Вревские и их войны
Люди и судьбы

    День памяти сестры милосердия баронессы Юлии Петровны Вревской (на могильном камне «ЯНВАРЬ 1878 г.»), несомненно, самой удивительной и замечательной женщины своей эпохи, даёт повод с почтением вспомнить сегодня и других представителей этого рода – генералов Павла Александровича (1809-1855) и Ипполита Александровича (1814-1858) Вревских, славных генералов. Связывает их родство: Павел и Ипполит – родные братья, Юлия Петровна – жена Ипполита Александровича…

    Павел и Ипполит Вревские, как и три старших их брата и сестра Мария, были незаконнорожденными детьми известного государственного деятеля князя Александра Борисовича Куракина (1752–1818). Фамилия, данная им, образована из названия псковского имения князя – Врев (ныне относится к территории Музея-заповедника Пушкина). «Брильянтовый князь», как называли современники Куракина, не сумел передать детям свои титул и фамилию, но смог обеспечить их отличным образованием и более чем значительным имущественным состоянием. Небезынтересно, что трое старших детей Куракина из этого рода получили баронский титул от австрийского императора Франца I, при дворе которого князь состоял русским послом, а трое младших, в том числе будущие генералы Павел и Ипполит Вревские (имя их матери Ирина Васильева) – от императора Александра I, уже после смерти их отца, в 1822 году.

    Павел Вревский


    Генерал Павел Вревский, воспитанник школы гвардейских подпрапорщиков и юнкеров, был прославленным смельчаком, сделавшим блистательную военную карьеру…

    Воевать он начал в девятнадцать – в Турецкую кампанию 1828 года в Болгарии. В первом же бою, при штурме крепости Варна, получил он своё первое ранение – пулю в живот. В 1830-31 году принимал участие в подавлении Польского восстания и взятии Варшавы, воевал в Черногории, где под ним была убита лошадь, служил на Кавказе, «принимая участие в разных экспедициях и делах с горцами», где был ранен пулей в правую ногу. Вревский состоял начальником конно-горской милиции (отрядов, сформированных из местного населения), отличался большим личным мужеством и, как вспоминают, всегда был впереди войск. Павел Александрович был дружен с армейским капитаном Львом Пушкиным, братом поэта.… «Боевая кавказская жизнь, — характеризует Вревского современник, — прямо соответствовала рыцарскому характеру молодого воина. Притом и служба была ему не мачеха, а мать: в короткое время он получил два чина за отличие». В 1838 году блестящего боевого офицера (ему 28) переводят в Петербург – в военное министерство. Несомненно, начальники, помимо его воинской доблести, различили в нём и незаурядные административные способности. В министерстве он характеризуется как «энергичный, неутомимый, в высшей степени деятельный». В 37 лет Вревский произведён в генерал-майоры, вступил в должность директора канцелярии военного министерства и назначен в свиту Его Императорского Величества Николая I.

    Генерал-адъютант П.А. Вревский

    Во время Крымской войны, в царствование Александра II, в июне 1855 года, генерал-адъютант П.А. Вревский представил военному министру докладную записку, в которой, обрисовав положение осаждённого Севастополя и состояние противника, обосновывал необходимость перехода русских войск в наступление. В этом он видел шанс выиграть кампанию. К тому моменту положение русской армии с каждым днём ухудшалось. В июле 1855-го наши потери составляли 250 человек в день, в августе уже 500-700. Бомбардирования города шли одно за другим. Помимо истребления живой силы, у артиллерийского бомбардирования был и побочный эффект – психологический, подавляющий волю к сопротивлению. Адмирал П.С. Нахимов признавался в одном доверительном разговоре, пережив двукратное бомбардирование, что «третьего пережить не в состоянии!» (Прославленный адмирал пережил пять массированных обстрелов, погиб 30 июня/12 июля 1855.)

    Вревский, уже находясь в Севастополе по поручению императора, продолжал настаивать на своём, доказывая главнокомандующему Крымской армией князю М.Д. Горчакову и военному министру князю В.А. Долгорукову: «Общую атаку для поддержания гарнизона следует предпочесть гибельной эвакуации без боя, и мы можем ещё рассчитывать на шансы решительного удара, чтобы заставить неприятеля снять осаду. Только прибытие значительных подкреплений к неприятелю, ранее ожидаемых нами, могло бы мотивировать отсрочку решительного боя, которого наша храбрая армия горячо желает. Севастополь, эта бочка Данаид, которая поглощает столько средств, вместе с тем и ступка, в которой наши превосходные солдаты толкутся каждый день».

