Воспоминания блокадников. Дмитрий Петрович Акромов
Люди и судьбы

    Родился 25 сентября 1927 г. в городе Ленинграде. Жил на улице Петра Лаврова, д. 12, кв. 24. Учился в 189 средней школе. О начале войны узнал на даче, на станции Лахта. Сразу уехали в Ленинград. Со школой начал ходить на Марсово поле, поблизости от Кировского моста, по ночам рыть щели и позиции для зенитных орудий. В июле школьников стали эвакуировать. Я уехал со школой в село Марево, Новгородской области. Оттуда выезжали в августе из-под немцев. Маленьких ребятишек увезли, а старших, нас в том числе, оставили, чтобы помогали грузить вещи на поезд. Вывезли на машинах в Новгородскую область, потом в Бологое (это середина пути из Москвы в Ленинград). И вот мы, разгрузив вещи, попросили шоферов увезти нас на вокзал. Они увезли. Там стоял военный эшелон. Мы им: «Дяденьки, вы куда?» Они в ответ: «В Ленинград».- «Увезите нас». Они нам: «Ну, — брысь под нары!». Мы залезли, директор нас ищет…

    В общем, из Бологого до Ленинграда мы трое суток добирались. Немножко не доехали. Увидели, что трамваи ходят — слезли. На трамвае и вернулся я домой. Это было где-то, наверное, уже в августе месяце. Дней через 5, как мы вернулись, эту Октябрьскую железную дорогу перерезали, а мы остались.

    В Ленинграде белье на улице не сушат, а сушат на чердаках. У каждого на чердаке ячейка. Вот мы эти ячейки и разбирали, чтобы зажигалки не попали. Разбирали, спускали доски вниз… Вход на чердак — капитальный, дверь — не дырка, как у нас здесь. Вот и натаскивали на чердак песок, бочки с водой. Чулки песком набивали, щипцы использовали, колпаки делали асбестовые — закрывать зажигалки. Посередине 2 — 3 человека сидели, двери открыты были, там не спрашивали, кому сколько лет, и дежурные были всех возрастов. А бомбить немец начал все сильнее. И как прошел по Петра Лаврова, так и пять домов скосил. И наш, фасадный дом, который выходит на кинотеатр «Спартак», задел. Я тогда членом группы охраны общественного порядка был — давай всех загонять в подъезды. Бомба попала не в тот угол, где бомбоубежище было, а в другой. Если бы она попала в бомбоубежище, там бы никого в живых не осталось.

    Раз кто-то дверь в подъезд отворил. Оттуда — гром, пыль. Меня тряхануло об стенку — кое-как во двор выскочил… Через проходную — прибежал в убежище, а там все лежат в обмороке: бомба прямого попадания, пройдя все 7 этажей, взорвалась. Представляете, что творилось в этом убежище?

    С 8 сентября стали бомбить чаще. Когда днем бомбят — ночью спокойно, когда ночью бомбят — спокойно днем. Так и жили. Дежурили.

    Листовки на Ленинград сверху бросали. Читали их — те, которые забирались на крышу: на улицу было не выйти. В сентябре сбросил листовку: «Чечевицу доедите — и Ленинград отдадите». Потом, когда чечевицу съели, появилась следующая: «Ешьте бобы, стройте гробы». С 15 ноября стали давать по 125 граммов хлеба. Вот у меня дед 19 декабря и умер от голода. Потом хлеба прибавили, стали давать 200 граммов.

    25 ноября разбомбили наш дом. Я только успсл выскочить из квартиры, тихо, а тут как раз окошко бомбоубежища. Успсл крикнуть: «Тетя Лиза, пускай мать идет, поднимается». И тут как ударит, и наш дом разбомбило. Если бы я чуть задержался… Вторая контузия. Но одна наша комната осталась виссть, не разбомбило се. И вот я с третьего этажа кое-какис вещи по веревке вниз спустил сверху, мы с матерью их таскали.

    С конца ноября бомбить перестали. Не бомбили, а только устраивали артиллерийские обстрелы. Помню, в Пасху сильно бомбили в 1942-м году. На Васильевском острове стояли корабли Балтийского флота, и моряки жили, вот там и бомбил. Мы на чердак залезли и наблюдали. Это было где-то семь часов вечера, а вокруг Ленинграда — два кольца огненных. Такая оборона была. И вот гам наших… в общем, такая каша была… (плачет)

    В апреле школы открылись, мы стали в школы ходить. А в мае месяце за кинотеатром «Гигант», где был плодово-овощной совхоз, мы яблони выкорчевывали, ямки копали, картошку сажали, свеклу. А иначе в городе негде сажать — сплошной камень, не то, что здесь. Мы ездили, сажали для совхоза, для государства. Кто-то так сажал, на развалинах. В парках иногда садили.

    — А как обстояло дело с преступностью, были какие-нибудь инциденты?

    — Нет, вот этого не было. Ни мародерства, ни лазания по квартирам. Только такие случаи были: голодные люди в хлебных очередях за 125 г, могли выхватить хлебную пайку и сунуть в рот, если кто не успел пайку за пазуху спрятать. Ну, одному дали, и он упал и умер… Температура была 40 градусов холода. Не столько умерло от голода, сколько замерзало. Утром выйдешь — там, там, в простынях лежат трупы. Ну, машины ездят, собирают. На Пискаревку возили, хоронили — там 600тыс. похоронено.

    — Некоторые блокадники вспоминают случаи людоедства...

    — Вот этого я не знаю. Клей столярный ели, так он же с конских копыт. Кусочек растопят, на касторке жарили.

