Интервью с Гитлером (часть 3)
Очевидное - невероятное

    ЧАСТЬ 1иЧАСТЬ 2


    — Каков был ваш план, о чем Гесс летел договариваться с англичанами?

    — Он состоял в создании коалиции для борьбы с Советами, большевизмом и марксизмом. Этот план мы неоднократно и публично предлагали всем. Единственные в Европе, кто на него не откликнулся, были англичане. Они ведь никогда не считали себя до конца европейцами, и не чувствовали опасность марксизма как свою собственную. Они, кстати, были единственные, кто дал Марксу приют и возможность работать. Ими руководила британская спесь, то, из чего потом вырос т.н.»атлантизм». Жаль!

    Я всегда понимал, что стою перед выбором между Советами и англичанами. Лично я всегда был за союз с Англией. А самый страшный выбор — война на два фронта.

    — А вы знали про миссию Гесса?

    — Разумеется! Но после провала его миссии, у меня не было другого выхода, кроме как объявить его сумасшедшим. Миссия была секретной, о ней знали только я и он. И еще несколько офицеров, которые помогали ему с самолетом. Но и до его полета в Британию, я неоднократно публично выступал за мир с Англией. В частности, осенью 40-го года, уже после победы над Францией, после Дюнкерка, когда началась т.н. «война в воздухе», на заседании рейхстага в берлинском зале «Кролл» я обратился к англичанам с призывом о мире. Через два дня пришел ответ — нет, мира не будет.

    Совершенно очевидно, что я использовал все мыслимые способы договориться с англичанами. Дипломатические, конфиденциальные, военные — в Дюнкерке я просто подарил им их сухопутную армию, хотя мог ее уничтожить! Согласитесь: такие красивые жесты делает только тот, кто хочет мира.

    — А союз со Сталиным? Как он вписывается в концепцию «европейской коалиции в борьбе с большевизмом»?

    — Постепенно я пришел к грустному выводу, что мне придется мириться с неизбежностью союза с Советами. Хотя идеологически, ментально, в расовом и культурном плане нам были ближе англичане.

    — Движения, подобные национал-социализму, возникали во всех странах, в том числе и в Англии. Вы ставили себе целью, чтобы они везде пришли к власти?

    — Да, были серьезные нацистские партии в Швейцарии и скандинавских странах. Был Мосли в Англии. Была некая государственническая идеология в Италии. Дружественный режим, хотя без четкого национализма, был в Испании. Мы дружили с разными режимами. Венгрия, Румыния, Болгария, Турция, Япония. Все были очень разные, и говорить о том, что образец Германии должен тиражироваться — нет, такой цели не было.

    Хотя это не значит, что наши ценности не были универсальными. Ведь основой национал-социализма являлся лозунг «Кровь и почва». И, значит, каждая страна может существовать только тогда, когда народ, который ее населяет, он же ей и управляет. Чья это земля — тот на ней и доминирует. Единый народ по крови, и он же — единый народ по почве.

    — А что же делать остальным?

    — Они идут каждый в свой дом. И строят его в дружбе с соседями. И не пытаются залезть на землю другого народа. Это как игра с лишним человеком без стула. В этой игре одни евреи остаются без места. Вся идеология еврейского марксизма как раз и состоит в том, чтобы внушить народам, которые имеют свою кровь и почву, дикую мысль, что на самом деле никаких наций нет, а есть классы. И надо быть интернационалистами и делиться своей землей с другими народами. И мириться на своей земле с чужими обычаями и повадками. Даже если они кажутся тебе вредными и опасными для твоего народа. А почему? Потому что у евреев нет своей земли!

    — Причем здесь евреи? Я говорю о чехах и поляках. Вообще, проблемы возникают в тот момент, когда одна нация говорит: это наша земля, вы здесь живете с X века, а мы с IX…

    — Это вы про Израиль говорите? Это он ведет такой разговор с арабами. А я не присоединял Чехию к Рейху. Я к Рейху присоединил Судетскую область, где 90% населения были немцы. Из Чехии я создал протекторат. Как я не присоединил и Польшу к Рейху. Я присоединил только те земли, которые были нашими до 18-го года.

    Но конкретного плана на десятилетия по преобразованию Европы у меня не было. Это только большевики всегда хвастались, что такой план у них есть. А я — реалист. У меня не было и не могло быть такого плана. Как любой нормальный человек я понимаю, что создать такой план выше человеческих сил. Это утопия — предусмотреть все на десятки лет вперед.

