Генерал Улагай
Люди и судьбы

    Весной 1922 года руководители ВЧК и советской военной разведки стали регулярно получать от зарубежных резидентов и агентов, внедренных в эмигрантские круги, сообщения о подготовке и возможной скорой высадке на Кубани и Северном Кавказе отрядов недавно покинувшей Крым врангелевской армии.

    Информация о месте, времени и численности десанта разнилась. Но на запрос, кто будет возглавлять столь рискованное и дерзкое предприятие, все источники называли одного и того же человека — генерал Улагай.

    Потомок древнего рода шапсугских князей по отцу и баронов фон Алимерт по матери появился на свет 31 октября 1875 года то ли в станице Ключевской (ныне город Горячий Ключ), в казаки которой впоследствии и был зачислен, то ли в Чугуеве, где в момент рождения крикливого мальца проходил службу его родитель.

    Отец будущего генерала Ислам-Гирей Улагай, после крещения принявший имя Георгия Викторовича, с шестнадцати лет служил русской короне. В июле 1851-го он поступил унтер-офицером в 14-й Черноморский линейный батальон и в том же году, участвуя в боях против горцев, заслужил Знак отличия Военного ордена Святого Георгия 4-й степени для мусульман, имевший порядковый номер «45». Русско-турецкую войну 1877–1878 годов встретил подполковником. Храбро бился с турками и геройски пал при взятии города Тырнов. По воле императора Александра II посмертно был произведен в полковники и похоронен в монастыре Святого Николая у горы Елены, где его прах покоится и поныне.

    После гибели отца братья-погодки Анатолий и Сергей воспитывались матерью. Но это обстоятельство ничуть не отразилось на их характерах и наклонностях — оба сына героя Балканской войны избрали делом жизни военную службу, посвятив ей себя без остатка.

    Сергей Улагай в 1895 году окончил по 1-му разряду воронежский Михайловский кадетский корпус, двумя годами позже — Николаевское кавалерийское училище, ранее бывшее школой гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, из которой, к слову, в 1834 году выпускался и М. Ю. Лермонтов.

    Двадцатидвухлетний хорунжий получил распределение в 1-й Хоперский казачий полк, откуда вскоре был переведен в Кубанский казачий дивизион, квартировавший под Варшавой. Всадники дивизиона, помимо прочего, составляли конвой командующего войсками Варшавского военного округа, а офицеры выступали на различных армейских кавалерийских состязаниях.

    Горец Улагай, научившийся держаться в седле раньше, чем ходить, по праву считался лучшим наездником и не пропускал ни одних скачек. С них он неизменно возвращался с призами, устраивая бурные пирушки для сослуживцев. Но однажды приехал чернее тучи — на московском ипподроме на его глазах погиб старший брат Анатолий, офицер 2-го Хоперского казачьего полка: лошадь не смогла преодолеть барьер и со всего маху рухнула на землю, придавив седока.

    Почти год Сергей Георгиевич не находил себе места. И неизвестно, как бы утрата любимого брата в конце концов отразилась на психике молодого офицера, не начнись на Дальнем Востоке русско-японская война.

    * * *


    Кубанский казачий дивизион, как и большинство воинских частей западных военных округов, не вошел в состав действующей армии, разворачивавшейся на просторах Маньчжурии. Что, впрочем, не помешало его офицерам в полном составе подать рапорта с просьбой отправить на фронт. Ни один из них не был удовлетворен: в отмобилизованных полках и дивизиях все вакансии были заняты.

    Но если сослуживцы Улагая изливали свой гнев на военную бюрократию в варшавских ресторанах, то мрачный сотник 31 марта 1904 года просто взял двухмесячный отпуск «по домашним обстоятельствам». И 19 апреля явился… в полевой штаб Маньчжурской армии, представ во всей красе перед ее командующим.

    Неизвестно, какие слова и аргументы нашел Сергей Георгиевич в разговоре с генералом Куропаткиным, но в тот же день он был прикомандирован «на все время боевых действий или до гибели» к 1-му Аргунскому полку Забайкальского казачьего войска. А менее чем через месяц получил тяжелое ранение.

