Простые рассказы («Красная звезда» от 23 апреля 1943 года)
Память Великая Победа

    Завещание

    Витя Чаленко, доброволец пятнадцати лет, за бесстрашие свое награжденный орденом Красного Знамени, незаметно подполз к фашистскому пулемету и гранатой уничтожил его вместе с расчетом, но при этом погиб и сам. Когда его щуплое, детское тельце вынесли из зоны огня, в кармане нашли блокнот. На одной страничке его было круглым, старательным ученическим почерком написано завещание. Вот его текст:

    «Если я погибну в борьбе за рабочее дело, прошу политрука Вершинина и старшего лейтенанта Куницына зайти, если будет возможность, к моей матери, которая проживает в городе Ейске, и рассказать старушке о ее любимом сыне и о том, как он без промедления отдал жизнь за освобождение своей родины от вшивых фрицев.

    Прошу мой орден, комсомольский билет, бескозырку и этот блокнот вручить мамаше. Пусть она хранит и вспоминает сына-матроса. Моя бескозырка будет всегда напоминать ей о черноморской славе».

    Едва ли Вершинин и Куницын успели за это время побывать в Ейске, но слава о Вите Чаленко, кубанском мальчишке, уже стала славою Черноморского флота, а его завещание… Да будет каждому из нас счастье иметь право оставить такое завещание!

    Потерянный сын

    — Вбегаем в станицу, узнать ничего не могу. Я в той станице когда-то бывал и знакомых имел, а сейчас бегу и ничего не узнаю. Хаты горят, машины немецкие горят, взрывается что-то. И ни единой души народу. Гляжу, наши хлопцы куда-то свернули в сторону, я за ними. Вижу — пепелище и стоит возле него хлопчик лет трех, от силы четырех, стоит и горбыльком пепел ворошит. А наши как подбежали, так и стоят вкопанные, смотрят на него бессловесно.

    — Ты чего? — говорю, а у самого голоса нет. Черный он, грязный, видать, дней несколько без питания, одни глаза на мосолках, на скупках этих торчат.

    А он мне:

    — Это наша хата, — и на пепел указывает. — Картошку шукаю.
    — А где, говорю, батька?
    — Не знаю, — говорит.
    — А мамка?
    — Не знаю. Я в степу ховался.

    Стоит, смотрит на нас, как тот цветок сорванный. Ну, тут всех нас, как кинжалом по сердцу, схватились за сумки, хлеб, сухари, сахар вытаскивают, перед хлопчиком этим кладут, а сами плачут, будь ты проклят. И я то же самое. Ну, не удержишь, какое тут!

    Дал и я ему кусок сахару.

    — На, — говорю, — соси да меня жди. Я знаю, где твоя мамка, доведу. Только, слышь, сиди, никуда не бегай, ничего не пужайся.

    Он как кинется до меня и сахар обронил, да своими худыми ручонками как обнимет мои ноги, и слеза у него покатилась с глаз, — да знаете, хлопцы, такая, будто глаза вместе с ней выплеснул. Ох, спужался я тут за себя, ажник зубами скрипнул.

    — Сиди, говорю, как сказал, — и, значит, делаю нашим знак удалиться.
    — Дядька, меня Вовкой звать, — крикнул он.

    Ну, день был у нас беспокойный, атака, другая, и всё на маневре, и надо же такое дело, — к вечеру мой взвод пускают в другом направлении… А о нем я всё время думаю. У меня, знаете, ребятишек прибрал господь, не повезло, ну, и потом война, туда-сюда… Вот, думаю, нашел я себе сынка. Он, знаете, складненький такой, правда, тонковат, да ведь мать, жинка моя, что на дрожжах выкормит. Вот, думаю, нашел себе сына, в бою сыскал, не где-нибудь, серьезный казачишко вырастет, Вовка ты мой дорогой… А к вечеру взвод мой пускают в другом направлении… Вот, думаю, беда бедовая. Ну, ночью вырвусь. Вовка и ночью ждать будет. А ночь проходит, и к заре мы в верстах тридцати от той станицы. Сошел я, дорогие мои, с коня, присел у канавы и хоть кубанку под глаза подставляй — слезой исхожу. Как вспомню — ворошит он прутиком пепел, так сердце в горошину. А дело не ждет. Выступать. Глянул я нечаянно на сапоги — и в холодный пот: на голенищах след от его ручонки, что листик кленовый. Будто печать он на меня поставил, не забудь, мол, Вовку, а забудешь — проклятье тебе выйдет…

