Мэтр советской журналистики: «У нас почти утрачена школа контрпропаганды»
Это интересно

    Георгий Зубков — из легендарной плеяды международных обозревателей, таких как Валентин Зорин, Фарид Сейфуль-Мулюков, Игорь Фесуненко. Он был отцом-основателем радиостанции «Маяк» и нового для нашей страны сценического жанра «вербатим», совместившего драматургию с журналистикой, организовывал первые в СССР передачи цветного телевидения.

    Автор почти сотни документальных фильмов, многих книг, театральных и телевизионных пьес. Перечень его наград и титулов, среди которых — Государственные премии СССР и РСФСР, — занял бы целую страницу.

    20 июля Георгию Ивановичу исполняется 90 лет. На скромной подмосковной даче, где он без труда побеждает гостей за теннисным столом, ветеран дал интервью РИА Новости.

    — Георгий Иванович, в 1949-м году вы закончили МГИМО, и вас направляли на работу в МИД, но вы твердо решили пойти в журналистику. Почему?

    — Уверен: я все равно со временем пришел бы в журналистику, потому что она была предначертана мне судьбой. Это именно то дело, та профессия, которая больше всего соответствует моей сущности, если хотите. Хотя выбрал я ее, можно сказать, случайно.

    Мое раннее детство проходило в Ярославле, и еще в школе я всерьез «заболел» сценой — мечтал стать актером, занимался в театральной студии местного Дворца пионеров. А когда оканчивал вуз, как раз появлялось первое советское телевидение. Никто тогда еще толком не понимал, что это такое. Упросил направить меня на работу в Радиокомитет. Я почему-то решил, что придя на телевидение, или для начала на радио, попаду в некий храм искусств. Оказалось — и близко нет. Но то, во что окунулся, увлекло и поглотило меня полностью, я утолял свою страсть к путешествиям, встречам, событиям, людям, наконец, к творчеству.

    С годами я понял, что это не просто случайный выбор, оказавшийся счастливым, это моя профессия, на которую мне указал перст судьбы.

    — Меньше чем через месяц начала войны вам исполнилось 15 лет. Еще не взрослый возраст, но уже и не ребенок. Какой вам вспоминается война?

    — Прежде всего, это крыша ленинградского дома, где я дежурил ночами — тушил немецкие «зажигалки». Накануне войны отца по приказу Сталина направили в Ленинград, где он был назначен начальником строительства метро. С первых дней войны стал одним из руководителей обороны города — строил понтонные переправы, железные дороги, в том числе, легендарный железнодорожный путь по льду Ладожского озера. А когда Ленинградский фронт перешел в наступление, погиб в авиакатастрофе. Ему не было и сорока.

    — Что значил отец в вашей жизни?

    — Очень многое. Они с мамой расстались, когда мне было пять лет, поэтому встречались мы время от времени, но в начале войны я оказался у него в Ленинграде. Запомнились не столько разговоры, сколько поступки, которыми он воспитывал во мне какие-то очень важные принципы.

    Помню, как, придя домой в четвертом часу ночи, он разбудил меня и отругал: «Как ты смеешь спать, если обещал Наде (соседской девочке) дежурить вместе с ней? Немедленно одевайся и пулей на крышу!». И я тогда понял и на всю жизнь запомнил, что такое ответственность. И как надо держать данное слово.

    — Ваш приход в журналистику случился как раз в то время, когда, собственно, и рождалась сама советская международная журналистика — в том ее виде, в котором она дожила до 1991 года. Получается, что вы стояли у ее истоков?

    — Прежде, чем прийти в международную журналистику, я два десятка лет работал союзным корреспондентом. Объездил всю страну. Рассказывал о том, как прокладывали первую борозду на Целине, как строили Дивногорск, побывал на всех крупнейших индустриальных стройках Сибири. И только уже потом, когда оказался корреспондентом в Париже, понял, как это хорошо — иметь за плечами такой опыт.

    Нельзя быть журналистом-международником, работающим за границей, не зная и не понимая интересов, обычаев, манер, уровня жизни людей своей страны.

    Только досконально зная свою аудиторию, ты можешь точно определять, что и как ей рассказывать.

    Первыми моими шагами на международном поприще стало участие в двух всемирных выставках, где я был руководителем советских радиотелецентров. В 1967-м в Монреале и в 1970-м в Осаке. И это была уже настоящая работа журналиста-международника. В Монреале, например, сошлись лицом к лицу на одной территории противники из обоих лагерей холодной войны. Это был настоящий фронт, было очень интересно.

    И потом, знаете, я все-таки крепко заболел в детстве театром, и это осталось со мной на всю жизнь. Я всегда не просто излагал какую-то информацию, а стремился в каждом сюжете выстроить какую-то драматургию, создать какую-то интригу. Мало найти факт — надо суметь облечь его в образ. Именно так — факт, облеченный в образ — я и сформулировал свое журналистские кредо.

    — Но ведь от зарубежного корреспондента редакция, прежде всего, ждет именно информацию…

    — Когда я поехал в Париж, то сразу решил для себя: половина того, что я стану передавать, будут информационные материалы на актуальные темы. А вторая половина — рассказы о жизни Франции и французов. Итог — мешки писем от радиослушателей и телезрителей, которые благодарили за то, что я открыл и показал им Францию.