    В официальной сводке за 14 мая об этом сообщалось так: «Утром 12 мая большой японский отряд силою до батальона пехоты и эскадрона кавалерии предпринял попытку наступления по главной ляоянской дороге, но скоро казаками был принужден остановиться, а затем отойти обратно к Тхуменза. В долине реки Айхэ японцы заняли позицию на высотах у селения Дапу и встретили висевших у них на плечах казаков сильным огнем. Перестрелка продолжалась с 10-ти до 4-х часов дня, причем японская кавалерия пыталась охватить правый фланг казаков и отрезать им путь отхода, но это не удалось. В ходе боя ранены Кубанского казачьего дивизиона сотник Улагай и 8 казаков-аргунцев, еще 2 казака контужены».

    Японская пуля навылет прошла через грудь Сергея Георгиевича. Ранение было не из легких, но, несмотря на это, от эвакуации он отказался. И вскоре принимал поздравления от полюбивших и уже считавших его своим аргунцев: отважному сотнику прямо на передовой вручили Знак отличия ордена Св. Анны 4-й степени — шашку с выгравированной на эфесе надписью «За храбрость» и украшенную красно-белым темляком.

    Она стала первой боевой наградой Улагая, но далеко не последней. Он сумел отличиться в рейдах конных групп генерала Мищенко, лихо рубился бок о бок с кавалеристами генерала Рененкампфа. И к концу войны, в дополнение к Аннинскому оружию, его мундир украшали ордена Св. Анны 3-й степени, Св. Станислава 3-й и 2-й степени с мечами, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

    Так что в родной дивизион Сергей Георгиевич вернулся заслуженным боевым офицером, молва о доблести которого бежала далеко впереди него…

    * * *


    Потянулись мирные будни. Кроме выполнения прямых служебных обязанностей заведовал кассой дивизиона, возглавлял гарнизонный суд офицерской чести. Обе эти должности были выборными, и факт избрания на них Сергея Георгиевича лишний раз подчеркивает тот авторитет и доверие, которыми он пользовался у сослуживцев.

    Вообще, Улагай был безупречным во всех отношениях офицером. Командир Кубанского казачьего дивизиона полковник А. К. Перепеловский летом 1908 года дал ему следующую характеристику: «К делу относится честно. Службе предан, требователен и настойчив, влечения к хозяйственным должностям не имеет. Отлично знает и любит строевое дело. Физически здоров, воспитанный, развитой и с хорошими способностями. В нравственном отношении безупречен. Трезвый, обладает твердым, энергичным, но немного вспыльчивым характером. К казакам строг, но справедлив, с товарищами живет в большом согласии. Лихой наездник, всему может научить нижних чинов не только рассказом, но и личным примером».

    За все это время Сергей Георгиевич отпуск брал лишь однажды, и то не по своей воле. В январе 1909-го воспалилась рана, полученная в Маньчжурии, и подъесаула в приказном порядке отправили лечиться на европейские курорты, где он пробыл до конца весны. А вернувшись, опять с головой окунулся в службу.

    Семьей он так и не обзавелся, что, впрочем, в то время было в порядке вещей для офицеров русской армии. Будущий генерал и командир Улагая на полях мировой войны Петр Николаевич Краснов так писал об этой особенности биографии многих честных служак престолу и Отечеству: «Строевые учения, заботы о довольствии и снаряжении подчиненных, тактические занятия, смотры, боевые стрельбы, учебные сборы и маневры отнимали у офицеров все время. Личной жизни не было — была одна полковая семья, жившая одними, общими для полка, интересами».

    В октябре 1913 года Сергей Георгиевич принял командование над 2-й сотней родного дивизиона. Во главе нее и влетел лихим кавалерийским галопом в Первую мировую…

    * * *


    Кубанскому казачьему дивизиону не часто доводилось схлестнуться с противником — главным образом его всадники несли ординарскую и конвойную службу при штабе армии и штабах корпусов. Лишь через несколько месяцев после начала войны Улагаю, уже произведенному в есаулы, посчастливилось повести сотню в настоящую кавалерийскую атаку: 11 ноября 1914 года у деревни Радогош его казачки разметали эскадрон прусских гусар, за что Сергей Георгиевич был удостоен ордена Св. Анны 2-й степени.

    И все равно служба по охране офицеров высоких штабов мало удовлетворяла горячего сотника. Он рвался в обыкновенную кавалерийскую часть, где стычки с неприятелем были повседневным явлением.