    Действительно, от этого можно было прийти в отчаяние. Но Горчакову идея не нравилась. Главнокомандующий считал, что Крымскую кампанию нам не выиграть. На военном совете Горчаков разумно показал все минусы наступательной операции. Но на том же совете возобладала «героическая» точка зрения, выразителем которой был Вревский, его поддержало большинство офицеров.

    Накануне трагического сражения, которое вошло в нашу историю как сражение на Чёрной речке, Павел Вревский писал брату – Ипполиту Александровичу, служившему на Кавказе: «Мы уже готовимся на удар. Подкрепления подошли… обстоятельства не совсем благоприятны, но ударить должно, ибо вперед лучшего ничего нет. Да благословит нас Господь! Тебя я обнимаю, как брата и друга. Не посрамимся и не посрамим нашего имени. Чрез несколько дней переходим в наступления. Если суждено мне пасть солдатом в Крыму, будь уверен, что оставлю по себе должную солдатскую память. Пожалею только о доброй жене и о друзьях, — о тебе в особенности, любезный Ипполит. По мне, если так суждено, люби и береги мою добрую и ангельскую жену. Она любит тебя. Еще раз обнимаю тебя от всей души и благословляю тебя на добрую службу Царю и России. Павел Вревский».

    Сражение на Чёрной речке произошло 4/16 августа 1855 года. Русские атаки были отбиты. Разорвать окружение не удалось. Потери наши были огромны. Из строя выбыло 8010 нижних чинов, 260 офицеров, 7 генералов.

    Был ли шанс выиграть ту Крымскую войну? Во всяком случае, было сделано всё, что в человеческих силах.

    Иностранцев поражает, а то и веселит, что в Севастополе они видят памятники нескольким проигранным сражениям. Русский мыслитель И.Шафаревич объясняет это свойство русского характера: «Сама жертва ценится выше победы. Для русского сознания это вполне естественно: памятник стоит не выигранному сражению, но жертве, принесённой ради России. Как и терпение, жертва не есть пассивное подчинение роковым обстоятельствам. Она даёт силы народу в целом».

    Энергия героики, царившая при первой обороне Севастополя, чувствуется в великом городе и поныне. Впрочем, у каждого века своя битва за Крым.

    «Дорого стоила нам кровавая битва при Чёрной, — пишет современник. — …Мы имели несчастие лишиться храброго и наилучшего человека во всех отношениях — барона Вревского… С самого начала битвы, смерть будто преследовала и не оставляла ни на час этого генерала, которого все в настоящую минуту оплакивают. Находясь при князе Горчакове, не успел он отъехать от него, как неприятельское ядро убило под ним лошадь. Генерал мгновенно упал… Князь уговаривает его хоть на время удалиться, чтобы оправиться, но напрасно. Говорят, что между смертью и избранною ею жертвою есть какая-то примечательная сила, не чувствительная, но действительно существующая внутри человека. Многие, испытавшие это чувство, между прочим, адмирал Нахимов, служат подтверждением этого предрассудка, временем принявшего размер образа великой истины. Прошло несколько минут, второе ядро пролетает над головою генерала Вревского, но так близко, что уносит его фуражку. Князь Горчаков вторично уговаривает генерала удалиться… Но и тут генерал не поддался благоразумным внушениям главнокомандующего… Генерал, стоя на месте, ободрял отступающих в порядке солдат, когда третье ядро ударило его опять в голову и на этот раз уже смертельно. Мало было генералов, которые возбудили такое всеобщее сожаление, как генерал Вревский, соединяющий с редкой способностью не только как генерала, но и превосходного администратора, ту теплоту сердца, при необыкновенно очаровательном уме, которое соделывают людей, одаренных сими качествами чрезвычайно всегда симпатичными».

    Генерал-адъютант П.А. Вревский похоронен на кладбище Бахчисарайского Свято-Успенского монастыря; могила сохранилась, надгробие отреставрировано. Рядом покоится его жена, Анастасия Сергеевна, урожденная княжна Щербатова. На мраморном кресте надпись: «Чаю воскресения мертвых». На могильной плите: «Здесь похоронен генерал-адъютант барон П.А. Вревский, погибший 4 августа 1855 года в сражении при речке Черной на Федюхинских горах».