    — Когда вы участвовали в создании радио «Маяк», разрабатывали его формат — как мог быть востребован ваш «драматургический» подход к журналистике?

    — Создавая «Маяк», мы придумали формат, которого не знала советская радиожурналистика. Мы полностью отказались от официоза, из которого иногда наполовину и больше состояли «Последние известия» на Всесоюзном радио. Мы приняли в качестве обязательного правила: ни один выпуск новостей не должен походить на предыдущие. Никакого повтора текста! Даже если приходится повторять какую-то новость, то обязательно под каким-то новым углом зрения и другими словами.

    Мы ввели в практику включения сообщений корреспондентов с мест событий. Вот пример: во время уборочной кампании в Оренбургской области наш собкор прошел пешком путь от поля до элеватора и насобирал по дороге целый мешок зерна — показывал размеры потерь. Чем не драматургия!

    И еще. Мы добились права играть в эфире любую — подчеркиваю: любую — музыку. Из командировок не жвачку с колготками привозили, а виниловые диски. Правда, потом запреты по части музыки наступили, но это уже потом, по мере того, как партийное руководство страны вело все более косную и недальновидную политику. Что его, в конце концов, и сгубило. И страну тоже.

    — Чем же стал для вас 1991-й год — закономерностью или трагедией?

    — Разумеется, трагедией. Кучка людей попрала волю народа, высказанную на референдуме, когда большинство поддержало сохранение СССР. Большую страну можно было сохранить, если бы не ошибки и предательство ее конкретных руководителей.

    Но была и закономерность. Дряхлеющее политбюро Брежнева не хотело видеть, что мир меняется, и что перемены требуются и в стране. Менялись страны социалистического лагеря, Китай пошел на масштабные реформы, изменив свой внутриполитический курс. А в Кремле и на Старой площади не хотели видеть и понимать, что по-старому уже не получится, не хотели отказываться ни от тотальной плановой экономики, ни от изживших себя социалистических форм собственности. Это и привело к коллапсу.

    Хотя, повторяю, страну можно и нужно было сохранить. И сохранить государственный контроль над стратегическими отраслями — тогда СССР по-прежнему оставался бы могучей мировой державой, которой не пришлось бы доказывать свое право на это.

    Я глубоко убежден: историю России (как и любой другой страны) можно делить на какие-то этапы только очень условно. Нельзя отказываться ни от чего, что было в нашем общем прошлом — все вместе это часть нашей общей памяти, то, из чего состоит наше сегодня. Поэтому, например, спор о том, что надо оставить на Лубянской площади — памятник Дзержинскому или Соловецкий камень — я бы решил так: пусть они стоят рядом.

    — Вам приходилось рисковать собой?

    — Своей жизнью — нет. Я не был военным корреспондентом, мне не пришлось работать в горячих точках. Но вот карьерой, репутацией нередко приходилось рисковать. В своих материалах я часто ходил по грани между дозволенным и недозволенным, кстати, создавать корпункт в Париже меня направили в «почетную ссылку», подальше от ежедневного эфира. Но я и оттуда передавал неоднозначные материалы.

    Например, сделал репортаж о протестах во Франции из-за повышения цен на автомобильное горючее. И — гром и молния: как ты посмел сказать, что каждая французская семья имеет несколько машин? Ты что, пропагандируешь капиталистический образ жизни? У нас-то тогда хорошо, если на десять семей одна машина была…

    — А пропагандой вам приходилось заниматься? И как вы к этому слову относитесь?

    — Вся советская журналистика была построена на пропаганде. Лично я в этом слове ничего плохого не нахожу. Пропаганда родилась еще в XV веке как вид миссионерской деятельности католической церкви, и на протяжении веков оставалась необходимой составляющей функционирования всех государственных институтов. Любая идеология, государственная в том числе, нуждается в пропаганде.

    В конце 40-х, когда я пришел в журналистику, было два ведомства, занимавшихся радиовещанием, и один был полностью нацелен на иновещание — такого органа нам потом очень не хватало. Потому воссоздание самого института иновещания, таких государственных компаний, как RT и МИА «Россия сегодня», я могу только приветствовать.

    К сожалению, у нас почти утрачена школа контрпропаганды. А ведь это целая наука, сродни военной. Государство обязательно должно уметь вести медиавойны, и не только обороняться, но и нападать — чтобы одерживать победы.

    — Кто-то и сегодня, как им вы когда-то, думая о будущем, делает выбор в пользу журналистики. У вас есть, что сказать такому «юноше, обдумывающему житье»?

    — Вне сомнения, это великая профессия в ряду других великих профессий — таких, как профессия врача, учителя или ученого. Но есть принципиальные вопросы, на которые человек должен дать себе ответ. Способен ли он заниматься главным делом журналистики — быть прирожденным искателем фактов, открывать для себя и для людей удивительные события, удивительных людей, удивительные явления, которые становятся потом закономерностями жизни. Если нет страсти к этому — ничего не получится.

    Но факты и события не существуют сами по себе. Чтобы найти их, нужно выбрать собственную позицию. Журналистом можно стать, только обладая твердой гражданской позицией.

    Наконец, это профессия, связанная с риском. Не только с риском творческим, но и риском человеческим. Отстаивать свою позицию иногда приходится до конца. И к этому надо быть готовым.

    Беседовал Владимир Ардаев
    Источник: blog.beinenson.news

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 24 июля 2016, 08:45
    • simca

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017