    После продолжительных хлопот Улагаю удалось добиться прикомандирования к 1-му Линейному генерала Вельяминова полку, входившему в состав 2-й Сводно-казачьей дивизии, чему в немалой степени способствовал начдив генерал-майор П. Н. Краснов, прекрасно знавший Сергея Георгиевича еще по русско-японской. Он сразу предупредил прибывшего в его распоряжение офицера, что постоянной должности для него нет, соответственно жалованье есаул будет получать только за воинское звание. В ответ Улагай лишь широко улыбнулся…

    На дворе стоял июнь 1915 года. Казачьи полки в этот период выполняли роль своеобразной кавалерийской завесы, не позволяя наступавшему противнику терзать арьергарды медленно отходившей на восток русской армии.

    Работы им хватало. И вот тут опыт полупартизанских действий, приобретенный Улагаем еще в Маньчжурии, пришелся как нельзя кстати. Его все чаще стали назначать командиром небольших конных отрядов, решавших самостоятельные задачи. И вскоре молва о славных делах прикомандированного офицера пошла гулять по дивизии.

    Командуя двумя сотнями линейцев, Сергей Георгиевич удачно провел засаду у села Чукчицы, пленив около 80 германских улан. Возле поселка Савин Посад с тремя сотнями казаков изрубил две роты немецкой пехоты, взяв в качестве трофеев 8 пулеметов. Узнав, что в деревне Харитоновка остановился на ночлег австрийский эскадрон и германская батарея, ранним утром, как только неприятель тронулся в путь и втянулся в чащу, устроил на них лихой налет. Австрияки были рассеяны по лесу с большими для них потерями, все шесть немецких пушек утоплены в болоте. С нашей стороны в деле участвовало всего две сотни кубанцев. Но их вел Улагай! Главные же его подвиги были впереди…

    1915 год в истории Первой мировой войны принято считать «годом великого отступления русской армии». По большому счету это действительно так. Но, отходя под напором численно превосходящего противника, наши полки и бригады ухитрялись успешно контратаковать, нанося вражеским частям ощутимые потери.

    Во время одного из контрударов между австрийцами и русским 4-м корпусом 17 сентября завязалось упорное сражение. Фронт надломился. И тогда, не имея вокруг себя пехотных подразделений, четыре сотни казаков-линейцев, ведомые Улагаем, под пулеметным огнем в пешем строю с шашками наголо бросились навстречу австриякам, сошлись с ними врукопашную и обратили в бегство. За тот бой Сергей Георгиевич был удостоен сабли с черно-оранжевым темляком, став одним из немногих офицеров в русской армии, обладавших и Аннинским, и Георгиевским оружием — наградами, вручаемыми исключительно за личное мужество.

    А в следующем, 1916 году Улагай стал георгиевским кавалером. Самый почетный из боевых орденов он получил во время знаменитого Луцкого (Брусиловского) прорыва за то, что, «командуя тремя сотнями и пулеметным взводом полка, под сильным артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем переправился вплавь через три рукава реки Стохода у деревни Рудка-Червище и, окопавшись на неприятельском берегу перед проволочными заграждениями врага, немедленно открыл по нему огонь. Эта лихая переправа много способствовала продвижению пехоты и дала ей возможность закрепиться на неприятельском берегу».

    Интересный факт: к декабрю 1916 года в 1-м Линейном генерала Вельяминова казачьем полку, фактически не вылезавшем из боев два с половиной военных года, ордена Св. Георгия 4-й степени удостоились всего шесть офицеров, включая командира части полковника Г. Г. Евсеева.

    Седьмым был прикомандированный к полку войсковой старшина (подполковник) Улагай.

    * * *


    4 марта 1917 года Сергею Георгиевичу было присвоено звание полковника. А 10 мая он наконец-то получил постоянную должность — был назначен командиром 2-го Запорожского казачьего полка. В конце августа его часть в полном составе поддержала корниловский мятеж, после чего Улагая отстранили от командования и заключили в тюрьму. Там он встретил известие о захвате власти в столице большевиками. Прекрасно понимая, что теперь его дело запросто может завершиться смертным приговором, Сергей Георгиевич в ноябре бежал из-под ареста на Кубань. Там он стал одним из инициаторов и самых активных участников Белого движения.

