Сражение за Москву (часть I)
История и события

    Оборона Москвы может по праву считаться самой крупной битвой всех времён и народов. По общему количеству войск — более 2,5 млн. человек с обеих сторон — и по продолжительности — 111 суток — она не имеет равных в истории.

    Но самое главное другое: под Москвой произошло и важнейшее для того периода войны событие. Битва за столицу показала, что немцев можно не только остановить, но и разгромить. Непобедимый дотоле вермахт получил тяжёлый нокдаун, от которого смог оправиться только к весне 1942 года.

    Но главное, план быстрой победы над СССР был окончательно сорван, и Германия оказалась в ситуации безусловно губительной для неё долгой войны. Войны на истощение.

    Ещё в июне никто и помыслить не мог, что враг дойдёт до Москвы. Но к октябрю это стало фактом. Однако фактом было и другое: дальше Москвы отступать было действительно некуда.

    С её потерей СССР терял бы пятую (по другим оценкам — четвёртую) часть промышленности. В условиях 1941 г., когда (в отличие от конца 1942 г.) эвакуированное на восток военное производство ещё не развернулось, это грозило абсолютно гибельными последствиями. Кроме этого, оказался бы утраченным и крупнейший транспортный узел страны — и тогда легендарные сибирские дивизии не успели бы оказаться в нужный момент в нужном месте, чтобы переломить становой хребет немецкой обороны.

    Политический эффект от сдачи столицы в конкретной ситуации 1941 года также был бы катастрофическим. После возможного падения Москвы не исключалось вступление в войну на стороне Германии Турции и Японии. Зато верность англо-американских союзников своим обязательствам оказалась бы под жирным знаком вопроса. Они и без того не слишком торопились с поставками по ленд-лизу, выжидая, как решится судьба русской столицы. Ничего личного, голая прагматика: когда после потери Москвы будет потеряна Россия, не в интересах двух оставшихся членов коалиции, чтобы их танки и самолёты оказались в руках нацистов.

    Наконец, с чисто военной точки зрения конфигурация немецкого наступления была спланирована так, что удайся оно — и в «котле» между Тулой и Тверью оказалось бы больше миллиона советских солдат. А по фронту образовалась бы дыра размером более чем в 300 км…

    Но судьба войны и решилась под Москвой.

    Уже жертвенные летние сражения 1941 года сломали механизм «блицкрига». Наступление на русскую столицу гитлеровцы смогли начать только 30 сентября. Замысел операции, названной «Тайфун», предусматривал ударами мощный танковых группировок (2-я, 3-я и 4-я танковые группы вермахта) окружить основные силы советских войск в районах Брянска и Вязьмы, а затем стремительно обойти Москву с севера и юга. Общая численность сосредоточенных для этой цели войск превышала 1 млн. человек.

    С советской стороны им противостояли 1 млн.250 тыс. человек. Но это была уже не кадровая армия начала войны. Та полегла или попала в плен в ходе приграничных и оборонительных сражений лета-осени 1941 года. В основном воевали уже призывники и запасники, мобилизованные после 22 июня. Кроме того, с июля по октябрь включительно в Москве было сформировано 16 дивизий народного ополчения, в составе которых на фронт ушло более 160 тысяч человек. О том, как они воевали, лучше всего говорит тот факт, что 5 из них были расформированы из-за понесённых гигантских потерь, а 3 стали гвардейскими. Полное соответствие русской поговорке: грудь в крестах или голова в кустах…

    Сотни тысяч людей от зари до зари трудились на строительстве оборонительных сооружений — рытье противотанковых рвов, окопов, возведении инженерных заграждений, даже баррикад на улицах Москвы.

    Однако пушек, танков и самолётов в Красной армии было в 1,5–2 раза меньше, чем у противника. В «войне моторов» это было серьёзным преимуществом, и в результате яростного наступления фашисты продвигались всё ближе к советской столице. Особенно шаткой ситуация стала в октябре 1941 года — когда в результате окружения значительного количества советских войск под Вязьмой и Брянском в линии фронта образовалась громадная дыра. Защищать ее было практически некому, потому что из-за этого поражения было утрачено и без того не очень большое превосходство в численности боевого состава. В этот момент на фронт бросалось всё, что можно было наскрести — героические, но неопытные курсанты военных училищ, истребительные отряды милиции, отчаянные, но плохо вооружённые дивизии народного ополчения.

    Москва же испытала в эти дни шок. 16–17 октября ситуация была близка к катастрофической: десятки тысяч беженцев запрудили дороги на восток, предприятия встали, местные власти находились в растерянности, на улицы города чёрной тенью наползали паника об руку с мародёрством. Однако положение удалось выправить быстро: большинство москвичей вняло призывам властей к порядку. А в отношении тех, кто не внял, были приняты самые жёсткие карательные меры.

    Важную роль в успокоении страстей сыграло то обстоятельство, что высшее руководство страны во главе с И.В.Сталиным Москву не покинуло. А с пытавшимися бежать партийными и административными начальниками органы НКВД расправлялись с особой жестокостью.