    Глаза рассказчика, из голубых стали тусклыми, оловянными, будто он внезапно ослеп.

    Слушатели вздохнули.

    — Твоей вины тут нет, — сказал один.
    — Ты, слушай, не бери это на себя. Ты не виноват.

    Отведя лицо в сторону, чтобы вернуть глазам их человеческий блеск, рассказчик тихо сказал:

    — А он виноват?

    Последнее слово

    Боец морской пехоты черноморский моряк упал на поле атаки тяжело раненым. Осколок мины разворотил ему грудь, и смерть была от него не дальше, чем в десяти минутах. Но он всё еще пытался встать, и из последних сил ему удалось приподнять туловище и оглядеться. Бой уходил от него. За дальней волной наступающих моряков бежали связисты и саперы. Он не окликнул ни тех, ни других. Но когда заметил кинооператора, позвал его. Тот подбежал, хлопая себя по карманам, — искал индивидуальный пакет. Но раненый махнул рукой — не то.

    — Сыми меня! — крикнул он. — Я умру, так ничего и не выскажу. Сыми!

    — Есть снять! — кинооператор уставил на умирающего свой аппарат. А тот поднял вверх окровавленную, дрожащую от напряжения руку и громким, страшным — точно звал всю свою роту — голосом прокричал в объектив:

    — Ребята! Не жалейте себя! Надо же понимать! Ничего не поделаешь!
    — Глаша! Не жалей меня!..
    — Деточки мои, помните!

    И только тут понял кинооператор, что моряк хотел не фотографии, а звука. Он хотел быть услышанным. Пусть так и будет, как он хотел. Воля его священна.

    Мальчик на костылях

    Когда немцы, заняв станицу Ново-Титаровскую, стали гонять на работы всё ее население, всего один человек избег их мобилизации, — четырнадцатилетний Витя Соловьев, сын бухгалтера райсберкассы. И, конечно, не потому, что они пожалели его, а потому, что он был бесполезен для них. На что годится мальчишка на костылях, без одной ноги, инвалид!

    Но на Викторе Соловьеве с особенной силой проявился извечный закон, — чтобы показать себя, мужчине нужна только воля, воину только ненависть, герою только дерзание.

    Мальчик на костылях не был любопытным. Его редко видели возле немецких солдат и автомашин, он совершенно не интересовался солдатскими гулянками. Мальчик на костылях одиноко лежал где-нибудь на задах, за своей хатой. Прибегали двенадцатилетние, десятилетние:

    — Витька! У седьмой хаты от вас три грузовика остановились, ночевать будут.

    — Ладно! — говорит он. И расставлял свое наблюдение. А как стемнеет, ковылял на костыле, сгорбившись, будто влачился из последних сил. Рубаха туго подпоясана. Под ней — кусачки, гранаты, финка. Пройдет мимо провода — чирк — и готово. Разведчики издали машут ему руками — иди, не бойся.

    К машине он подбирается уж без костылей. Такое впечатление, что он и на одной ноге свободно бы мог ходить, только неохота. Кран от бензобака — налево. Бензин стекает в землю. В руках — финка. Ощупью находит скат. Если практиковаться, так с четырех ударов можно вырезать из покрышки кусок килограмма в два. С камерой проще. Она рассекается, как пирог. Потом прыжок к кузову. В кузове часто лежат винтовки. Быстрый осмотр. Пусто. Снова в руках костыли — и улица пустынна, безлюдна, даже собаки зевают от безделья, скуки и тишины.