    Ипполит Вревский


    Барон Ипполит Александрович Вревский, как и старший брат, окончил школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (его однокашником был М.Ю. Лермонтов) и, имея жажду к знаниям, ещё два года учился в Императорской военной академии, а затем прослушал университетский курс по медицине в Дерпте, откуда вынес (указывают как на его особенность) «охоту Петра Великого рвать зубы».

    Генерал-адъютант И.А. Вревский

    На Кавказе его имя гремело… Русская армия охраняла свои земли от набегов горцев, руководимых имамом Шамилём. В горах Вревский с 19 лет. Первое ранение, а с ним чин капитана он получил в 1838 году, участвуя в десантной экспедиции молодого генерала Н.Н. Раевского – на восточный берег Чёрного моря – в Туапсе, для замирения горцев, прекращения грабежей.
    В 1840 году принимал участив в бою на реке Валерик, в котором участвовал и Лермонтов, отличившийся в бою и описавший бой, как указывали очевидцы, с абсолютной точностью даже в деталях:

    …Кровь загорелася в груди!
    Все офицеры впереди…
    Верхом помчался на завалы
    Кто не успел спрыгнуть с коня…
    Ура — и смолкло. — Вон кинжалы,
    В приклады! — и пошла резня.
    И два часа в струях потока
    Бой длился. Резались жестоко
    Как звери, молча, с грудью грудь…


    Об Ипполите Александровиче, личности яркой, оставили воспоминания несколько человек. Наиболее «кинематографическое» — участник бунта на Сенатской площади Александр Петрович Беляев (1803–1887), которого, заметим, Сибирь превратила в образцового христианина и верноподданного Государя, осознавшего «пагубу и всю ложь своих революционных идей». Он с 1840 года служил на Кавказе. В своих мемуарах (декабрист старше генерала на 11 лет) Беляев пишет: «Барон Ипполит Александрович Вревский был, могу сказать, одним из образованнейших и умнейших людей своего времени. Помнится, что он учился в Дерптском университете, где слушал также курс медицины, знал многие иностранные языки, был очень любознательным, имел чрезвычайно многосторонние познания и специально изучил военные науки. Он был очень оригинален и несколько застенчив, что к нему удивительно как шло. Небольшого роста, брюнет, с проницательными карими глазами, правильными, несколько южными, чертами, как бы вкрадчивой поступью, он, тем не менее, был очень живого и веселого характера. По его уму, многосторонним познаниям, по его вполне геройскому мужеству и страсти к военной боевой службе, я тогда еще предсказывал ему великую военную роль в будущем и если б не ранняя смерть его… я до сих пор уверен, что проживи он дольше, то без сомнения был бы одним из замечательных русских военачальников… Как теперь смотрю на него в левой цепи в одной из горных экспедиций с Куренским батальоном, на огромной высоте, в страшном огне, прокладывавшим себе дорогу. Я восхищался его хладнокровием и мужеством. Невозмутимо спокойный, с коротеньким чубуком в зубах, он шел вперед, разрушая завалы и все преграды самой дикой природы…»

    Другой современник показывает, что жил барон Вревский на широкую ногу. В его привычках чувствовалась кровь отца, дух ХVIII века: барон любил «окружать себя приживалами, арапчонками, бульдогами, большой крепостной и некрепостной дворней, фаворитами и др.». Вспоминали, что Лермонтов в свою последнюю осень и зиму бывал в Тифлисе в доме барона «на большой улице», где, по словам Беляева, «можно было увидеть цвет Петербургского военного общества, или, лучше сказать, цвет русской армии». Капитан А.И. Чарыков (1811-1842) писал о памятной встрече в доме Вревского: «В один прекрасный день мы, артиллеристы, узнали, что у барона на вечере будет Лермонтов и, конечно, не могли пропустить случая его видеть. Добрейший хозяин по обыкновению очень радушно нас встретил и перезнакомил со своим дорогим гостем. Публики, как мне помнится, было очень много, и когда солидные посетители уселись за карточными столами, молодежь окружила Лермонтова…» Отмечено, что Ипполит Александрович был одним из немногих, с кем Лермонтов не разговаривал в тоне насмешки…

    В декабре 1855 года Ипполит Александрович Вревский писал старшему своему единокровному брату Борису Александровичу, псковскому помещику, о своей юной невесте Юлии: «Она блондинка, выше среднего роста, со свежим цветом лица, блестящими умными глазами; добра бесконечно…»

    Генерал был вдовцом, у которого от терской горянки осталось трое незаконнорожденных детей – Мария (8 лет), Павел (5 лет), Николай (3 года), носившие фамилию Терских. Юлия Петровна, выйдя замуж за Вревского, считала этих детей своими. Позже, после гибели мужа, она приложит немало усилий, чтобы они унаследовали от своего отца титул, фамилию и земли, пожалованные ему государём.