    В то же время фронтовое командование практически утратило контроль над ситуацией и управление войсками. Только срочный отзыв из Ленинграда Г.К.Жукова, назначение его командующим московской обороной и, главное, ряд предпринятых им жёстких — подчас очень жёстких — мер позволили выправить положение.

    Силы ПВО на охране московского неба, 1941 год

    Поэтому ещё один штурм, предпринятый немцами 16 ноября, советские войска встретили решительно и спокойно. Несмотря на огромное давление рвавшегося к Москве врага, они уже не отступали, а пятились. Да, в это время немцам удалось ближе всего подойти к советской столице — их отделяли лишь 25–27 км от центра города по Ленинградскому и Волоколамскому шоссе, — но пружина ответного удара была уже сжата до предела.

    До предела же был измотан и враг. Вот только резервов у него уже не было.

    Выстояв в ожесточённом оборонительном сражении, 5 и 6 декабря 1941 года Красная армия перешла в контрнаступление. Очень важную роль в нём сыграли свежие резервы, которые хладнокровно копило советское командование, даже когда последние силы защитников Москвы таяли возле Химок и Дедовска. К началу контрнаступления силы Красной Армии снова насчитывали более 1 млн. солдат и офицеров, в том числе и из кадровых сибирских дивизий, переброшенных с Дальнего Востока.

    Огрызаясь, фашисты покатились назад. Но разгромный удар по вермахту удалось нанести не только на фронте. За проигрыш сражения и отступление от Москвы Гитлер отстранил от должности главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича, командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Федора фон Бока, знаменитого «танкового бога» Гейнца (Хайнца) Гудериана и ряд других высокопрофессиональных генералов. Это довольно существенно ослабило германское войсковое руководство, что помогло РККА в дальнейшем ходе войны. Окажись, например, на месте педантичного и исполнительного Паулюса энергичный и самостоятельный Гудериан,— трудно сказать, как оно повернулось бы в Сталинграде…

    Ещё важнее было то, что вермахт на некоторое время лишился очень важного инструмента своих былых побед: на подмосковных полях остались ржаветь железные кости немецких моторизованных корпусов. Тех самых, что сыграли важнейшую роль в поражениях РККА летом 1941 г.

    Правда, и русские войска за ценой победы, что называется, не постояли. По данным авторитетного источника — статистического сборника «Россия и СССР в войнах ХХ века» (под редакцией Г. Ф. Кривошеева),— потери их с 30 сентября 1941 г. по 7 января 1942 г. составили 1 029 234 человека. Из них безвозвратных — 653 924 солдата и офицера…

    Пехота и танки 3-й армии Брянского фронта, сентябрь 1941 года

    Командующий немецкой 2-й танковой армией Г. Гудериан:

    Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными, Мы потерпели серьезное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело в ближайшие недели к роковым последствиям. Главное командование сухопутных войск, находясь в далекой от фронта Восточной Пруссии, не имело никакого представления о действительном положении своих войск в условиях зимы, хотя и получало об этом многочисленные доклады. Это незнание обстановки все время вело к новым невыполнимым требованиям.

    Своевременный отвод войск и занятие обороны на выгодном и заранее подготовленном рубеже явились бы наилучшим и наиболее действенным средством для того, чтобы восстановить положение и закрепиться до наступления весны… Упрямство ли Гитлера или внешнеполитические соображения оказали влияние на принятие решений в эти дни — мне неизвестно…

    Не разряжение обстановки, а новое исключительно тяжелое ее напряжение явилось результатом этой странной политики. Расплачиваться за нее должны были наши солдаты.

    Война стала отныне действительно «тотальной». Экономический и военный потенциал большей части стран земного шара объединился против Германии и ее слабых союзников.

    Бой за подмосковную деревню, зима 1941 года

    Из воспоминаний фронтовика


    Танк прорвался в самые облака. Он рвал пушкой полонь тумана и, казалось, вот-вот готов был прыгнуть вперёд с постамента.

    Русский танк.

    А сзади него, за деревьями, завяз в мокрой весенней грязи танк немецкий. Издали он ещё казался грозным, но, подойдя поближе, можно было различить и ржавчину, и пробоины, и отсутствие гусениц на уже не поворачивающихся колёсах. Мёртвый танк…

    В Ленино/Снегирях, что по Волоколамскому шоссе в Подмосковье, расположен мемориал памяти советских и российских солдат. Там же — небольшой танковый музей. Один из главных экспонатов — вот этот «Тигр». Он, конечно, появился гораздо позднее, нежели прошла битва под Москвой, но символика всё равно присутствует: немецкий танк стоит именно на самой близкой к Москве точке вторжения немецко-фашистских войск. До нынешней окраины столицы отсюда — 14 километров...

    Но он стоял, всё так же грозно, как когда-то, на последнем рубеже немецкого наступления. На самом близком рубеже к Москве…

    И старик ещё раз приложил руку к козырьку, отдавая честь.

    Ещё раз.

    После того, как отдал честь русскому танку.

    И медленно вытер слезу.

    — Я воевал здесь, под Истрой. Мне имена этих деревень до сих пор знакомы. Я тут столько товарищей оставил… Настоящих друзей. Каких уж больше не было никогда.