    Виктор Соловьев доводил немцев до исступленного бешенства. Много раз они ловили ребят и, угрожая им пытками, требовали назвать имя станичного партизана. И каждый раз, когда какой-нибудь восьмилетний сообщник Виктора попадал в немецкие руки, жизнь Соловьева висела на паутинке.

    Матери собирались, шушукались.

    — Грец их знает, чьи озоруют. Не ты, Колька?
    — Не, мамо.
    — Не ты, Семка?
    — Не, мамо.
    — Не ты, Витя?
    — Не, мамо.

    Но мать Виктора все-таки первой узнала, что совершает ее сын. Ночевал у нее один партизан. Он привез Виктору новость — того зачислили в партизанский отряд.

    Вбежала соседка, стала рассказывать новости — опять ночью у фрицев кто-то все скаты посрезал, баки попробивал, галдят они там, как психи.

    Партизан захохотал, Виктор тоже. Только по его смеху мать и догадалась, чьи это дела.

    Он, впрочем, всегда у нее был веселый и смелый. Он и ногу-то потерял не где-нибудь, на охоте. Компаньон по-дурости влепил заряд в ногу. Пришлось потом отнять. А на характер сына это нисколько не повлияло.

    Немец № 96

    — Моя биография вся написана. И здорово. Лучше не выйдет. Если вам что из нее надо, выборку себе сделайте, а где про меня напечатано, то я сам сейчас скажу.

    Мне бы вот одну мелочь хотелось вам доложить. Это из жизни, и всем интересно будет читать. Убил я, как вам известно, более трехсот. Теперь спрашивается, какой случай был самый трудный. Есть такое мнение, что труднейший первый. Ерунда. У меня первый — тот пошел просто незамеченным, як бы сам налез. А вот номер девяносто шесть… ну, тут я помучился. Слушайте, что было.

    Дорывается он до Федора Левчука, офицер. Бегит, аж земля гудёт. Рванул Федора из автомата и далее, ну, я на него. И кто его знает, что с ним тут получилось. Израсходовался он, что ли, или я имел такой вид, а только он возьми да назад. А я пешки. Бегать я, скажу вам, не мастер. Ноги у меня этими мозолями кручены-перекручены, аж глянуть страшно. Значит, он и побежал. Я — очередь в него. Не попаду сгоряча. Побежал за ним. Он шибче. И я прибавил. Он ще шибче, и я газанул до последнего. Гляжу, шинель скинул, и я папаху кидаю. Он кабур наземь, потом свитер, и всё, заметьте, на бегу. А на мне, бедолаге, хорошая такая черкеска была, до войны справлял, жалко скидывать, а пришлось. И черкеску, и пояс с набором. Бегим. Потом я раз — и сапоги с ног. Ну, думаю, мое взяло, потому как у него ботиночки на шнурках, не выйдет на бегу сбросить. Так что же вы думаете? — Сукин сын, вынул — не знай чего, чи бритву, чи ножик — и р-раз по шнуркам. На бегу. И ботиночки — с ног. Ну, тут я вижу, резервов у меня больше нету, поджал требуху, рванулся вперед и дал ему штук тридцать. Аж голова одорвалась. Добежал, остановился, дыхания нет. Смерть и смерть. Вот, думаю, сволочь, до чего ты меня довел. Иду обратно, барахло по степу собираю, — левой его, офицерское, — а правой — свое.

    Так, в подштанниках, и дошел. А наши вылезли гуртом, хохочут.

    — Вы не с барахолки, дядя Филипп?
    — Не замайте, говорю, казаки. Ноги я так натрудил, что… Злой я. Не замайте меня, казаки! И дня два, ей-богу, за нуждой на карачках ходил. Вот допек, сволочь!

    П. ПАВЛЕНКО.
    СЕВЕРО­КАВКАЗСКИЙ ФРОНТ.

    Источник: Газета «Красная звезда» 23 апреля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018