    Юлия Вревская


    Юлия Петровна была дочерью генерал-лейтенанта Петра Евдокимовича Варпаховского (1791–1868), участника Отечественной войны, георгиевского кавалера, начальника Отдельной резервной кавалерийской дивизии на Кавказе. Родилась Юлия Петровна 25 января (7 февр. по н.ст.); год её рождения указывается предположительно – 1838 или 1841-й. Обучалось она в Императорском Воспитательном обществе благородных девиц, где воспитание проходило с 9 до 18 лет. А так как в 1856 году она уже вышла замуж, то родилась она, вероятно, всё-таки в 1838 году. Замуж она вышла по любви. Ипполита Александровича все обожали.

    Баронесса Ю.П. Вревская

    Генерал-лейтенант Вревский являлся начальником Кавказской гренадёрской дивизии, а после реорганизации (Отдельный Кавказский корпус при князе А.И. Барятинском переименован в Кавказскую армию, состоящую из семи кордонных линий), в 1857 году, стал командующим войсками Лезгинской линии.

    Супружеская жизнь Вревских оказалась коротка. Генерал был смертельно ранен 20 августа 1859 года…

    О подробностях гибели Вревского говорится в ныне раритетной книге «История 13-го Лейб-Эриванского его Величества полка за 250 лет 1642-1892». Этот полк, старейший в России, созданный при государе Михаиле Фёдоровиче, являлся самым титулованным полком Русской армии, имея регалий больше, чем прославленные Преображенский и Семёновский полки петровской бригады.

    Эриванский полк входил в войска Лезгинской кордонной линии… Генерал-лейтенант Вревский, начальник значительной группы войск, конечно, не был обязан водить в атаку батальоны. Но случалось – водил.

    На 20 августа 1858 года был назначен штурм хорошо укреплённого аула Китури, представлявшего собой настоящую крепость (высокая каменная башня и каменные сакли с узкими бойницами, завалы из брёвен). Цель: «уничтожение аула Китури, служившего постоянным сборищем скопищ горцев, грабивших и разорявших Кахетию». При чтении хроник, обращает на себя внимание многонациональность русской армии. Например, в описании одной из атак аула Китури: «…Эриванские и Грузинские гренадеры мужественно пошли на штурм. Перед 6-ю ротою Эриванцев шёл майор князь Абашидзе, поручик Вашкевич, юнкера Спиров и Церетели, а 5-ю роту вёл фельдфебель Ливиненко…» В разгар боя на позиции прибыл генерал-лейтенант Вревский со своим начальником штаба подполковником Гарднером и небольшой свитой. Знамя командующего сразу же привлекло к себе огонь противника. «Надо доказать горцам, — сказал генерал Вревский после неудачной атаки, — что если русские начали штурм, то не отступят, не взявши аула, хотя бы это стоило больших жертв».

    Об этом русском упрямстве, уже в другом веке, как о неприятнейшей особенности русского солдата, писали в своих мемуарах гитлеровские генералы, уцелевшие в сражениях 1941-1945 годов.

    На штурм, обнажив оружие, пошёл и сам генерал. Очевидец (баварский художник Теодор Горшельт) передаёт нам: «Почти на полдороге упал генерал Вревский, раненый в щиколотку; когда же, неразлучно бывший с ним, казак приподнял его, вторая пуля раздробила ему левое плечо… он был бледен, но ещё бодро держал голову; растерянно смотрели на него солдаты и все его окружавшие, но он принудил себя улыбнуться и сказать: «Ничего, ребята, пустяки: они меня только поцарапали немного…» После этого русские с невероятной яростью обрушились на аул, крепость в тот же день пала, под её горящими руинами погибло триста горцев. Среди русских было убито около тридцати человек, но много было раненых, около 90. У Т. Горшельта есть рисунки с детальной прорисовкой: «Штурм Китури. Раненого генерала Вревского Эриванцы выводят из огня», «Перенесение раненого генерала Вревского на Лезгинской линии»… (восемь человек несут носилки). Солдаты Эриванского полка несли генерала в город Телав (ныне Телави, бывшая столица Ираклия II, подписавшего с Россией Георгиевский трактат). «Баронесса Вревская, — сообщают полковые хроники, — встретила своего мужа на другом берегу р. Алазань. По прибытии в Телав через сутки умер генерал Вревский. Эриванцы отдали последние почести бренным останкам своего отважного начальника, известного предприимчивостью и личной храбростью».

