Воспоминания блокадников. Клавдия Федоровна Федорова: я пыталась накормить сестру, но она уже умерла
Люди и судьбы

    1927 года рождения, родилась в Ленинграде. Детство у меня прошло очень хорошо. Отец, Федор Федорович, маляром работал, мать, Елена Филипповна, — на кожевенной фабрике; сестра старшая — старшим конструктором; брат, Николай, — модельщиком в ремесленном училище. Я же училась. До 1941 г. все было хорошо. Жили не богато, но в достатке, в квартире с двумя комнатами — спальней, кухней и прихожей. Она находилась на Малоохтинском проспекте, дом 64, квартира 7.

    Вместе с родителями, двумя сестрами и братом осталась во время блокады в осажденном Ленинграде. Уехала оттуда только в 1946 г., без документов.

    Когда началась война, отец к армии был уже не пригоден, брат еще молод — в училище учился. Поэтому на фронт никто не ушел. Дети не понимали, что происходит, радовались. Мы и не знали, что такое война. Думали, она будет на улице — стрелять будем.

    Я тогда закончила всего лишь 4 класса. Нас, детей, эвакуировали из школы под Москву в какую-то деревню, где мы пробыли некоторое время. Когда немец стал наступать, нас перевезли обратно в Ленинград. Тогда еще выдавали печенье и хлеб, масло подсолнечное.

    Многие начали эвакуироваться из Ленинграда, а мать сказала: «Куда мы поедем? Кто нас там ждет, в чужой стороне? Здесь мы у себя дома, а там — никого». Мы даже не выходили, когда бомбежка была. Как только она начиналась, по радио объявляли тревогу, мы прятались в подвал. Некоторые так и оставались навсегда в своих квартирах, когда туда бомба попадала. А то, что показывают по телевизору про войну — это совсем не то, что происходило. А сколько людей, молодежи, погибло! Миллионы.

    В 1942 г. умер отец. Мы его хорошо похоронили, в гробу. А в 1943 г. умерла сначала младшая сестра, потом мать (от голода и кровяного поноса). Их мы уже хоронили просто в простыне (при этих словах заплакала).

    Мать завернули в простынь, зашили в нее. Так же хоронили и сестренку. Вообще тогда трупы складывали в сарай штабелями, даже не закапывали, а что происходило с ними потом, не знаю.

    Когда трупы увезли, мы остались втроем: я, брат и сестра. Однако вскоре от голода и кровяного поноса умирает и брат той же зимой. Везти его было некому. И так как из нас двоих оставшихся я была покрепче, то я брата и зашила в простынь (труп уже начал разлагаться, глаза у него ввалились). Сама отвезла, вместе с кем-то вдвоем сгрузили их и увезли.

    Тогда была зима, холод. Хлеба стали меньше выдавать: на рабочих — 250 г, на детей — 125 г. Не было ни дров, ничего, да и кто их заготавливать будет — все болели.

    Остались мы вдвоем с сестрой. У нас сосед рядом жил, он в ресторане официантом работал в мирное время, и в войну там же остался. У нас же дома все было грязно, а постирать я не могла — дистрофиком была. Однажды он подозвал меня и спросил: «Ты есть хочешь?» И он взял нас с собой в ресторан, а туда солдат даже не пускали, только офицеров, подполковников… Такое безобразие творилось. Водка, шампанское лилось рекой, с бабами гуляли. И это происходило тогда, когда вокруг был голод, люди садились и уже не вставали — так и умирали от голода.

    Мы там сидели, все это видели. Наш сосед нам объедки кидал. Я там наемся, да еще и с собой возьму. Так я и продержалась. А потом он тоже умер. Нечего было есть, поэтому я стала продавать вещи. Вещи я относила в магазин к знакомой. Когда пришла за хлебом, его даже не во что было положить, я сняла юбку и завернула его. Когда с ним прибежала домой, сестра уже умирала. Я пыталась ее накормить, засунуть ей кусочек хлеба в рот, но она не реагировала. Сестра умерла, я испугалась и убежала, а когда пришла вечером, ее уже дома не было.

