Солдаты Победы: А мы с тобой, брат, из пехоты
Люди и судьбы

    Дубровский Николай Васильевич, родился в 1923 году в Красноярском крае.

    В 1942 году добровольцем ушел на фронт. Участник Сталинградской битвы, командовал стрелковым взводом. Окончил Горьковское военно-политическое училище. Освобождал Беларусь и Польшу. В составе 274-й Ярцевской стрелковой дивизии дошел до Берлина. Войну окончил в звании капитана.

    Награжден орденом Отечественной войны 1-й степени и двумя орденами 2-й степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией», юбилейными медалями.

    После войны работал помощником начальника Политотдела Белорусского военного округа по комсомолу, был членом ЦК ЛКСМ. Член союза журналистов Республики Беларусь, автор книги «Бессмертие подвига».

    Гвардии полковник в отставке.


    — Жили мы до войны в деревне Березовка Ачинского района Красноярского края. В субботу вечером 21 июня 1941 года я впервые в жизни пошел в соседнюю деревню на танцы. Домой вернулся под утро, завалился спать на сеновале. Часов в одиннадцать проснулся — в доме тишина. Спрашиваю мачеху:
    — А где отец?
    — В сельсовет пошел, война началась!

    Как комсомольский вожак созываю собрание. Без особых рассуждений комсомольцы принимают решение: «Все на борьбу с фашизмом!».

    Группой отправились в военкомат, который располагался в Ачинске. Но военком нас выпроводил обратно: «Идите домой, молоды еще, без вас разберутся!». Однако мы проявили настойчивость и еще дважды по сибирскому бездорожью совершали пеший марш в райцентр, до которого 63 километра.

    В конце концов уговорили военкома. И он пятерым из нас выписывает повестки, а шестому нашему другу, который был на три месяца моложе, нет. Лешка плачет, и у нас глаза на мокром месте, даже сердце защемило: «Как теперь ему одному возвращаться в деревню? В армию не взяли, это же позор! С ним же девушки дружить не будут!». Стали мы военкома просить и его с нами отправить, обещали, что мы за ним присмотрим, будем помогать. Уговорили, и направили нас в Иркутскую школу авиационных механиков.

    После четырех месяцев службы в учебном полку нас направили в Подмосковье — в Серпухов. Там два месяца работали на строительстве оборонительных сооружений. Затем нас опять по­грузили в эшелоны, и мы поехали.

    Боевое крещение получил на Дону, где разворачивался один из эпизодов битвы за Сталинград. 18 ноября 1942 года я повел взвод в первую в своей жизни атаку.

    Наши позиции находились прямо на берегу Дона, и командир роты поставил задачу: «В 24-00 по льду перейти реку, подняться на противоположный берег, подавить сопротивление фрицев и организовать оборону занятых позиций».

    А тот берег крутой, обледенелый, везде снежные заносы. Начали мы готовиться. Нам привезли штык-ножи, из веревок соорудили лестницы, сделали металлические кошки, крючки-тройники — и в атаку. Причем безо всякой артподготовки. Но немцы не выдержали напора, трухнули и отошли. Только к рассвету очухались и начали отстреливаться. А когда уже почти рассвело, смотрим, со стороны немецких позиций идет в нашу сторону человек. На нем легкая курточка и пилотка со звездой:

    — Ага, попался, фриц!

    А он руки поднял и кричит: «Итальяно! Итальяно!»

    Мы были разочарованы, оказалось, против нас стояла 8-я итальянская армия. Так первым пленным «немцем» для нашего взвода стал итальянец — жалкий, замерзший и голодный.

    * * *


    Самые тяжелые бои на воронежской земле вели за деревню Просяное. Два раза мы ее брали и два раза оставляли. Здесь произошел такой случай, который не могу забыть до сих пор. Буквально за 15 минут до второй атаки на Просяное подходит ко мне командир взвода противотанковых ружей — младший лейтенант — и докладывает:

    — Прибыли в ваше распоряжение, приданы для усиления.