    Умер генерал Вревский 29 августа. Грузинская знать настояла, чтобы он был похоронен в Телави. Сам барон, после гибели брата, желал быть упокоенным в Крыму, в Свято-Успенском монастыре, а прежде – во Владикавказе, рядом с храмом, построенным на его средства. В Телаве, в Успенской церкви, над могилой генерала был установлен памятник…

    Баронесса Юлия Петровна, оставшись вдовой, была принята во фрейлины императрицы Марии Александровны. Все, знавшие её, главными чертами Вревской называли доброту, утончённость, приветливость. С ней водили дружбу известные музыканты, художники, литераторы. Известно 48 писем И.С. Тургенева, адресованных ей. Знаменитый романист, как можно судить по его стихотворению в прозе «Памяти Ю. П. Вревской», был одним из тех, о ком сказал: «Два-три человека тайно и глубоко любили её». О жизни Вревской «в свете» писатель В.А. Соллогуб вспоминал, что «Юлия Петровна никогда не сказала ни о ком ничего дурного и у себя не позволяла никому злословить, а, напротив, всегда в каждом старалась выдвинуть его хорошие стороны. Многие мужчины за ней ухаживали, много женщин ей завидовало, но молва никогда не дерзнула укорить её в чем-нибудь, и самые злонамеренные люди склоняли перед ней головы. Всю жизнь она жертвовала собой для родных, для чужих, для всех. Юлия Петровна многим напоминала тип женщин Александровского времени, этой высшей школы вкуса, — утонченностью, вежливостью и приветливостью. Бывало, слушая часто незатейливые, но всегда милые речи, я думал: как желательно в нашем свете побольше таких женщин и поменьше других».

    * * *


    Дочь генерала, участника Отечественной войны 1812 года, и жена генерала, усмирителя Кавказа, для неё не была далёкой и Крымская война 1853-56 годов, памятен был, как и всей России, подвиг сестёр милосердия Крестовоздвиженской общины, основанной великой княгиней Еленой Павловной…

    В 1876 году болгарский народ восстал против османского ига. Вожди Болгарии обратились за помощью к русскому государю. Христианское чувство братства, как и во все времена, забилось в русских сердцах. Газеты взорвались: «Люди русские, да не оскудеет и ныне ваша помогающая рука! Не оттолкните от вашего сердца припавших к нему болгар…»

    Юлия Вревская словно бы ждала именно чего-то подобного, потому что очень быстро после объявления войны (12 апреля 1877) продала своё орловское имение и организовала санитарный отряд из 22 человек – сестёр милосердия и врачей. В июне, уже пройдя специальные медицинские курсы, она работала в госпитале, сначала в тыловом (г. Яссы в Румынии), потом во фронтовых – в городке Бялы и деревне Обретеник.

    Испытание было тяжелейшим. Наряду с бытовыми лишениями, мучительными были и душевные страдания. Она признавалась: от вида ран, боли, просто душа надрывалась.

    Она писала Тургеневу: «Родной и дорогой мой Иван Сергеевич. Наконец-то, кажется, буйная моя головушка нашла себе пристанище, я в Болгарии, в передовом отряде сестер… Тут уж лишения, труд и война настоящая, щи и скверный кусок мяса, редко вымытое белье и транспорт с ранеными на телегах. Мое сердце екнуло, и вспомнилось мне мое детство и былой Кавказ… Всякое утро мне приходится ходить за три версты… На 400 человек нас 5 сестер, раненые все очень тяжелые…»

    Сестре Наталии пишет: «Хотя я терплю тут большие лишения, живу чуть не в лачуге, питаюсь плохо, но жизнь мне эта по душе и мне нравится. Я встаю рано, мету и прибираю сама свою комнату с глиняным полом, надеваю длинные сапоги, иду за три версты в страшную грязь в госпиталь, там больные лежат в кибитках калмыцких и мазанках. Раненые страдают ужасно, часто бывают операции. Недавно одному вырезали всю верхнюю челюсть со всеми зубами. Я кормлю, перевязываю и читаю больным до 7 часов...»