    Эти, гражданские, они не понимают, что такое настоящее братство, которое возникает на фронте. Им трудно представить, как это можно — поделиться последним. Как можно — давать что-то и не брать за это денег. Как это — пожертвовать собой ради друга…

    Нам было по восемнадцать лет… Мы и на войну шли с воодушевлением. Я честно говорю: не разделял бредней национал-социалистов. Но вырос в той атмосфере. Мальчишки — чего понимали! Мы же и не видели, считай, ничего, кроме всех этих флагов, парадов, военных.

    Это было возрождение германского духа. Как если б Фридрих Барбаросса проснулся! В ответ на поражение и на унижение — поверь, я помню, как отец мой всё поминал первую мировую и Версальский мир — немцы поднялись, как птица Феникс из пепла. Из ничего, из жуткой бедности, нищеты, кризиса — вдруг мощь, уверенность, экстаз какой-то национальный!

    Про концлагеря мы ничего не знали — то есть, правды не знали. Я, например, только после войны…
    Тогда многое казалось естественным из того, что ныне кажется неправильным. Например, считалось вполне нормальным достигать целей государства путём войны. Гордились, как всей Европе наподдавали. Я помню, тогда мы считали справедливым, что Польшу заняли — вроде как довоенное положение восстановили. Францию оккупировали — за Версаль отомстили…

    Нет, я не оправдываю нападение на вашу страну, я просто пытаюсь объяснить.

    А война была тяжёлой. Особенно здесь, под Москвой. Это была самая трудная зима в моей жизни.
    Ефрейтор-танкист. Солдат, короче говоря. В чужой стране, среди морозов и лесов, без дорог, без нормального снабжения, голодный…

    Танк ухода требует, а руки к металлу примерзают. Мороз принуждал к тому, чтобы моторы держать постоянно работающими. Расход топлива на треть увеличивался. А подвоз регулярный обеспечить было трудно из-за длинного пути. И из-за того же мороза.

    Не хватало даже снарядов. И танки стояли без запчастей. Много техники оставили в поле просто из-за того, что гусеницы рвались на голом льду.

    Земля аж звенела, если ногой топнуть. Обмундирования зимнего не было. По две шинели, кто мог, надевал. В сапоги солому пытались напихивать, газетой ноги оборачивали. В основном по домам грелись.

    Правда, многие деревни сжигали русские при отступлении. Вот здесь, видишь, на карте указано: Торлоново и Ушаково. Их тогда красноармейцы сожгли дотла, когда рубеж свой не удержали.

    Кусок подлинной немецкой карты, показывающей ход боевых действий под Москвой в ноябре 1941 г.

    А мост вот тут, у Буш…шарово, почему-то оставили, не взорвали. Потом они его обстреливали из пушек и бомбили, потеряли на этом два самолета, но так ничего и не сделали…

    Но наступление как-то выдохлось. Сопротивление нарастало. После того как кончилась распутица, против нас бросили свежие сибирские дивизии. И эти наши ежедневные атаки против обученных и отдохнувших войск постепенно истощали все силы. Потери были не очень большими — вот, например, сводка в моих записях приводится: 24 ноября наша дивизия потеряла 4 убитыми, 11 ранеными, 5 больными — но потери были постоянными, мы ж воевали без отдыха. Выбывали люди, выбывала техника. Видишь, вот тут написано, что 25 ноября наступление продолжилось только с одной артиллерийской батареей на всю нашу дивизию, потому что смогли выделить тягачи только для четырёх орудий.

    Русские воевали хорошо. Только очень нерасчетливо. То ли командиры плохо своё дело знали… Например, один батальон ведет наступление, а соседний стоит, на него смотрит. Ну и мы силы потихоньку перебрасываем. Этих отразим, а потом они вместе отступают. Какие-то части просто забывали при отступлении у нас в тылу… Да нет, не специально: они ж даже к бою не готовы были, это видно.

    Или вот ещё, написано в нашем дивизионном журнале, как плотину от взрыва уберегли на Истринском водохранилище. На нём всего два поста оставили. А ведь речь шла о стратегическом объекте! Большого значения! Прорвись плотина — нашим танкам уже было Истру не преодолеть…

    Вот, читай: «При продвижении на Истринскую плотину во взаимодействии с левым соседом, 11 танк. див., первой на электростанции была рота сапёров. Фельдфебель Зайдель продвинулся с группой, убрал два заснувших поста и перерезал зажигательный шнур, который вёл к складированным в электростанции ящикам с боеприпасами». Это боевое донесение. Я в шестидесятые годы специально в архивах работал, хотел книгу написать на основе своих дневников. Так что тут всё подлинное.
    А сами солдаты русские были хороши. Тогда-то, понятно не до оценки противника было, но мужество всегда ведь видишь, даже и врага. Очень цепко русские дрались…

    Конечно, мы были врагами. Но всё же возникала подчас какая-то странная симпатия друг к другу. Уже позже, в сорок третьем году, попал я ненадолго в один полк, а там боевые действия уже долго не велись. Все врылись в землю друг напротив друга и стояли, пока там, на юге, судьба войны решалась. Так скоро уже все перезнакомились, друг в друга не стреляли, сигаретами обменивались…
    Судьба солдата — стрелять в людей, которые тебе ничего плохого не сделали. В этом смысле нечего нам делать было в России.