    У меня был локальная программа, которую я вам уже описывал: восстановить Рейх в границах до 19-го года. Окружить его дружественными народами. И максимально гарантировать его безопасность. Борясь за такой мир, я вынужден был вести войну с англичанами и Сталиным. Они единственные не захотели такого мира.

    — Из этого следует, что договор со Сталиным был все-таки временный…

    — Это был гнилой, чудовищный компромисс, на который я вынужден был пойти. Но я не собирался его нарушать, поскольку в соответствии с ним Сталин не занимал какие-либо территорий, которые ранее принадлежали Рейху.

    Поэтому, если бы для меня, как для ответственного человека, канцлера и фюрера немецкого народа, не было четких, ясных, очевидных и не имеющих никакой другой трактовки признаков, что Сталин собирается напасть, я был бы верен этому союзу. Поймите, слово, которое я давал, в отличие от многих, я всегда держал.

    — Отлично! Тогда расскажите о поджоге рейхстага и об уничтожении старой гвардии во главе с Ремом, которая вас привела к власти. Не является ли это предательством?

    — Ни в коей мере. Во-первых, никакого рейхстага я не поджигал. Все это марксистские бредни. Это сделал болгарский коммунист Георгий Димитров, по указанию Сталина.

    Его даже судили, но в суде не смогли этого доказать и вынуждены были отпустить. Замечу, что у Сталина он бы с энтузиазмом все признал. Это к вопросу о зверствах гестапо. По сравнению с НКВД это были сущие дети.

    Однако, я не понимаю, как поджог рейхстага доказывает то, что я не держу слово?

    — Потому что это была провокация с целью объявить чрезвычайное положение.

    — Да, чрезвычайное положение было моей целью. Но почему вы решили, что именно для этого был подожжен рейхстаг? Я уверен, что его подожгли коммунисты. А я лишь использовал это как предлог для введения чрезвычайного положения. Страна была дезорганизована, нужно было навести порядок. И народ поддержал такое решение, а это самое главное. Я служил народу, а не каким-то политическим группам. Группам инородцев в том числе.

    Кстати, ваш Путин после Беслана отменил выборы губернаторов, используя эту трагедию как предлог, для укрепления властной вертикали. А народ поддержал его, не смотря на то, что эти вещи никак не связаны. И никто не обвинил Путина в том, что это он устроил Беслан с целью отмены выборов губернаторов.

    — А как быть с уничтожением Рема и Штрассера?

    — Когда они помогали создавать партию, они были искренними борцами, а потом стали предателями. Я не знаю, почему они ими стали. Спросите у них. Они делали заговор против меня и партии, против Германии и народа. Они хотели захватить власть, думали, что их СА (штурмовики) — это сила, на которой партия пришла к власти, и поэтому партия должна подчиняться СА, а не наоборот. Более того, они хотели прибрать к рукам вермахт! У нас не оставалось другого выхода, кроме их уничтожения.

    — Если бы вы победили, во что должен был превратиться СССР?

    — Я считал, что СССР, так или иначе, должен был распасться на некоторое количество территорий. В частности, Украина и Прибалтика должны быть отделены, Финляндии нужно было вернуть ее территории. Белоруссия должна войти в состав генерал-губернаторства, как она, впрочем, и вошла. Средняя Азия, Закавказье все должно было рано или поздно развалиться….

    Относительно коренной России у меня не было каких-то специальных планов. Было слишком много дел, чтобы я думал еще и об этом. Мне нужна была нефть. Я много думал о Кавказе, а остальная часть меня занимала только как территория, где Сталин мог продолжать сопротивление. Отчасти меня интересовали крупные промышленные центры, хотя я не считал советскую промышленность завидным трофеем. Тем более что отступая, русские все заводы и инфраструктуру взрывали. Тактику скифской войны они использовали еще при Наполеоне.

    — Но в России планировался, наверное, какой-то политический режим?

    — Идея была такая: территории, которые пригодны для сельского хозяйства, будут обрабатываться. Безусловная отмена колхозов, открытие заново церквей, пусть они молятся своему православному Богу. Создание оккупационной администрации на основе местных кадров. Впрочем, все это я и сделал на оккупированных территориях. Наверное, я обложил бы их налогами в пользу рейха. Но для какого-то серьезного вмешательства во внутренние дела нужен огромный потенциал, и я не думаю, что потенциала немцев хватило бы, чтобы обслуживать в режиме оккупационной администрации такие огромные территории….