    Пять-семь минут мы с ним поговорили, а потом начался штурм деревни. Захватили один из домов. Так вышло, что мы выскакиваем из-за угла и видим — напротив, на улице, чуть по­одаль залегли пять или шесть немцев с автоматами наготове. И вместо того, чтобы развернуться и обратно заскочить за угол, мы побежали вдоль длинной стены дома параллельно улице. Немцы открыли огонь, и я буквально на долю секунды оказался шустрее младшего лейтенанта. Заскочил за угол, а его сразило очередью. На моих руках он и умер. Фактически я единственный свидетель гибели человека, фамилию которого, к сожалению, не помню.

    После Победы я подсчитал ситуации, в которых, образно говоря, «смотрел в глаза смерти». Насчитал десятка полтора.

    Просяное еще запомнилось тем, что в ходе одной из атак мы заняли половину деревни, и вдруг звучит команда «Отходим!». В этот момент в наступление пошли немецкие танки и стали стрелять зажигательными снарядами. Заполыхали дома. И тогда я, наверное, установил мировой рекорд по бегу и прыжкам. Выскочили за деревню, а там мост. Я с него прыгнул в сугроб, а в этот момент рядом разорвался снаряд. Меня оглушило, да так, что дня два в голове гудело. И сегодня, через 68 лет после того случая, плохо слышу правым ухом.

    * * *


    Человеку, который не пережил войну, трудно понять, каким мелочам мы радовались на фронте. В те дни меня на партийном собрании первичной организации приняли кандидатом в партию. Этот момент мне запомнился тем, что после долгого перерыва поел горячих щей. А день, когда дивизионная партийная комиссия утвердила решение первичной организации, памятен тем, что помылся в бане. Во фронтовых условиях такие моменты были отнюдь не рядовыми событиями, потому что до этого мы около месяца вообще не мылись.

    К тому же нас буквально заедали вши. Была специальная машина для борьбы с ними — «вошебойка», с цистерной, как у молоковоза. Бросаешь в люк телогрейку, обмундирование, белье и прочее. Люк закрывают и запускают пар. Но я по неопытности допустил ошибку и вместе с шинелью бросил ремень, который потом расслоился. Самое смешное, что часть вшей и после обработки осталась.

    * * *


    Запомнилась деревня Новый Псков. Шли в наступление, заняли эту деревню, и на одном из участков боев оказалось, что нас с немцами разделял только забор из белого камня в рост человека.

    Фрицы бросали в нас гранаты, а мы успевали их схватить и бросить назад. Таких случаев было пять или шесть. Вот и мне к ногам упала очередная граната. Почему-то показалось, что она долго лежит, и если возьму в руки, взорвется. Стал ее ногой отталкивать, а снег глубокий, и граната осталась в полуметре от меня. И вдруг как шарахнет – взрыв! Меня подбросило, и я решил, что все, без ног остался. Каково же было удивление, что ноги целы, только все валенки исполосовало. Около 30 осколков угодило в подошвы.

    Но самое неприятное произошло в деревне Голое. Вокруг деревни — ни кустика, только три или четыре стога соломы. Мы могли ее взять с ходу, но наши командиры почему-то передумали.

    Послали разведку. В это время фрицы ушли из деревни, а пока шла разведка, вернулись и хорошенько нам всыпали. Тем днем случилась оттепель, а к вечеру ударил мороз, от которого шинели стали коробиться. Солдаты развели костры из соломы, а немцы открыли пулеметный огонь. После обстрела подсчитали: из 250 человек в батальоне осталось 60.

    Под утро звонит командир полка майор Ращупкин, спрашивает, кто там из командиров есть. Докладываю:

    — Старший сержант Дубровский!
    — Принимай батальон и утром организуй наступление!

    Помню, накормил взвод завтраком — суп-пюре гороховый. Сам поел. У повара была чекушка водки, я ее выпил и так околел, аж в дрожь бросило. Минут за 15 — 20 до сигнала атаки начал согреваться. Взлетает зеленая ракета — сигнал к атаке, поднимаюсь из окопа: «Вперед, за мной!».