    Но если бы ты знал, как я тоскую по тому времени! …

    Может быть, по молодости своей тоскую? По братству фронтовому? Я бы не хотел стрелять в русских. Я бы вообще не хотел стрелять. Но я хотел бы опять стать солдатом.

    И знаешь, с тех пор я русских люблю. За человечность. Я никогда не забуду, как мы лежали раненые в каком-то доме, а русские женщины нам приносили хлеб. Нам, врагам! А ведь я слышал, им наказание грозило за это, если бы узнали… Вот этого — до смерти не забуду, как они нам жизнь спасли своим хлебом.

    Это всё может звучать очень напыщенно, но я в мои годы могу это сказать абсолютно искренне: нам нужно вернуть наш долг русскому народу. Тем женщинам или их детям, что тогда спасли меня и моих товарищей. У меня здесь сердце защемило, когда увидел опять эти деревеньки, эти домики. Они точно такие же, как тогда…

    Точно такие же…

    И я как будто в юность свою вернулся…

    Из книги В. Хенса и А. Пересвета «По другую сторону войны»

    Последний рубеж. Пригороды Москвы, поздней осенью это уже ближний тыл. Возле врытого в землю БТ-5 боец с французской винтовкой, добытой со складов, где она пролежала ещё с Гражданской

    С первых дней Великой Отечественной войны наиболее опасное направление германского удара против СССР обозначилось на центральном — московском направлении. Несмотря на то, что по плану «Барбаросса» немецкие войска должны были в первую очередь овладеть Ленинградом и лишь затем наступать на Москву, решающие сражения развернулись именно здесь — вдоль кратчайшего пути от Бреста до советской столицы. Германское командование отводило захвату Москвы особое значение; предполагалось, что с достижением этой цели война будет выиграна.

    Первоначальный успех германского оружия был предопределен мощью наступавшей здесь группировки вермахта — группы арий «Центр» (командующий фельдмаршал фон Бок), имевшей в своем составе около 1600 танков и более 1670 единиц самолетов. И хотя по танкам советские войска превосходили противника более, чем в 2,5 раза, они уступали ему в качестве бронированных машин и подготовке экипажей. Более того, в первые дни войны на аэродромах и в воздушных боях было уничтожено свыше тысячи советских самолетов, что предопределило полное превосходство немцев в воздухе и беспрепятственное движение германских моторизированных колонн на восток.

    Успех вермахта в таком масштабе стал бы невозможен, если бы немецкие солдаты не прошли до этого хорошую школу большой европейской войны. За их плечами лежали покоренные Франция, Бельгия, Норвегия, Югославия, Греция. Их вели в бой опытные военачальники: фельдмаршал фон Бок, чьи стратегические способности высоко оценивали все его приближенные; генерал Г.Гудериан — ведущий теоретик танковой войны и боевого использования бронированных машин; фельдмаршал фон Клюге — мастер современного боя с применением крупных пехотных соединений. Им противостояли порой отчаянно смелые, но недостаточно опытные командиры Красной Армии. Такими были командующий Западным фронтом генерал Д.Павлов, его начальник штаба генерал В.Климовских, командующие 3, 4 и 10-й армиями фронта генералы В.Кузнецов, А.Коробков и К.Голубев.

    Логика любой войны такова, что побеждает сильнейший. Всего за несколько дней июня 1941 г. немцам удалось на центральном направлении полностью уничтожить 3-ю и 10-ю и разгромить 4-ю советские армии. В начале июля 1941 г. генералы Павлов, Климовских, Коробков и несколько других были вызваны в Кремль, арестованы и преданы военному трибуналу. Приговор был суровый — расстрел. Вина за поражение в Белоруссии, которую в полной мере разделял и Сталин, была возложена на нескольких подавленных военными неудачами офицеров. Справедливость в отношении к ним была восстановлена лишь после 1953 г.

    Успехи в приграничных сражениях позволили германскому командованию надеяться на безостановочное продвижение вперед и быстрый захват советской столицы, не считаясь с положением на флангах советско-германского фронта. Действительно, практически все кадровые формирования Красной Армии были уничтожены ещё западнее старой границы СССР 1939 г. Впереди, по мнению Гудериана, открывалось свободное оперативное пространство. Но именно в этот момент сказались просчёты гитлеровского руководства. План молниеносной войны стал давать сбои. Дело в том, что в это время к Смоленску стали подтягиваться свежие советские дивизии, переброшенные из восточных регионов СССР, в том числе с Дальнего Востока. Полным ходом шла мобилизация резервистов для формирования новых частей. Командование Западного стратегического направления возглавил бывший нарком обороны Советского Союза маршал С.Тимошенко — талантливый военачальник, герой финляндской войны; именно под его началом проводились столь необходимые реформы Красной Армии в предвоенный период, которые, однако, не были полностью завершены. Среди командующих новыми армиями и корпусами были и будущие выдающиеся полководцы: маршалы И.Конев, К.Рокоссовский и другие. В их действиях присутствовала решительность и огромное желание овладеть опытом современной войны. Такая возможность им вскоре представилась в ходе гигантского Смоленского сражения (июль — сентябрь 1941 г.).