    — Вы не дали бы русским единой государственности?

    — Пожалуй, я не позволил бы им создать единое государство. Пускай там было бы пять, десять, пятнадцать каких-то достаточно независимых государств. Чтобы они не смогли накопить серьезного потенциала для сопротивления Рейху. Впрочем, не могу судить наверняка. Меня интересовали лишь реальные ресурсы — нефть…. А это — Баку, Иран, Ирак, Персидский залив.

    Ах, если бы реализовался мирный сценарий, и никакой войны с Советами не было! Мы бы все эти ресурсы (включая нефть) получили в режиме торговли. И мы это получали, начиная с 39 года. Если бы Сталин продолжал поставлять нам нефть, зерно, руду, этого было бы абсолютно достаточно. Но он решил, что для него наступил удобный момент, чтобы напасть на меня….

    — После начала войны союз с Советами он развалился. Появился другой план?

    — С самого начала русской компании все пошло к чертям собачьим! Я все же надеялся, что Черчилль не будет помогать Сталину, ведь, судя по его многолетней риторике, он был убежденным антикоммунистом и всегда призывал к «крестовому походу против СССР». Оказалось, что эта его болтовня — ловушка, чтобы натравить меня на Советы.

    Потом японцы не сдержали слова и не ударили с востока, что позволило Сталину перебросить десятки дивизий под Москву и остановить нас. Впрочем, это вы хорошо знаете.

    Неожиданной была та жестокость, с которой Сталин с самого начала относился к своему народу. Это не укладывалось ни в какие нормы не только гуманности, что, на мой взгляд, вещь субъективная, но и о рациональном поведении.

    Во-первых, отступая, русские расстреливали всех, кто у них сидел в тюрьмах и лагерях, оставив нам едва присыпанные землей тысячи трупов.

    Во-вторых, они взрывали не только свои новенькие заводы и шахты, но и всю инфраструктуру — водопровод, канализацию, мосты, дороги. Это было странно, поскольку наше наступление это вряд ли могло серьезно задержать, а вот жизнь собственно русского населения превратилась в ад.

    В-третьих, они сожгли почти весь урожай, отобрали у населения и угнали на восток весь скот, отравили колодцы. Зачем? Нанося нам едва ощутимый вред (ведь на нас работали все крестьяне Европы), они обрекли своих собратьев на голод и смерть.

    В-четвертых, с приходом холодов они стали забрасывать в наш тыл полубезумных подростков, которые сжигали целые деревни, оставляя тысячи людей на улице, без припасов и теплых вещей. Многие из них погибли.

    В-пятых, Сталин абсолютно не жалел своих солдат. Весь 41-ый и 42-ой год он гнал миллионы безоружных людей в атаку без всякого шанса на минимальный военный успех. Наши пулеметчики за день убивали по несколько тысяч человек. Многие сходили с ума.

    Весь этот аттракцион мазохизма нельзя было предусмотреть заранее. На вермахт это произвело гнетущее впечатление. Солдаты выглядели подавленными. Невозможно понять: зачем русские это делали?

    Потом начались иные трудности. Например, по плану «Барбаросса» у нас должно было быть около 1 миллиона пленных, а их оказалось 5 миллионов. А продовольствия был запланировано только на миллион. Что было делать с этим массами людей? Конечно, я их отправил в Германию, чтобы они зарабатывали свой кусок хлеба. Однако, голода и эпидемий среди них избежать не удалось.

    — А почему их не отправили на захваченную территорию?

    — Они работали и там, на восстановлении дорог, мостов. Но 5 миллионов человек — это же огромная армия! Реквизиции, проводившиеся на оккупированной территории, они же неспроста! В том числе, нужно было кормить и этих людей

    Политический же план родился бы по раскладу победы. Если бы в эту победу внесли свой существенный вклад русские войска — РОА, казачьи дивизии Краснова и Шкуро, сформированные из местных полицейские силы, если население приняло бы нас без партизанского движения, а так, как это было на Украине — радушно, как освободителей…

    — Украина приняла вас радушно?