    Поначалу казаки, вернувшиеся в родные станицы после четырех лет пребывания на передовой, не торопились записываться в отряды борцов с советской властью. За месяц Улагаю едва удалось набрать роту пластунов, куда поступили в основном офицеры казачьих полков, хорошо знавшие своего нового командира по лихим атакам и набегам на германском фронте.

    Не лучше обстояли дела и у других вербовщиков в белую Кубанскую армию. И хотя атаман Кубанского казачьего войска А. П. Филимонов желал видеть Улагая на посту командарма, Сергей Георгиевич отказался от этого предложения: командовать армией, которой не существует, он не умел. Да и не хотел…

    17 февраля 1918 года в упорном бою под станицей Выселки Кубанская армия потерпела поражение от красногвардейских отрядов. Ее остатки были вынуждены оставить Екатеринодар и отступить в горы Северного Кавказа. Почти месяц кубанцы зализывали раны и копили силы, пока во второй половине марта у станицы Ново-Дмитриевской не произошло их соединение с Добровольческой армией генерала Корнилова, выступившей в поход на Екатеринодар.

    Пластунский офицерский батальон кубанцев, вошедший во 2-ю бригаду «добровольцев», которой командовал генерал-майор Африкан Богаевский, 27 марта отличился в бою за станицу Елизаветинскую. На следующий день улагаевцы первыми зацепились за окраины кубанской столицы, выбив красных с фермы Екатеринодарского сельскохозяйственного общества. В том бою Сергей Георгиевич, за четыре года Первой мировой не получивший ни единой царапины, был тяжело ранен. И смог вернуться в строй лишь в июле.

    Летом 1918-го Улагай возглавил 2-ю Кубанскую казачью дивизию, вскоре после назначения получив генерал-майорские погоны. Генерал Врангель, сам блистательный кавалерист, так характеризовал своего выдвиженца: «До болезненности самолюбивый, честный и благородный, громадной доблести и с большим военным чутьем, обожаем среди своих офицеров и казаков. Отлично разбирается в обстановке, умеет проявить вовремя личный почин и находчивость. Обладает, несомненно, талантом крупного кавалерийского начальника. Однако имеет и недостатки: неровность характера, чрезмерную, иногда болезненную обидчивость, но раз решившись на что-нибудь, блестяще проводит решение в жизнь».

    Дивизия Улагая в короткое время стала одним из самых боеспособных и грозных соединений на юге России. Весной 1919 года к северу от Маныча именно она разгромила конный корпус Думенко, после отчаянной рубки у Великокняжеской заставила красных отступать к Царицыну. А затем, развернутая в корпус, сыграла решающую роль во взятии «Красного Вердена».

    В октябре Сергей Георгиевич вынужден был сдать командование корпусом: его кандидатура рассматривалась в качестве основной на пост атамана Кубанского казачьего войска. Но, окунувшись в кипящий котел политических интриг и тыловой неразберихи, Улагай вновь стал испрашивать для себя строевую должность. И в декабре был поставлен во главе объединенной кавалерийской группы, в которую вошли лучшие донские и кубанские конные части: по замыслу Деникина, это объединение со временем должно было стать подобием Первой конной армии красных и главным оружием в борьбе с ней.

    Сергей Георгиевич, безусловно, более других подходил на эту роль. Недаром все тот же Врангель в своих послевоенных мемуарах подчеркивал, что «генерал Улагай — отличный кавалерийский начальник, смелый и решительный, способный во главе казачьей конницы творить чудеса». Разумеется, он бы сделал все возможное, чтобы выполнить возложенную на него миссию. Но, прокомандовав группой менее трех недель, свалился в тифозном бреду.

    * * *


    Едва оправившись от болезни, Сергей Георгиевич 29 февраля 1920 года принял командование Кубанской армией.

    Следует отметить, что к идее ее создания, которая впервые появилась в умах некоторых белых генералов еще летом 1919-го, Улагай изначально относился негативно. Будучи монархистом до мозга костей, он был ярым противником любого федерализма, из-за чего, к слову, и поссорился со своим фронтовым начальником и покровителем генералом П. Н. Красновым, возглавившим самопровозглашенное независимое государство — Всевеликое войско Донское.

