Воспоминания блокадников. Станислав Александрович Добровольский: березовую кору пропускали через мясорубку и варили березовые котлеты
Люди и судьбы

    В Новосибирске меня часто спрашивают, не ленинградец ли я? Наверное то чувство ответственности, взаимовыручки, готовности и желания помочь любому, к чему я привык в детстве, сохранились на всю жизнь, ведь в блокадном Ленинграде без этого было просто не выжить.

    Когда началась блокада, мне было 4 года. Жили мы тогда в доме дедушки под Ленинградом, куда приезжали каждое лето. Когда кольцо блокады начало сужаться, пришлось уходить на нашу ленинградскую квартиру. Шли пешком. Самым жутким зрелищем на этой бесконечно длинной дороге показался мне мост перед входом в Ленинград. Его железный виднеющийся каркас навевал самые дурные предчувствия и фантазии, особенно страшно было проходить под этой громадиной. На следующий день мы пришли обратно за оставшимися вещами, но вещей не было, как не было и самого дома. Бомба попала прямо в бывшую нашу квартиру. Остались лишь железные шары от кровати (мне разрешили взять их на память).

    Потом за время блокады в Ленинграде мы сменили 3 квартиры. Первая была примерно в километре от Смольного — красивое место, где много исторических памятников, церквей и правительственных зданий. Этот район бомбили особенно жестоко. Помню, как я маленький боролся с Гитлером. Когда по радио объявляли военную тревогу — сирены, я прежде всего выключал радио, ведь нет сигнала — нет и опасности. Потом становился лицом к окну, и при звуке взрыва бросал кубик. Таким образом и сам я побил немало стекол.

    Мама моя, Людмила Дмитриевна, судостроитель-технолог, работала в цехе с заключенными. Тогда еще молодая, бойкая, энергичная — везде умела навести порядок. Иногда в начале блокады она приносила домой чертежи, и мы с ней подрабатывали. Мне доверяли тушью проводить линии: проведешь одну, а пока она сохнет, идешь к другому рисунку. Потом мама пошла работать в госпиталь, а после войны вернулась и стала главным технологом по атомным подводным лодкам.

    Всегда рядом с нами была бабушка (девичья фамилия Суворова, потом Добровольская). До войны она была учителем русского языка, много читала, установила, что генеалогию ведет от полководца А.В.Суворова. Во время блокады работала паспортисткой. Меня дома одного оставлять боялись, и после бомбежек мы с бабушкой вместе ходили по квартирам проверять, кто жив остался. Помню, как-то проходили мы мимо дома, у которого полностью обрушилась передняя стена, и квартиры виднелись наружу. В одной комнате съехавший рояль зацепился за что-то одной ногой, а клавиатурой вниз свесился, виднелась раскиданная в беспорядке мебель. С бабушкой мы ходили также забрасывать горючие бомбы песком. Один раз бабушку ранило — осколок разорвавшейся шрапнели попал в плечо, да так, что половина наружу торчать осталась. Она кричит мне: «Тащи его, тащи!» Я растерялся сначала, потом сообразил, дотронулся, а он горячий. Ну ничего, силенки были уже в пять лет, вытащил, потом долго рассматривал — он заковыристый такой, витиеватый. А бабушка ни к каким врачам не обращалась, и так все зажило.

    Часто приходил к маме в госпиталь. Как-то вечером сидел я, пощипывал струны на гитаре, и вдруг совсем рядом сбросили бомбу замедленного действия. Грохот раздался страшный, свет отключился. Я очень испугался, ревел. Часа четыре пришлось просидеть в убежище, пока не разминировали. К тревоге постепенно привыкли, прятаться в убежища перестали — ну убьет, так убьет… Разрушений вокруг много было. Соседний дом в результате пожара превратился в груду камней. На развалинах мы, мальчишки, играли, бегали смотреть на подбитый немецкий самолет, выкрашенный в защитные зелено-черные пятна. Там я впервые увидел свастику… По обстрелам (если не с самолета) можно было сравнивать часы: так ровно и методично они проводились. Между выстрелами был всегда перерыв примерно секунд в пятнадцать, можно было приспособиться под этот ритм, успеть перебежать на другую сторону улицы, в точной уверенности, что с тобой ничего не случиться.