    Первой неожиданностью для командования вермахта стал тот факт, что немецкие соединения, дойдя Смоленска, не получили на востоке, как это ожидалось, свободного оперативного пространства. Со всех сторон они подвергались непрерывным советским контратакам. В глубине обороны Красной Армии строились всё новые и новые укрепления. Моральное состояние красноармейцев, несмотря на все неудачи, оставалось высоким. Да, потери убитыми и пленными продолжали расти, но шок от первых ударов постепенно проходил. Теперь многие немецкие части отмечали: русские сражаются не так, как солдаты западных армий. «Если на Западе, как и в войне с Польшей, окруженные силы противника после окончания сражения в основном сдавались в плен,— доносил в генштаб сухопутных войск Германии фон Бок,— здесь в России это будет происходить по-другому». Большинство советских бойцов боролись до последнего патрона, стремились вырваться из вражеских «клещей» и предпочитали смерть немецкому плену.

    Оккупанты в преддверии морозов, зима 1941 года

    Развернувшие под Смоленском сражения не позволили германскому командованию перебросить крупные силы на север, под Ленинград, как это предусматривалось еще до войны. Более того, положение на флангах стало вскоре основной головной болью Гитлера и его ближайшего окружения — В.Кейтеля, А.Йодля, В.Браухича, Ф.Гальдера. Войска Северо-Западного стратегического направления под командованием маршала К.Ворошилова навязали немецкой группе армий «Север» тяжёлые бои на Лужском рубеже (северо-восточнее Чудского озера), а войска Юго-Западного стратегического направления под командованием маршала С.Будённого сдерживали группу армий «Юг» западнее Киева, не давая германским силам форсировать р. Днепр. Теперь даже неискушённому в военном деле человеку было понятно, что дальнейшее наступление вермахта в направлении Москвы связано с большим риском. Советские части могли ударить по флангам группы армий «Центр», отрезать её передовые соединения от главных сил.

    Гитлер решил не рисковать. В своей директиве от 21 августа 1941 г. он приказал расправиться вначале с советскими войсками, обороняющими Киев, захватить Крым и Донбасс и лишь затем наступать на Москву. Германские войска теряли время, но взамен получали безопасный фланг для дальнейшего удара по советской столице. Нельзя сказать, что Ставка Верховного Главнокомандования во главе со Сталиным не видела такой потенциальной опасности. Генерал армии Г.Жуков, бывший в начальный период войны начальником Генерального штаба, ещё в июле предупреждал Сталина о возможном окружении советских войск под Киевом. Но все его уговоры оказались тщетными. Верховный стоял за прочную оборону столицы Советской Украины. Жуков был снят со своего поста и назначен руководить Резервным фронтом. Ему предстояло освободить г.Ельня, ликвидировать опасный выступ в сторону советской обороны на московском направлении.

    Что стояло за нежеланием Сталина эвакуировать Киев? Принято считать, что в своём решении он исходил из обещания, данного представителям правительств Великобритании и США, о том, что к началу зимы советско-германский фронт будет проходить примерно по линии юго-западнее Ленинграда, немного восточнее Смоленска, западнее Киева. Отсюда вытекает логичный вывод: Сталин просто хотел убедить союзников в способности СССР эффективно сопротивляться агрессору и тем самым намеревался добиться от них увеличения военных поставок. Однако такая оценка была бы правильной лишь частично. Нельзя сбрасывать со счетов и того факта, что Сталин прекрасно осознавал, что большинство командиров Красной Армии в то время просто не могли осуществлять крупные отступательные операции. Только в полосе Юго-Западного фронта, который нёс ответственность за оборону Киева, в конце июля — начале августа 1941 г. были окружены и уничтожены в Уманском котле 6-я и 12-я советские армии. Гарантии того, что части Киевского укреплённого района не постигнет также учесть в случае их отступления за Днепр от столицы Украины, отнюдь не было. Кроме того, отдать врагу Киев означало «самоликвидировать» угрозу флангу группы армий «Центр». В этом случае наступление на Москву Гитлер мог начать уже в конце августа.

    Чтобы предотвратить прорыв германских войск в тыл Киевского укрепрайона, приказом Ставки 16 августа был образован Брянский фронт под командованием генерала А. Ерёменко. Последний пообещал Сталину, что обязательно разгромит «подлеца Гудериана», командующего 2-й танковой группой, не даст тому продвинуться на юго-восток в тыл Юго-Западного фронта.

    Однако Ерёменко своего обещания не выполнил. Несмотря на все усилия, его войска не смогли сдержать начавшееся в середине сентября крупное немецкое наступление. 16 сентября двигавшиеся навстречу друг другу соединения групп армий «Центр» и «Юг» замкнули кольцо вокруг Киева. 5, 26, 37-я и частично войска 38-й и 21-й армий Юго-Западного фронта оказались в окружении. По немецким источникам, в районе Киева в плен попали около 600 тыс. советских солдат. По отечественным данным, весь Юго-Западный фронт потерял с начала войны до 26 сентября 531 тыс. человек.

