и повел меня в комендатуру. Это был дурной признак. Я решила, что я и моя мать погибли. Переводчик вышел ко мне и спросил: «Вы — учительница музыки? Да? В воскресенье вы будете играть для господ офицеров в казино». Потом он посмотрел на мои распухшие руки, на мои лохмотья: «Конечно, сначала мы вам сделаем экзамен». Меня привели сюда, в эту школу, тогда здесь было казино. В самой большой комнате сидели три офицера, на столе я увидела вино, апельсины, шоколад… меня посадили на стул перед фортепьяно. Руки у меня дрожали, я думала обо всём, что я видела и пережила в эти месяцы. Я не могла дотронуться до клавишей. «Она такая же учительница музыки, как я китайский император», — сказал один из офицеров. «Вы будете играть?» — спросил немец. Я подумала о моей старухе матери, о том, что, дожив до семидесяти лет, ей суждено умереть от его руки… Я начала играть «Времена года» Чайковского. Слезы катились из глаз и падали на клавиши, на мои распухшие пальцы. Я сама не помню, как я играла. Для меня это было прощанием с жизнью и музыкой и всем, что было у меня лучшего в жизни. Я перестала играть, и один из офицеров сказал: «А веселое вы можете играть?» Я молчала. «Хорошо — идите, за вами пришлют». Но за мной не прислали. Через четыре дня немцы бежали, бросая добычу, оружие. Страшной памятью об этих днях остались могилы и трупы в ограде церкви…

    На этом кончился рассказ Евгении Григорьевны.

    Вокруг были тишина и безмолвие, та удивительная тишина майской ночи, которую, кажется, не нарушит ни один звук. В селе все спали спокойным и крепким сном уверенных в завтрашнем дне людей.

    — Прожить всю жизнь в мечтах, в музыке, в любимом деле и пережить всё это на склоне дней… Но, скажите, — вдруг со страстью и гневом сказала она, — скажите, неужели не будет возмездия, неужели не будет кары за всё, что они сделали?

    В это мгновение, нарушая тишину ночи, сотрясая небо и землю, нарастая с каждым мигом, прозвучала грозная, воинственная симфония. Это был грохот моторов наших тяжелых бомбардировщиков. Они шли на запад, в тыл врага.

    Л. НИКУЛИН.

    Источник: Газета «Известия» 25 мая 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 03 июня 2018, 09:04
    • serega

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018