    И в этот момент — удар, искры из глаз, земля закружилась, и ничего не помню. Очнулся, на маскхалате — кровь. Опять отключился. Вновь пришел в себя. Прибежали две собаки с деревянной люлькой для раненых, снова впал в небытие. Проснулся в палате. И страшно испугался, поскольку ничего не видел, даже не смог определить, в каком направлении находится окно. Через пару суток, как только начал различать свет и темноту, отдельные предметы на расстоянии двух-трех метров, умудрился сбежать из медсанбата. Вернулся в Голое, в свой батальон, который к тому времени вывели во второй эшелон.

    Потом была учеба в военном училище. Отказывался как мог. Но начальник политотдела сказал:
    — Мы тебя направляем в порядке партийного задания, а дисциплину пока никто не отменял!

    Через полгода окончил Горьковское училище, где мне одному из немногих сразу присвоили звание лейтенанта. Служил в десантных войсках, потом некоторое время побыл в резерве, но, в конце концов, настоял, чтобы меня отправили на фронт. Попал в 274-ю Ярцевскую Краснознаменную ордена Суворова 2-й степени гвардейскую дивизию, которая начала боевой путь от Запорожья, защищала Москву, освобождала Беларусь, прошла всю Польшу и встретила победу под Берлином.

    В боях под Москвой и за Беларусь дивизия потеряла 75% личного состава. Совинформбюро сообщало: «На западном фронте без перемен. Идут бои местного значения». Что это значило? К сожалению, только одно — ни трофеев, ни наград, лишь гибель товарищей и новые могильные холмики. Судите сами: с первого по 15 февраля 1944 года наша 33-я армия пошла в наступлениена Витебском направлении. Продвинулись на 3 километра, освободили территорию площадью 19 квадратных километров и 10 населенных пунктов, а потеряли 25 тысяч человек, или по 272 человека убитыми на каждый квадратный километр. Я историк, много занимаюсь историей войны, но нигде таких потерь не встречал.

    * * *


    Наша армия освободила концлагерь Майданек под Люблином. Нас, комсомольских вожаков, собрали и повезли туда, чтобы мы потом рассказали в войсках о том, что увидели. Кровь стыла от ужаса.

    Рядом с концлагерем поле, засаженное капустой и удобренное человеческим пеплом. Вошли в ворота, ограда — два ряда колючей проволоки. Справа от ворот — ров длиной метров 80 и глубиной два метра, заваленный трупами. Слева — бараки с тюками человеческих волос. Затем — барак с детской обувью, рядом — барак со взрослой. На территории — разделочный стол, где у трупов выдирали зубы. Далее четыре печи с недогоревшими останками. Апогей гитлеровского «нового порядка».

    Запомнились и бои за Берлин. Мы готовились штурмовать логово Гитлера и водрузить Знамя Победы над поверженным Берлином. Из красного материала соорудили 7 знамен. Шесть я вручил комсомольцам-активистам, а седьмое оставил себе, намотал на тело, сверху натянул гимнастерку.

    Но нам не повезло, в последний момент наша армия на Берлин не пошла, мы атаковали южнее.

    Однако на рейхстаге я расписался. После того как город пал, нас направили в Берлин по служебной надобности. Мы, естественно, подъехали к рейхстагу. Ребята расписались на колоннах у кого чем было. А мне — молодому капитану — захотелось расписаться повыше. По лестницам и настилам из досок, местами по-пластунски выбрался на крышу. Отломил кусок арматуры и минут сорок выцарапывал на постаменте правой скульптурной экспозиции с лошадью надпись «Здесь был Н. Дубровский»…

    Позже во время реставрации рейхстага скульптуры с крыши убрали. Но я еще расписался химическим карандашом внутри Башни Победы, что находится на главной улице Берлина — Унтер ден Линден. Какова судьба этой надписи, не знаю. Был там недавно, но здоровье не позволило подняться по винтовой лестнице и поискать надпись. Может, еще будет возможность.
    Источник: veteran.by



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 22 октября 2011, 10:17
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018