Воспоминания блокадников. Елена Александровна Кондакова: в дороге нас хорошо кормили, многие переедали и умирали
Люди и судьбы

    Родилась я в 1931 г. Мы находились во Дворце Пионеров, когда началась война. Был какой-то праздник, уже и не помню, и нам вдруг сказали, что на Россию напали фашисты. Ну все, конечно, в панике, вес кинулись куда-то бежать. Объявили, что все-таки нам покажут спектакль, хотя нам уже было не до того. Все равно спектакль нам показывали, тем кто смотрел, и кто не смотрел. По окончании всех на автобусе развезли домой.

    И в первые же дни начали бомбить Ленинград. Разбомбили Бадаевские склады — запасы продуктов на много лет. Мы оказались в блокаде, и уже почти не было ни выезда, ни доставки. Немец листовки писал: «Доедайте свои бобы и готовьте себе гробы» — и летал, разбрасывал.

    В первую же ночь не спали. Рядом с нами была водокачка, — если бы ее разбомбили — нам бы конец. Но она так была укрыта, что немец все вокруг да около бомбил, не попадая. Шары воздушные пускали, чтоб мешали видимости. Немец много листовок писал: «Советские дамочки, не ройте ямочки, все равно в ваши ямочки пройдут наши таночки». И на площади эти листовки сбрасывал. Мы бегали туда, читали.

    У меня все в памяти сохранилось в подробностях — от начала войны, и как мы уезжали, и дальше.

    Нас было четверо детей у отца, четверо ребятишек. Старшая моя сестра с 29-го, я с 31-го и младшие с 37-го и с 39-го. Мы дети были, мне было 10 лет, когда началась война. Жили в двухэтажном доме с большой печкой. Папа работал на станкостроительном заводе, а мама с нами, детьми, оставалась. Мы голодали жестоко. С объявлением войны в магазинах все раскупили в два дня. Нас потом уже и не пускали, чтобы мы в магазин ходили, потому что парни из ремесленного училища через головы хлеб хватали и отбирали, хотя и били их. Но даже весь в крови, но хлеб не выпускал — хватал и пытался есть.

    Бомбили много. Выскочим — видим — кругом зарево, все горит, страшно. Папу все ждали с работы, гадали: то ли придет, то ли не придет. Мы, дети, конечно, чувствовали, как родителям тяжело было лямку тянуть. Папа из клея суп варил — кисель такой получался. Но мы его есть не могли, хотя он туда и лекарства всякие, и валерьянку выливал, чтобы клеем меньше пахло. Но все равно пахло, и мы его есть не могли. Пытались как-то выжить. Соседка нам очистки давала, мы из них суп варили, и девочка ее с нами кушала, пока мать ее на работе была — она в магазине работала. Потом послали отца на Ириновку — пилить дрова. И он там работал, а на выходные возвращался домой. А однажды шел с хлебом, и на него напали. Хорошо, он у нас бегал, играя в футбол, и ему удалось убежать.

    Оборонялись, рыли окопы, чтобы танки не прошли. Кто мог, все были на ногах, но полно лежало больных. У моей сестры была дистрофия последней степени. И мы пошли, выписали рыбий жир и соевое молоко, потому что истощение было полное. Девочка у нас родилась в 41 году, а в 42-м умерла. Ничего ведь не было: ни молока, ни питания. Я пошла однажды ей за питанием, а мне говорят: «Ой, девочка, что это у тебя упало?». Я нагнулась, а питание выхватили. Я потом бегала по дворам, искала, кто, но где уж…

    В семье у нас все поровну было: и старшим, и младшим — всем поровну. Мы были очень дружны, никогда не дрались, не было и раздоров. Единственное, чем иногда маму до истерики доводили — Ритка скажет: «Вот ты Ленке больше кусочек отрезаешь, чем мне». Я говорю: «Нет, Ритке больше». Мы спорили, а мама в обмороке лежит. Потом ползаем по ней, плачем. Потом не стали так делать.