    Мы-то собственно живы остались, потому что нас отец спас. Он работал в НКВД, в строительном тресте. Они проектировали то, что потом строили зэки — поэтому относились к НКВД. Когда началась война, они партиями по 5 — 10 человек инженеров строили оборону. Разметят, и население копает. Он оказался не в Ленинграде, а на Тихвинском направлении. Если бы он (немец) Тихвин-то взял, тогда бы Ленинграду труба. Но мы Тихвин отстояли, и потом в конце 1941 г. первые машины пошли. Однажды мы сидели (наш дом разбомбили) у тетки в однокомнатной квартире. Стук в дверь. Заламываются мужики в шубе, с автоматом. «Здесь Акромовы живут?» — «Здесь» — «Мы от Петра Петровича». А они даже и не знали, что в Ленинграде голод. Они нам две булки хлеба дали и кусок сыру. Один: «Я скажу, что не то надо возить». Потом отец приехал, овес начал возить, пшеницу, откуда только мог.

    А я на развалинах кофемолку нашел, и мы пшеницу перемалывали, и эту серуху ели. Потом еще под развалинами сарай с дровами нашел, таскал потихоньку ночью. Рубил, ездил в булочную продавал. Вернее, не продавал, а девушка одна меня встретила, говорит, увези мне, мальчик, дров на Моховую. У них и окна вставлены были. У насто ни у кого окон не было. Она мне сказала: «Ты через день нам вози, и я тебе буду по 300 г хлеба давать».

    — Где же она столько брала — лишних 300 г?

    — А вот: я дней через 5 прихожу, смотрю: полковник сидит, интендант, говорит: «Да что ж ты жалеешь-то, пшена насыпь парню, да сахара насыпь». Вот так до конца отопительного сезона я и возил. А потом школа открылась, да и стали по 300 г хлеба давать, и в школе приварок, кормили.

    А на счет людоедства — не знаю, не сталкивался. Говорят, было. Вот у нас в доме никого не было, все умерли, квартиры были закрыты — хоть бы кто-то зашел грабить или что-то вытаскивать, этого не было. Настроение боевое было, люди все боролись за жизнь.

    Ленинград-то был завален тогда нечистотами, канализация не работала, все вываливали во дворы. В марте месяце люди еле лом держали, но все это обкалывали, и машины потом увозили. А так бы там….Что-нибудь это да значит — такой город в блокаде, а эпидемий не было. Это же вообще (плачет)… подвиг.

    Воды не было — ходили на Неву. Ни воды, ни освещения, ни канализации. Собрали хлеба кусок, монтера попросили, он радио исправил, радио слушали. Стекол в доме не было, так мы с дедом все окна забили, между рамами тряпья натолкали… Это именно и спасло — у нас тепло было. Мы, когда дом разбомбило, книги — такие книги, фолианты! — собирали и жгли. Что находили после бомбежки, все тащили… Натолкали в коридор — тепло.

    125 г съешь, и на печку. Печку истопишь, лежишь. Все лежали. Отец приехал в январе. Стало легче.

    — Сестры, братья — кто-нибудь переживал блокаду?

    — Сестре 2 года было. Помню, у нас на Литейном магазин был — «Корова». В него фугасно-зажигательная бомба попала. Я побежал мать искать. Прибежал в убежище, а она там сидит, Таньку к себе прижала,- чтобы та не слышала ничего.

    — Кто из начальства помогал?

    — Душой обороны Ленинграда был Кузнецов, секретарь обкома партии. Это душа был человек. Я его видел, когда магазин «Корову» разбомбили.

    — Отец?

    — Приехал в Ленинград в мае, был командиром роты минеров-разминеров. Весь истыканный осколками. Умер в 1948 г.

    — Мать?

    — Мать сидела с сестренкой в убежище, никуда не ходила. Позже медсестрой работала.

    — Что-нибудь запоминающееся, случаи героизма.

    — Зажигалки тушили. Я штуки 4 или 5 сам потушил. Вообще впечатлений-то мало было. По улице редко ходили: бомбежки шли постоянно, осколки — дождем… Запомнилась оборона, стойкость. Обстреливали же постоянно. Сильно не разгуляться было… Вот, помню, картошку садили за кинотеатром. Под бомбежками в магазин ходили. Бомбят, а ты в магазин на Литейном идешь, чтобы занять очередь. Как только открывали, народ бежал, чтобы карточки отоварить — очередь занимать.

    В блокаде жили до конца июля 1942 г. Прихожу как-то домой, а мать сидит мрачная. Спрашиваю, в чем дело? А ее вызвали в эвакопункт, на площади Лассаля, где Пушкин стоит, и приказали выехать в 5-дневный срок, потому что сестренка была маленькая, и дед с бабкой. И нас «добровольно» под конвоем эвакуировали.

    Привезли в Томскую область. Я в колхозе работал, учился. Окончил школу. Потом меня — еще 17-ти не было — в армию взяли, направили на Дальний Восток на пополнение войск. 9 августа началась война с Японией. Я участвовал в ней. И закончилась она не третьего сентября для нас, а гораздо позже, потому что мы уничтожали укрепрайон напротив города Иман. Взрывали все подряд, лили солярку, выжигали врага, в общем, всеми дозволенными и недозволенными средствами. 7 лет прослужил.

    Когда вернулся в Ленинград из армии, наш дом уже Ленгаз отстроил. Я пошел к прокурору, везде ходил, а мне — молчи, парень, сиди и молчи… Так я за что 7 лет воевал? Чтобы сейчас без квартиры? Ну, отец комнату выхлопотал, жили там втроем. 15 квадратов.

    Надоело, уехал в экспедицию… Работал. Женился. Так и остался здесь.

    Записала Харламова Анна

    «900 блокадных дней»
    Источник: Из книги «900 блокадных дней» Сб. воспоминаний / Отв. ред. Л.A. Волкова. - Новосибирск, 2004. - 326 с. - 300 экз.



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018