    — В целом — конечно. Так было, кстати, во многих местах На севере России, допустим, в районе Санкт-Петербурга. На юге России, особенно на Кавказе, нас очень хорошо принимали. В Прибалтике, на западе Белоруссии. Да и в центральной России население относилось к нам скорее нейтрально.

    Если бы все так и было, если бы Сталин не начал инспирировать партизанщину, забрасывая в наш тыл диверсионные группы, то мы понимали бы: у нас есть союзники среди местного населения, и им можно передать внутреннее администрирование этими территориями. Но, не требуйте, чтобы у меня был план на пятьдесят лет. Такого плана не было!

    — Т.е. народы делились так: либо часть «большой» Германии, либо дружественные страны. Но некоторые народы вас не интересовали, и они вообще могли исчезнуть?

    — Но это не значит, что я хотел, чтобы они исчезли. Почему я должен решать, что с ними делать? Если они не оказывают сопротивления, замечательно, давайте жить вместе. А если они оказывают сопротивление, их нужно уничтожить, вот и все.

    — Но кто должен был жить вместе?

    — Безразлично! Кто не нападает на немецкого солдата, платит налоги и работает в целях, которые не противоречат целям рейха, те являются дружественными людьми.

    — Но налоги и работа на рейх — это уже несамостоятельная территория.

    — Я вас умоляю! А территория, которая управляется большевиками, истребляющими свой народ, самостоятельная? Что проиграли бы русские, если они получали бы назад право ходить в церковь и, в связи с разгоном колхозов, обратно каждый свою землю? Выбирайте, что лучше: когда вам без конца твердят о том, что вы живете в самой передовой стране мира, и при этом держат за скотину или вам указывают на ваше истинное место в культурном развитии и при этом не мешают строить пристойную жизнь? Меня всегда поражало, что русские упорно выбирают первое….

    Я всегда считал, что Сталин был враждебен не только рейху, но и народу, которым он управлял. То, что народ его терпел — это проблема этого народа, а не моя. И для меня совершенно очевидно, что я пришел с освободительной миссией.

    — Есть некоторая загадка в том, что вы, практически подойдя к уже пустой Москве, откуда были эвакуированы даже органы власти, остановились, и дали Сталину собрать силы…

    — На эту тему уже горы литературы написано. Растянулись коммуникации. Обманули японцы. Началась рано зима. Это вообще была стратегическая ошибка в 41 году — идти на Москву. Она была не нужна. Ах, если бы я знал в июне 41-го, что японцы обманут!

    Надо было сразу идти на Сталинград. В 41-ом мы бы точно до него дошли. И тогда вся бакинская нефть была бы наша. А без нефти у Сталина не было бы ресурсов для сопротивления. Союзники через северные порты не смогли бы быстро поставить ему столько топлива, сколько ему требовалось. Нужно было наплевать на все: на Петербург, на Москву. Сразу — с северо-запада на юго-восток. А ворвавшись в Баку, мы бы имели нефть. И Турция вступила бы в войну на нашей стороне.

    У меня ведь был автомобильный парк французской, польской и чешской армий, не говоря уже о вермахте, но я не мог его использовать, потому что у меня не было бензина. Он был только для танков и самолетов. У меня вся армия была на конной тяге. Мне требовался фураж и прочее, это была дикая архаика. Если бы у меня была нефть, я бы сел на грузовики, я бы больше танков выпускал! Это была бы совершенно другая армия. И я бы разгромил русских. И тогда, я уверен, Черчилль вытащил бы из тюрьмы Гесса и начал с ним переговоры. Он бы испугался остаться один на один со мной. Особенно, когда у меня появилась нефть!

    — Есть ваш образ в истории...

    — Журнал «Тайм» признал меня человеком 1938 года….

    — За что?

    — За очевидные экономические успехи. За большой международный авторитет. За то, что немцы меня любят. На западных журналистов большое впечатление произвели Олимпийские игры, которые я провел в 36 году. Мой въезд в Вену в 38-м. Вся Вена вышла встречать меня. Это была не театр! Это было искреннее движение людей, которые хотели жить в одном общем немецком доме, по нашему плану, с нашей идеологией. Начиная с 33 года, жизненный уровень немцев неуклонно рос. Они видели, что мы не воруем, что наш режим не коррумпирован, что мы работаем для простых немцев. Мы строим им теплоходы, гостиницы, санатории и пансионаты, дешевое жилье, заботимся о социальной защите, обеспечиваем работой. Защищаем их. Повышаем честь армии и значение рабочего человека.