    Развлечений было немного, но в кино мы ходили часто. Чуть только воздушная тревога — мы ныряем в кинотеатр. «Маскарад» сколько раз смотрели — наизусть знали. Дети есть дети, всегда, все равно. Концерты сами ставили, собирались вместе, показывали, кто что умеет. Тяжело, конечно, было очень. Все время хотелось есть, мечтали о сладком чае. Но в 42 году мы уже получше есть стали — начали подвозить продукты. По банке сгущенки как-то дали в магазине по карточкам. Что-то, подбросили, видимо. И вот мы с сестренкой старшей, уж не помню, что это было и откуда взялось — на что-то темное и сладкое — намазывали эту сгущенку. Младшую сестру мы выпроводили на улицу, а сами сидели и пировали. Выколупывали это темное снизу из банки, и так больше половины и съели. Римка уже рвется домой, а мы ее не пускаем. Потом родители пришли, отругали нас. Сварили лапши, но нас в наказание ужина лишили. Потом все- таки пожалели и уже в 12 часов дали нам эту лапшу пустую…

    Когда замерзали, садились на печку горячую и сидели. Рядом с домом сараюшка была, и туда свозили дрова. Мы решили утащить оттуда хоть бревнышко. Сестренка взялась за доску — посмелее была — говорит: Ленка, бери! А я насмелиться не могу. И прорядились долго, пока она мне свою доску не сунула, и я бегом с ней бежать. А как она взяла, так из сторожки мужик вылез, догнал ее и как двинул ей этой доской по голове… Она идет, ревет, говорит — если бы не рядились… Ну и стулья жгли… Печка у нас большая была, как в деревнях, обогревала две комнаты.

    Потом дом рядом сгорел — в десяти метрах от нас. Почти неделю тлел — не тушил ведь никто, некому было. Потом можно было растаскивать. Жилья-то много было, жить было некому…

    Эвакуация началась с первых дней. Но мы сначала не собирались уезжать. Школы отправляли в тыл, куда подальше, и меня хотели отправить, уже и вещи отнесли, и на следующий день я уже должна была ехать, отдельно от семьи. А в ночь перед отъездом у меня заболели зубы, все опухло у меня. И мама пошла, забрала вещи, сказала, что не отпустит меня в дорогу такую. А через неделю всем поприходили телеграммы, что езжайте, забирайте своих детей. Меня зубы вот эти вот спасли.

    Вообще нам повезло: никто из нашей семьи в Ленинграде не пострадал, никого не ранило. Но самый голод мы пережили, конечно, — с 41-го по август 42-го. А потом приказ, видимо, пришел. Семью эвакуировали потому, что детей было много. Как папе сказали, что эвакуировать будут, так мы наскоро вещи собрали, и даже дом не закрыли. Перевезли нас через Ладогу, а там посадили в поезд. Народу было очень много, потому что объявили, что это последний эшелон уходит. Все рванулись в первые поезда. Нам и прощаться не с кем было. И в сердце была такая пустота, что мы и рады были уехать куда-нибудь, лишь бы не было этих бомб, без конца на нас падавших. Уехать от всего этого ужаса туда, где можно уснуть спокойно. В дороге нас хорошо кормили, многие переедали и умирали.

    Вот и приехали мы сюда, в Сибирь. Здесь нас хорошо приняли и разместили, старались помочь. Так мы здесь и остались, пошли в школу, работали. Сына я здесь родила. Четверо внуков теперь… И вот, где к слову придется, или там кино смотрим, я им рассказываю. Спрашивают: что, баба, неужели так и было? Да, говорю, так и было…

    И вот все равно, мне столько лет, а я до сих пор боюсь грома. Или вот самолет пролетает, и мне кажется, что сейчас… грохнет.… Ив сердце сразу тоска…

    Записала Аникина Александра

    Да разве об этом расскажешь — В какие ты годы жила!
    Какая безмерная тяжесть
    На женские плечи легла!

    (М.Исаковский)

    «900 блокадных дней»
    По материалам: Из книги «900 блокадных дней» Сб. воспоминаний / Отв. ред. Л.A. Волкова. - Новосибирск, 2004. - 326 с. - 300 экз.



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире


    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2019