    И так я осталась одна. Скиталась. Где я только ни ночевала — и в подъездах, в том числе. Нечего было есть. Устроилась расклеивать газеты. У меня ничего не было, даже паспорта — да я и понятия не имела, что это такое. Уж и не знаю, как я эти дни пережила. Чтобы хоть как-то выжить, разводила муку водой и ела. А газеты продавала. Так помаленьку и жила.

    И каких еще безобразий только не было! Многие нажились: заходили в квартиру, а там целая семья умерла, и брали все, что хотели.

    А хлеб какой давали! Глина! Больше ничего и не давали, ни крупы, ничего. Раньше, первое время, как только война началась — «Мадеру» давали, крупы давали… А потом как за хлебом стояли!

    А людей как ели! Как выйдешь, увидишь мешок, к примеру, развяжешь — а там части тела: голова, конечности — все отрезано и валяется. Пойдешь на кладбище, а там ступни лежат, головенка маленькая, ручки, ножки маленькие валяются на могилке! Наверное, ребенка съели.

    А как на базар придешь! Страх. Лепешки продавали из дурана (так у нас называли) или жмыха. Так и болталась А на Фонтанке как-то упала, летом. Подобрали меня, а рядом как раз стационар был, положили туда. Подлечили меня. А если бы не сделали этого, я бы умерла. Потом выпустили.

    Помоек не было, так как все съедали (даже очистки). Крапивка только пробивалась на земле, ее уже срывали и съедали, лебеду, всю траву срывали. Ни собак, ни кошек не было — все съели.

    Как-то разбомбили овощехранилище, где картошка находилась. Мы зимой туда приходили и со снегом соскребали и вывозили. А потом вместе с землей пекли лепешки и ели. И это еще не все.

    Однажды, в 1944 г., когда расклеивала газеты, попала под обстрел на Финляндском вокзале (тогда была одна трамвайная линия: только после того, как по ней проходил один трамвай, запускали другой). Было много погибших. Меня же как оглушило. Вот после этого и не слышу. Сначала даже была парализована вся левая сторона. Забрали в больницу. Сколько там пробыла, не помню.

    За войну наголодалась. Где я только ни жила — в общежитии тоже побывала. Потому что, когда я осталась одна, квартиру нашу отобрали и дали какую-то комнатку, где умерла старуха. Я боялась там ночевать, поэтому обратилась к властям, чтобы переселили. Меня определили в общежитие, хотя у меня до этого была квартира! Я написала в Москву письмо Жданову либо Калинину, уже и не помню. Оттуда пришел ответ: «Выдать!» Меня стали водить по квартирам, показывать. Но нигде не было окон, все разбомблено, и как там было жить — зима! В общем, дали мне на Васильевском острове, правда на подселении, маленькую комнатку. Однако там пришлось жить очень мало, так как летом 1946 г. я завербовалась на железную дорогу (все равно я была одна). Так я уехала и 5 лет там проработала. Нас привозили куда-нибудь, там мы строили железную дорогу, а когда нечего было делать, старые пути ремонтировали. Потом в 1951 г. после того, как чуть не попала под паровоз, уволилась оттуда. И это еще не все — я еще работала и в ремесленном, и на заводе в Ленинграде. Затем завербовалась работать на ОбьГЭС, понравилось, здесь и осталась жить. Вот, что война сделала! Если бы не она, разве я бы здесь очутилась! До сих пор сны о Ленинграде вижу, и встаю вся больная, разбитая. Красиво там было!

    Записала Шонина Ольга

    Средь облаков над Ладогой просторной
    Как дым болот
    Как давний сон, чугунный и узорный,
    Он вновь встает.
    Его лицо обожжено блокады
    Сухим огнем,
    И отблеск дней, когда рвались снаряды,
    Лежит на нем.

    (В. Рождественский)

    «900 блокадных дней»
    Источник: Из книги «900 блокадных дней» Сб. воспоминаний / Отв. ред. Л.A. Волкова. - Новосибирск, 2004. - 326 с. - 300 экз.



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018