    Помню как в детский садик меня на санках возили. И по дороге я все удивлялся: почему люди на улице спят? Однажды я видел много спящих людей в куче, их частично уже замело снегом (это были замерзшие, которых не успевали еще увезти ). В садике мы все собирались у печки, обнимали ее, грелись. С садиком нас, детей, собирались эвакуировать и уже посадили в машину, но в последний момент прибежала мама, выхватила меня, сказав: «Он останется со мной!»

    Засыпал я обычно под музыку. Дядя Володя принес приемник, по которому ловили передачи из Финляндии и Америки. И специально для меня была передача с 11 до 12 часов из Вашингтона о джазе. Хотя велась она на иностранном языке, фамилии авторов и исполнителей, названия инструментов можно было разобрать. Может быть, именно тогда у меня появилась любовь к джазу, выработалось чувство ритма. Кроме этого, у нас было много пластинок, мамины друзья — музыканты приносили записи арий из опер, песен с военной тематикой. И вот когда я сидел дома один, то частенько заводил патефон и подпевал. Чтобы было не холодно, включал электрическую плитку (если было электричество) и садился на нее. Когда становилось горячо, подкладывал на плиту пластинки, те, что не нравились, и садился на них. Они не горели, а плавились.

    И еще один эпизод, связанный с «музыкой». Уже в конце блокады пошли.мы с бабушкой в баню. Только начали мыться, как началась бомбежка, сирены загудели. Все в убежище побежали, а мы решили остаться. Чтобы заглушить вой сирен, я открыл все краны, подставил все тазики и ковшики, чтоб вода эхом зазвенела в этом огромном помещении, — в общем, устроил настоящую банную симфонию…

    С едой тяжело было. Каждый день в очереди стояли за хлебом (за своей «восьмушкой»). Любимым лакомством считалась «дурында» — жмых подсолнечника, спрессованный в плиты, такие твердые, что их только стамеской распилить можно было — их сосали, растягивая на долгое время. Мама варила березовые котлеты: березовую кору пропускали через мясорубку. Сладостей совсем не было, и я очень удивился, увидев у одной бабушкиной знакомой ( директора школы ) кусочек сахара, подвешенный к самому потолку. Потом хозяйка объяснила, что сахар нашли на полу за шкафом, весь покусанный мышами и засиженный мухами. А висит он для поднятия настроения: чай пьешь, смотришь на него и слаще становится. Однажды мамин брат пришел довольный: «Я кроля принес!» Мы устроили настоящий пир — и бульон варили, и мясо ели, и суп. Оказалось, что это была кошка. Я как узнал, расстроился очень, с тех пор считаю себя в долгу перед кошками… Когда американская помощь началась, легче стало. Стали получать банки с колбасой и интересные ключи для их открывания, получили сахарную голову…

    Конца блокады не помню.

    В целом, часть времени ребятишки в блокадном Ленинграде проводили с родственниками, но чаще бывали предоставленные сами себе. Учились на своих и чужих ошибках, рано взрослели, рано начали многое понимать, становились самостоятельными. Основные впечатления от блокады: ощущение холода, восприятие многих событий через звуки, музыку, и вера в чудо, чистую случайность, благодаря которой удалось выжить. Музыка осталась со мной на всю жизнь. Закончив учебу в Ленинграде, с 1965 года я преподаю в Новосибирской консерватории. В работе над художественными образами я часто рассказываю студентам о своих детских впечатлениях, связанных с войной и музыкой.

    Записано в 1993 году

    Не той, что из сказок, не той, что с пеленок,
    Не той, что была по учебникам пройдена,
    А той, что пылала в глазах воспаленных,
    А той, что рыдала, — запомнил я Родину.
    И вижу ее, накануне победы,
    Не каменной, бронзовой, славой увенчанной,
    А очи проплакавшей, идя сквозь беды,
    Все снесшей, все вынесшей русскою женщиной.

    (К.Симонов)

    «900 блокадных дней»
    Источник: Из книги «900 блокадных дней» Сб. воспоминаний / Отв. ред. Л.A. Волкова. - Новосибирск, 2004. - 326 с. - 300 экз.



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018