    Но когда кубанцы вручили ему судьбу своей армии, он не стал отказываться, хоть и понимал, в какой тяжелейший момент принимает на себя ответственность за жизни людей: фронт трещал по швам, казачьи полки и дивизионы, огрызаясь, с боями отходили вдоль Черноморского побережья на Туапсе.

    А дальше случилось непонятное. 15 марта на совещании высшего командного состава Кубанской армии было принято решение уходить в Закавказье. Через неделю Сергей Георгиевич убыл в Крым, где участвовал в военном совете, созванном для выбора нового главнокомандующего Вооруженными силами Юга России. Им стал генерал-лейтенант Петр Николаевич Врангель, потребовавший сосредоточения всех казачьих полков и дивизий в Крыму.

    10 апреля Улагай вернулся к армии и стал готовиться к выполнению приказа. Однако атаман Кубанского казачьего войска Н. А. Букретов заявил, что ни один кубанец не покинет родную землю, будет воевать и погибать на ней. Казаки и офицеры пребывали в растерянности: кого слушать — атамана или командующего армией?

    Многие, решив до конца продолжить вооруженную борьбу с Советами, взошли по сходням на прибывшие пароходы и вместе с генералами Улагаем, Шкуро, Науменко, Бабиевым и Муравьевым двинулись в сторону полуострова. А Букретов, обещавший, что будет с казаками до конца, 18 апреля… подписал приказ о капитуляции Кубанской армии и с несколькими ближайшими сторонниками сбежал в Грузию.

    На полуострове Сергей Георгиевич какое-то время занимал должность представителя Кубанского казачьего войска при ставке главнокомандующего. 25 июня собравшаяся в Крыму Кубанская краевая рада избрала его войсковым атаманом — во главе кубанских казаков, первый и единственный раз за всю их историю, встал выходец из горских народов, черкес Улагай!

    Но его самого это, похоже, волновало и заботило менее всего: Сергей Георгиевич с головой был погружен в подготовку новой военной операции.

    * * *


    Она вошла в историю под названием Улагаевского десанта и стала последней попыткой Белого движения переломить ход Гражданской войны: одной из политических целей десанта был подъем восстания в кубанских областях, которое впоследствии могло перекинуться на Дон.

    С военной стороны первая часть десантной операции была подготовлена и выполнена безукоризненно. Высадившись в начале августа у станицы Приморско-Ахтарской, отряды Улагая уже к 5 числу вышли на линию Поповичевская — Тимашевская — Брюховецкая, нанеся противнику ряд жестоких поражений. Была наголову разбита Кавказская казачья дивизия красных, пленен начдив Мейер с его штабом, захвачена вся артиллерия дивизии с большим количеством боеприпасов. В этот же день к улагаевцам присоединились повстанцы во главе с полковником А. П. Скакуном и казаки из освобожденных станиц общим числом более 2000 человек. Казалось, все идет по плану и развивается как нельзя лучше.

    Но дальше последовали три дня топтания на месте: Сергей Георгиевич ждал обещанного подкрепления из Крыма, а его все не было. Красные же не дремали — против десанта они стянули мощный кулак из одной кавалерийской и двух пехотных дивизий, трех стрелковых бригад, которых поддерживали три бронепоезда и два десятка броневиков. И 9 августа вся эта армада обрушилась на войска Улагая.

    С упорными боями Сергей Георгиевич и его командиры отводили свои отряды к побережью. Даже в этих условиях некоторые станицы по нескольку раз переходили из рук в руки. А в схватке за Брыньковскую улагаевцы ухитрились захватить более 1000 пленных и два десятка пулеметов.

    По мере приближения к Приморско-Ахтарской бои становились все более напряженными: в станице уже были разгружены оружие и боеприпасы для казаков, которые должны были подняться на борьбу с советской властью на Кубани под знаменами Улагая. Но массового выступления не произошло. И теперь белые стремились во что бы то ни стало успеть эвакуировать это оружие обратно в Крым, а красные — захватить.