    — Вы утверждали, что часть мировой культуры, которую вы называли «дегенеративным искусством», человечеству не нужна.

    — Я боролся с теми направления в культуре, которые были инспирированы евреями и марксистами. С теми, которые разжижают национальную кровь, которые снижают потенциал нации, ее желание бороться за место под солнцем. Я выступал против тех направлений, которые проповедуют пресловутый «интернационализм», стирание национальных границ. Все это еврейская пропаганда. С ней я и боролся!

    Все эти художники либо сами были евреями, либо находились под их влиянием. Они уничтожали созидательный потенциал народа, обезоруживали его в борьбе с внешним миром. Я же хотел создать монолитный, сильный, сплоченный народ, который боролся бы с трудностями и воспринимал всех немцев как братьев. Вся эта классовая теория, она же разрушает народное тело. И то, что вы до сих пор не можете нащупать, куда двигаться России, это свидетельство семидесяти лет марксизма. Евреи вас всех перессорили! И поэтому до вас никак не дойдет, что все русские — братья.

    — Как же быть с понятиями о человеческой, творческой и политической свободе?

    — Эти понятия — не более, чем пропагандистский ход. И если марксистам можно их использовать как угодно, то я, как враг марксизма, могу тоже использовать эти понятия для борьбы с марксизмом. Сейчас много свободы в Соединенных Штатах? Прослушивание телефонных разговоров, пытки, жесточайшая военная цензура… Страна превращается в то самое тоталитарное государство, про которое все говорят, как это чудовищно. И что? Они по-прежнему рассказывают о свободе. Это все болтовня!

    — А пытки у вас, в ваших тюрьмах…

    — Это были враги. А в отношении врагов мы не стеснялись в средствах. В истории вашей страны тоже были пытки, и они отнюдь не закончились. Я недавно узнал, что какого-то журналиста милиционер изнасиловали черенком от швабры, и он умер. Своего соотечественника, который живет вместе с ним, говорящего с ним на одном языке, одинакового по крови, такого же русского, он взял и проткнул палкой, потому что у него было плохое настроение! Как это называется? У нас такого не было.

    — Враги немецкого народа, так же как и сталинские «враги народа» причислялись к врагам мелкими чиновниками, соседями, доносчиками…

    — Нет! Повторяю: я репрессировал в сто раз меньше граждан рейха, чем Сталин граждан СССР. Если исходить из того, что у нас было примерно сто миллионов граждан рейха, то я репрессировал от силы 150 тысяч. А Сталин репрессировал миллионы людей. Он десять миллионов только голодом заморил! Вы можете себе представить, чтобы Гитлер отнял у немцев хлеб, и они умерли?

    И еще: когда вы брали интервью у Сталина, что же вы у него не спросили, почему он людей пытал в тюрьмах? Потому, что для вас очевидно: да, Сталин пытал людей, обычное дело. А ко мне вы с этим вопросом пристали. И делаете вывод, что я монстр. А что, Черчилль не пытал шпионов в тюрьмах? Пытал, и американцы — пытали…

    — Вы инкриминируете американцам пытки?

    — Что инкриминировать, если они сами этого не скрывают? Люди, которые сами этим занимаются, не имеют права предъявлять претензии по этому поводу. Только и всего.

    — А почему уничтожали душевнобольных? Может это какие-то ваши личные комплексы?

    — Успокойтесь, у меня с головой полный порядок. Все это еврейская пропаганда: Гитлер — сумасшедший, маньяк, одержимый. Чушь! Как и рассказы о том, что к 45-му году я был развалиной. Да, у меня были обычные для пожилого и раненного ветерана болезни. Но моя голова была абсолютно ясная, я был вполне работоспособен.

    — Но почему уничтожали сумасшедших?

    — Я строил нацию здоровых, активных созидателей. Зачем нам сумасшедшие, от которых родятся сумасшедшие? Ведь они чрезвычайно сексуально активны. Что, кормить и плодить идиотов?

    У меня тоже есть вопрос: зачем Сталин после войны собирал безногих-безруких ветеранов, увозил на Валаам и там морил голодом? Людей, выигравших ему войну. Он их стеснялся! Они не были сумасшедшими. Вы его спросите, а не меня, почему я уничтожал идиотов, у которых слюни текут и из-под которых горшок нужно вынимать, потому что они под себя ходят. Причем они просто засыпали от инъекций, а не умирали от голода.