    Москва. В результате героической битвы под Москвой, длившейся с 30 сентября 1941 года по 20 апреля 1942 года, враг был отброшен от столицы на 150-300 километров.На снимке: Ноябрь 1941 года. Танки и колонна морской пехоты направляются на фронт, проходя по Садовому кольцу.

    Потеря такого количества войск катастрофическим образом сказалась на всей обороноспособности Красной Армии. Положение не спас и прибывший на юг с западного направления новый командующий Юго-Западным фронтом — маршал Тимошенко. К сожалению, он уже не мог как-то повлиять на ситуацию. В брешь, образовавшуюся на Украине, срочно перебрасывались войска, предназначенные для действий на других участках советско-германского фронта. В то же время новым командующим Западным фронтом стал генерал И.Конев.

    Каких-то особых задач на оборону московского направления Западному фронту не ставилось вплоть до середины сентября. Более того, на некоторых участках наступательные действиях советских войск продолжались вплоть до конца этого месяца. Коневу выделялись солидные резервы. За его спиной, на отдалении 35–40 км строилась оборона Резервного фронта (После того как Жуков вылетел в начале сентября в Ленинград и возглавил оборону северной столицы государства, новым командующим Резервным фронтом стал С.Будённый). Однако данных о замысле и направлении ударов германских войск в новом наступлении, теперь уже непосредственно на Москву, советскому командованию получить так и не удалось. Генерал Конев предполагал, что немцы попытаются ударить по кратчайшему пути — вдоль смоленской дороги. Поэтому именно там строились основные укрепления. Вероятность того, что противник прорвётся севернее и южнее смоленской дороги, будет стремиться окружить основные силы Западного и Резервного фронтов, долгое время никем не рассматривалась. Лишь 1 октября Конев доложил Сталину о появлении немецких частей на флангах Западного фронта. Но было уже слишком поздно. Ещё 30 сентября в наступление на брянском направлении, против сил генерала Ерёменко, перешли соединения Гудериана. 2 октября гигантский шквал огня обрушился уже непосредственно на войска Западного и Резервного фронтов.

    Основные силы группы армий «Центр» были брошены против левого крыла Брянского фронта и флангов Западного и Резервного фронтов, оборонявших московское направление. Войска фон Бока, общая численность которых достигла к 1 октября более 1900 тыс. человек, и имевших 14 тыс. орудий, 1390 самолетов, 1700 танков значительно превосходили противостоящие советские силы, насчитывавшие всего 1250 тыс. человек, 7,6 тыс. орудий, 990 танков, 667 самолетов. В полосе группы армий «Центр» находились целых три танковые группы, включая переброшенное незадолго до этого из-под Ленинграда объединение генерала Э.Гёпнера. На решающих участках прорыва германское превосходство над советскими войсками достигало соотношения 4:1 в личном составе и вооружении. План немецкого наступления, получивший кодовое название «Тайфун», был утвержден еще 16 сентября и предусматривал двойной охват советских сил в районе Вязьмы и Брянска. Уничтожение Брянского, Западного и Резервного фронтов должно было расчистить дорогу немецким моторизованным соединениям и открыть им прямой путь на Москву.

    В первых числах октября 1941 г. все внимание Ставки ВГК было приковано к брянскому направлению; считалось, что прорыв немцев к Вязьме не столь опасен. И лишь когда расстояние, отделяющее танки генерала Гёпнера (наступающего к Вязьме с юга) от танков генерала Гота (продвигающегося к городу с севера) сократилось до 30 км, Сталин приказал отходить. К сожалению, как и в случае под Киевом, приказ пришел слишком поздно. 7 октября кольцо вокруг основных сил Западного и Резервного фронтов замкнулось. Ещё через несколько дней были отрезаны и три армии Брянского фронта. В результате советское командование всего за две недели октября лишилось 64 дивизий, 11 танковых бригад. По новейшим оценкам, безвозвратные потери Красной Армии на московском направлении только за октябрь составили один миллион человек, в том числе, по немецким источникам, около 688 тыс. пленных.

    Окружённые советские войска дрались мужественно и упорно. Но силы и опыт боевых частей были неравными. Многие советские подразделения формировались из ополченцев, едва научившихся держать в руках винтовку. Принявший на себя командование окружёнными войсками генерал М.Лукин решил сходу прорвать стальные клещи противника и вывести свои силы на восток. Как оказалось, такое решение было неверным. Необходимо было первоначально организовать оборону окружённого района, нащупать слабые места противника и лишь затем идти на прорыв. Получилось обратное: советские солдаты в полный рост шли в атаку, пытаясь вырваться там, где немцы их уже ждали. Десятки тысяч солдат погибли тогда в районе деревень Богородицкое и Панфилово под огнем германских орудий и пулеметов. Сотни тысяч попали в плен.

    Следует подчеркнуть, что действия окруженных под Вязьмой и Брянском советских частей сыграли важную роль в спасении столицы. Для ликвидации двух огромных котлов ГА «Центр» пришлось привлечь до 61% своих дивизий (48 из 78) и затратить на это от 7 до 14 суток. 13 октября организованное сопротивление советских войск под Вязьмой прекратилось, хотя отдельные разрозненные подразделения ещё долгое время продолжали сопротивление. Несколькими днями позднее немцы доложили и об уничтожении котла под Брянском. Теперь развал всего советского фронта под Москвой казался Гитлеру и его генералам абсолютно неизбежным. В обороне Красной Армии образовалась огромная брешь шириной до 500 км. Ставка вермахта приказала продолжить наступление на советскую столицу.