    Позже, уже после гибели Вревской, Иван Тургенев, мучительно размышляя о тайне этой женщины, поймёт главное и обронит, что свой подвиг она совершила «пылая огнём неугасимой веры» и уточнит в другом месте: «Она получила тот мученический венец, к которому стремилась её душа, жаждая жертвы…»

    О ней беспокоились при дворе, ей передали слова императрицы: «Не хватает мне Юлии Петровны. Пора уж ей вернуться в столицу. Подвиг совершён. Она представлена к ордену». Но Вревскую не занимали никакие формальные приложения к жизни. Баронессы Ю. П. Вревской не стало 24 января (6 февраля) 1878 года.

    О некоторых обстоятельствах её жизни и смерти рассказывает в своём письме военный врач Михаил Павлов – в ответ на запрос знакомого Тургенева, А.В. Топорова (1831-1887), который в ту пору выполнял многие поручения писателя. Павлов ему сообщает: «Покойная баронесса Вревская в короткое время нашего знакомства приобрела как женщина полную мою симпатию, а как человек – глубокое уважение строгим исполнением принятой на себя обязанности… Баронесса Юлия Петровна состояла в общине сестер, находящихся в Яссах, но, движимая желанием быть ближе к военным действиям, взяла отпуск и приехала к нам в Белую, около которой в то время разыгралась кровавая драма, и действительно имела не только случай быть на перевязочном пункте, но и видела воочию самый ход сражения. По возвращении в Белое после 10-дневной отлучки, хотя стремление ее было вполне удовлетворено, она отклонила мой совет ехать в Яссы (в тыл. – Авт.), пожелала еще некоторое время пробыть в Белой и усердно занималась в приемном покое 48-го военного временного госпиталя, в самый разгар развития сыпного тифа. При этом условии и при ее свежей, по-видимому, здоровой натуре, она не избежала участи, постигшей всех без исключения сестер госпиталя, и заразилась. Неоднократно посещал я больную, пока она была в сознании; все около нее было чисто, аккуратно… Казалось, болезнь уступала, и температура понизилась, так что все мы верили в благополучный исход, но на 10-й день, как объяснили врачи, вследствие порока сердца у нее сделалось излияние крови в мозг, паралич правой половины, и на 7-й день она тихо скончалась. Как до болезни, так и в течение ее ни от покойной, ни от кого от окружающих я не слышал, чтобы она выражала какие-либо желания, и вообще была замечательно спокойна. Не принадлежа, в сущности, к общине сестер, она тем не менее безукоризненно носила Красный Крест, со всеми безразлично была ласкова и обходительна, никогда не заявляла никаких личных претензий и своим ровным и милым обращением снискала себе общее расположение. Смерть Юлии Петровны произвела на всех нас, оторванных, подобно ей, от всего нам близкого, тяжелое впечатление, и не одна слеза скатилась при погребении тела покойной.

    При описи ее имущества, находящегося с ней в Белой, кроме денег (около 40 полуимпериалов), деловых бумаг, нескольких фотографий и носильного платья, были между прочим найдены два небольших пакета с надписью на них карандашом: «В случае моей смерти прошу сжечь». Эта воля покойной была тут же, в присутствии свидетелей, мною выполнена, деньги и имущество сданы на хранение уполномоченного Красного Креста кн. Щербатова. Впоследствии наезжал ко мне брат баронессы гвард. офицер Варпаховский, распорядился имуществом и взял у меня свидетельство для беспрепятственной перевозки тела в Россию, но о том, когда это будет исполнено, мне неизвестно…»

    Она была похоронена в общей могиле с другой сестрой милосердия, Марией Нееловой. На надгробном камне выбит текст: «СЁСТРЫ МИЛОСЕРДИЯ НЕЕЛОВА и БАРОНЕССА ВРЕВСКАЯ / ЯНВАРЬ 1878 г.»
    Источник: fondsk.ru



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 28 февраля 2012, 11:02
    • kuzmin

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018