    Для облегчения участи Улагая врангелевцы высадили на Тамани и под Новороссийском отряды генералов Харламова и Черепова, но они уже мало что могли изменить в судьбе десанта. Единственное, что оставалось Сергею Георгиевичу — с минимальными потерями вернуться на полуостров. И генералу это удалось. Даже советский военный историк А. В. Голубев, исследовавший последний период Гражданской войны по горячим следам, отмечал в своих трудах, вышедших в конце 1929 года, что «в те августовские дни Улагай крепко держал в руках управление своими частями и, несмотря на ряд частных поражений, не допустил разгрома своих главных сил. Это и дало ему возможность планомерно произвести обратную эвакуацию в Крым, забрав с собой не только все свои части, больных и раненых, но и около 12 тысяч мобилизованных, а также пленных красноармейцев».

    Еще одним подтверждением того, что десантная операция Улагая не была провальной, стало награждение Сергея Георгиевича 25 августа 1920 года высшей наградой Белой армии — орденом Св. Николая Чудотворца 2-й степени.

    * * *


    В дальнейшей обороне Крыма Улагай не сыграл сколько-нибудь заметной роли. Скорее всего потому, что крупных конных казачьих формирований, во главе которых генерал «был способен творить чудеса», у Врангеля уже не оставалось.

    После того как в ноябре 1920 года Красная армия взяла перекопские и чонгарские укрепления, Сергей Георгиевич покинул полуостров. Сначала он проживал в Королевстве СХС (сербов, хорватов, словенцев, будущей Югославии), где разбили свои лагеря остатки некоторых кубанских казачьих полков, а затем перебрался в Марсель.

    Вплоть до начала Великой Отечественной войны советские спецслужбы не выпускали Улагая из поля зрения. И, надо признаться, причин для такого пристального внимания у них было более чем достаточно.

    Доподлинно известно, что в 1922–1923 годы Сергей Георгиевич по распоряжению Врангеля готовил новый десант на Кубань и восстание на Северном Кавказе. Для этой цели генерал выезжал в Константинополь, где были зафиксированы его контакты с представителями французской и турецкой разведок.

    Но дальше планов дело не пошло. Более того, подробно изучая обстановку, складывавшуюся на Кубани и Северном Кавказе к середине 1920-х, Улагай пришел к выводу, что любое вооруженное вмешательство извне заранее обречено на провал. О чем и доложил Врангелю, вызвав большое неудовольствие своего начальника.

    После этого Сергей Георгиевич постепенно стал отходить от деятельности всех военных организаций русской эмиграции. Некоторое время он занимался политической работой в Горском монархическом центре, возглавляемом князем Бековичем-Черкасским. Но когда французы и турки все более и более активно стали толкать горцев к развязыванию террористической войны в Советской России, ушел и оттуда.

    Отставному генерал-лейтенанту чем-то надо было зарабатывать на хлеб. И Улагай, поскольку ничего другого не умел, организовал из кубанских казаков-эмигрантов цирковую труппу верховых наездников, вместе с которой с большим успехом гастролировал по Европе и Америке. Публика сначала замирала от удивления, а потом ревела от восторга, наблюдая за тем, что кубанцы выделывают на арене…

    В советской исторической литературе одно время усиленно муссировалась информация, что генерал Улагай сыграл решающую роль в военном перевороте в Албании в 1928 году, а во время Великой Отечественной сотрудничал с вермахтом и СС, активно формируя казачьи части для отправки на Восточный фронт.

    Все это не имеет никакого отношения к действительности. Ведущую роль во время путча в Албании действительно сыграл Улагай, но не Сергей Георгиевич, а его дальний родственник и однофамилец Кучук Касполетович. К началу же германского нападения на СССР бывшему лихому кавалеристу уже перевалило за 65, и находился он далеко не в лучшей физической форме. Поэтому гитлеровские спецслужбы даже не пытались связаться с ним в начале войны против Советского Союза. А потом его не стало.

    Убеленный сединами и забытый всеми старец спокойно доживал некогда бурную жизнь в Марселе и тихо ушел в мир иной 29 апреля 1944 года. В январе 1949-го прах Сергея Георгиевича Улагая был перенесен на русское кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем.

    Место захоронения генерала с каждым годом приходит все в большее запустение. Возможно, могила с надписью «Вечная слава русскому воину» скоро исчезнет совсем…

    Игорь Софронов
    По материалам: newsland.com



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 29 августа 2013, 08:48
    • kuzmin

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2021