    Однако триумфального марша немецких танковых колонн к Москве в середине октября не получилось. На главные направления немецких ударов срочно выдвигались курсанты военных училищ, запасные части. Руководство Западного фронта и всей советской обороной на московском направлении возглавил срочно вызванный из блокадного Ленинграда генерал армии Г.Жуков. Его решительные действия по сбору оставшихся боеспособными частей, наведению порядка в войсках возымели свое действие. Именно в этот период особенно ярко проявился стратегический талант будущего маршала. Все имеющиеся в его распоряжения части и подходящие из глубины СССР свежие дивизии он направлял на особо опасные направления вдоль шоссейных и железных дорог, ведущих к Москве. Подчинённые ему командиры выводили орудия на прямую наводку и в упор уничтожали немецкие танки. Особое внимание Жуков уделял минированию местности, по которой могли прорваться немецкие моторизованные колонны.

    Москва. 18-я батарея 864-го зенитно-артиллерийского полка под командованием старшего лейтенанта П.Г.Левченко (первый слева) 13 июля 1941 года получила приказ прикрывать огнем московский завод «Шарикоподшипник» и завод малолитражных автомобилей имени КИМ

    Сегодня многие историки, занимающиеся битвой под Москвой, отмечают — одни с упреком, другие с похвалой — весьма жёсткий стиль управления Жуковым своими войсками. В том числе это касается и Битвы за Москву, которую сам маршал выделял впоследствии, как одно из самых памятных для него событий военных лет. Не ввязываясь в подробную дискуссию, подтвердим, что эта жёсткость имела место и, безусловно, оказала влияние на поведение и исполнительность подчинённых в кризисной ситуации. Насколько угрозы командующего помогали делу, а насколько вредили — вопрос спорный и требует оценки каждого конкретного эпизода. В настоящей работе хотелось бы привести лишь несколько показательных фактов, из практики руководства Жукова, оценить которые смогут сами читатели.

    Поздним вечером 12 октября, получив информацию о падении Калуги, будущий маршал отправил командующему 49-й армии генералу И.Г.Захаркину гневное и суровое послание. Его копия посылалась самому Сталину:
    1. Немедленно дать объяснение, на каком основании Вы бросили Калугу без разрешения Ставки и Военсовета фронта и со штабом сами уехали в г.Таруса.
    2. Переходом в контрнаступление восстановить положение. В противном случае за самовольный отход от г.Калуга не только командование частей, но и Вы будете расстреляны.
    3. Стык с 43-й армией в районе Прудки, Барановка направляется 9 тбр (танковая бригада — М. М. ).
    4. Получение, исполнение донести.

    Жуков, Булганин, Соколовский

    Документ красноречивый и требует лишь того комментария, что Калугу отбить тогда не удалось, но и Захаркин Иван Григорьевич расстрелян не был. Генерал продолжал руководить войсками своей армии, дослужился до звания генерал-полковника, был одно время даже заместителем командующего фронтом, а в 1944 году назначен командующим военным округом и погиб в автомобильной катастрофе.

    Известны и другие жёсткие предупреждения и угрозы расстрела со стороны Жукова, которые далеко не всегда исполнялись. Гораздо глубже, на наш взгляд, его характер и натуру высвечивает другой приказ командиру 2-го кавалерийского корпуса от 12 ноября 1941 г.:
    Прибывшее в кавалерийский корпус необученное конному делу пополнение передать командующему 49-й армией для укомплектования стрелковых частей.

    Необученное конному делу пополнение ни в коем случае в строй не давать, разрешаю использовать только для укомплектования тылов.

    12.11.41. Жуков, Булганин

    Приведённый документ показывает, что вопреки распространенному сегодня мнению, Жуков думал и о необученном пополнении, и о том, какие потери неопытные новобранцы могут понести на полях сражений. И такой документ является отнюдь не исключением.

    В середине октября 1941 г. правый фланг войск Жукова прикрывал уже новый, Калининский фронт, который возглавил генерал Конев, чудом избежавший суда военного трибунала после катастрофы под Вязьмой. По существу, Жуков спас своего товарища, заявив, что бывший командующий нужен ему для организации прикрытия калининского направления. Жуков не ошибся в своей высокой оценке потенциальных возможностей Конева. Последний не только сдержал удары гитлеровцев на своем фронте, но и оттягивал значительные их силы, которые в противном случае были бы брошены непосредственно на Москву.

    Следует также отметить, что немецкие генералы сильно переоценили успехи, достигнутые ими в октябрьских боях. Командующий группой армий «Центр» приказал 3-й танковой группе и 9-й армии наступать не на столицу, а севернее её для того, чтобы осуществить новое крупное окружение сил Красной Армии — советского Северо-Западного фронта. Определённую роль в срыве германского наступления на Москву сыграла и начавшаяся распутица: пошёл снег, и дороги превратились в месиво грязи. Распутица, кстати, мешала и советским войскам, вынужденным по этой причине оставлять врагу тысячи застрявших машин, орудий, повозок.