    — Но ведь нация, это некий организм, в котором есть разные части?

    — Согласен. Но все должно иметь границы! Я никогда не позволил бы у нас в Рейхе разрешить, например, гей-парады. Я бы их всех к стенке поставил, без разговоров. И я согласен с тем, что делает Лужков. И, кстати, упомянутые вами Рем и Штрассер были гомиками.

    — Итак. Люди, которые вместе с вами построили партию, уничтожаются. Демократия, которая привела вас к власти, уничтожается…

    — А вы думаете, если бы коммунисты выиграли выборы в 33 году, они бы нас пожалели? Или они не распустили бы рейхстаг, как в России в 18-ом году Учредительное собрание? Не ввели бы чрезвычайного положения?

    — Т.е. коммунисты были целиком подчинены Сталину?

    — Безусловно. Этого они сами не отрицают. Посмотрите протоколы допросов Тельмана.

    — Коммунистическое движение, так же как национал-социалистическое, само росло в разных странах.

    — Да, но финансировалось оно из Москвы! Деньги и убежище им давали в Москве. У Сталина были целые школы, куда приезжали лидеры, мелкие функционеры коммунистической партии Германии, и там стажировались годами. Им давали четкие указания, как действовать, они все были агентами НКВД. Они прекрасно говорили по-русски, у всех были жены и дети заложниками в Москве, которые тут же отправлялись бы в расход, если бы руководство коммунистической партии в Германии не послушало бы указания Коминтерна, контролируемого Сталиным. Нам такой размах и не снился!

    Это пятая колонна была не только в Германии, но и в Италии, Франции, Испании. Вы же знаете, что основу сопротивления режиму Франко составляли коммунисты.

    — И с таким врагом как Сталин — вы выбрали мир…

    — Вы странный человек. Жизнь так устроена, что платой за достижение одной цели, является отказ от другой. Я видел, что достижение первой цели: восстановление границ Рейха и чести немецкого народа, противоречит цели уничтожения коммунизма. Мне нужно было выбрать одну. Я выбирал первую. И пусть Сталин уничтожал бы свой народ и дальше. Это, в конце концов, не дело немцев: спасать русских от той казни, которую они сами себе придумали.

    Но если бы у меня была возможность достигнуть обе цели — я бы с удовольствием согласился. Но для этого не было ни возможностей, ни ресурсов. Почему я должен один бороться с коммунизмом, т.е. решать задачу, стоящую перед всем цивилизованным арийским миром? Англичане и американцы отказались. Напротив, они использовали русское пушечное мясо для решения своих задач.

    У них была простая дилемма. Либо отправить на войну американцев и англичан, либо дать ресурсы русским, чтобы они своих солдат послали умирать за идеи Англии и Америки. Любой здравомыслящий человек, и я на их месте, поступил бы так же. И Сталин уничтожал миллионы своих людей в мясорубке, под называнием «война с Гитлером». А они решили все свои задачи: ослабили Советский Союз, уничтожили Рейх и получили десятки лет сравнительного мира, в котором они доминировали. Да, отдав Восточную Европу России. Этой костью она и подавились: ее не хватило на обслуживание всех территорий, которые она контролировала.

    — А откуда уверенность, что вы бы не подавились?

    — Потому, что у меня не было плана оккупировать весь Советский Союз! Самые радужные планы предполагали оккупацию только до Урала. Я отдавал себе отчет, что у немцев нет ресурсов для контроля такой территории. Война была вынужденной. Я не хотел воевать с русскими.

    И англичане не были моими непримиримыми противниками. Я всегда был готов с ними помириться. Непримиримым противником был один человек — Черчилль. Если бы не он, ни с кем бы не было войны. Смех и грех, из-за Польши началась мировая война! Удивительно, но больше 50 миллионов человек было угроблено с обеих сторон из-за поляков, которые теперь ругаются и с немцами, и с русскими. И они сами, кстати говоря, уничтожили своих евреев. И уже после войны, в 46-ом, они продолжали их уничтожать!

    ПОСЛЕДНЯЯ ЧАСТЬ...
    Источник: apn.ru

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 30 января 2011, 08:05
    • zabelin

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017