    Важную роль в обороне Москвы играли воины противовоздушной обороны. Налеты фашистской авиации успешно отражались, враг нес большие потери. Садово-Триумфальная улица, 23 сентября 1941 года

    И всё же главной причиной приостановки немецкого продвижения к столице в конце октября стало мужество красноармейцев и командиров, беспримерный подвиг советских людей, грудью ставших на защиту родной земли. Сами немецкие командиры отмечали стойкость советских частей в обороне. «316-я дивизия [c 18 ноября 1941 г.— 8-я гвардейская, командир генерал-майор И.В.Панфилов — М.М.],— говорилось в донесении командира германского корпуса Р.Руофа от 23 октября,— имеет много хорошо обученных солдат и ведет поразительно упорную борьбу». О героизме советских воинов говорят и строки из наградных документов того периода, в том числе подписанные на уровне командующего Западным фронтом. В приложении к ходатайству на вручение младшему сержанту Петру Дмитриевичу Стемасову, 1917 г. р., Золотой Звезды Героя говорилось: «…Тов.Стемасов геройски сражался в бою 25 октября 1941 г. за село Спасс-Рюховское. В момент боя, рискуя жизнью, он затушил пожар на 2 машинах, загруженных боеприпасами и горючим. Во время танковой атаки, исправив орудие, один без артиллерийского расчета, вёл огонь по наступающим танкам, когда это орудие было выведено из строя, т.Стемасов подполз к другому орудию и пятью наличными снарядами уничтожил 2 танка. Но когда было подбито и это орудие, тов.Стемасов взял уцелевший трактор и дождавшись ночи, пробираясь в обход противника, вывез в течение трёх суток это орудие в полк и одновременно привел с собою 17 бойцов полка». Заметим также, что командование РККА старалось в тот период лучше стимулировать мужественное поведение военнослужащих на фронте с помощью наград и даже денежного вознаграждения.

    Новое советское оружие также сыграло одну из ключевых ролей в обороне Москвы. Наряду с танками Т-34 и КВ, которые не раз срывали быстрое продвижение вперёд частей вермахта, немцы чрезвычайно опасались подвергнуться обстрелу реактивных минометов. В критический период середины октября 1941 г. «катюши» нанесли немалый урон противнику. Так, из доклада Военного совета Западного фронта И.В.Сталину следовало, что с 21 октября на фронте 16-й армии два дивизиона «катюш» действовали по местам сосредоточения танков и мотопехоты. Причём «танки и мотопехота рассеяны и повернули в западном направлении…». Далее в докладе говорилось о действиях дивизионов «РС» на можайском направлении на фронте 5-й армии, а также в 43-й, 49-й армиях. Во всех случаях враг был остановлен и поворачивал вспять. Жуков просил Сталина создать дополнительно 9 полков «РС» и направить их к нему на фронт.

    В последние годы появилось масса публикаций, описывающих панику, возникшую в Москве 15–16 октября 1941 г. Да, отдельные лица действительно растерялись, узнав о немецком прорыве, и, бросая свои рабочие места и квартиры, устремились на восток. Картина неработающего наземного транспорта и метро, лихорадочная выдача по карточкам дополнительного количества продуктов некоторыми гражданами неоправданно было расценено как последний акт драмы перед приходом фашистов. Страх за себя и своих родных вполне понятное и объяснимое явление. В городе находились нормальные живые люди. Многие москвичи, похватав свои вещи, устремились на восток, запрудив шоссе Энтузиастов. Другие — пытались прекратить хаос, останавливая нагруженные домашним скарбом машины. Положение усугублялось бегством из Москвы ряда ответственных хозяйственных руководителей — директоров предприятий, бросивших на произвол судьбы своих подчинённых. Причём многие работники не получили, как им обещалось, причитающихся денежных средств. Имелись случаи разграбления магазинов и складов. Как всегда в таких случаях, в городе оживилась преступная среда. Но не эти факты определяли общую ситуацию в столице на тот период. Большинство москвичей продолжали доверять руководству своей армии и правительству. После того как Москва 20 октября была объявлена на осадном положении, тысячи жителей города вступили в народное ополчение, десятки тысяч двинулись на запад на строительство оборонительных укреплений. Организованно продолжалась эвакуация женщин, детей, стариков, промышленных предприятий в восточные регионы страны. Москва приобрела суровый военный облик, сосредоточила все свои могучие силы на отпор врагу. Взять такой город было уже во много раз тяжелее. Окончательно моральный перелом произошёл после традиционного парада 7 ноября на Красной площади в честь очередной годовщины Октябрьской революции. Там прозвучали имена великих предков советских воинов: Александра Невского и Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Суворова и Кутузова. Их имена и сам факт проведения парада перед самым носом у противника воодушевляли людей, заставляли верить, что окончательная победа будет за их страной.

    Немецкой авиации не удалось в октябре-ноябре захватить полное господство в небе в районе Москвы. Неспособность «люфтваффе» в должной мере поддерживать наземные части вермахта снижало темпы продвижения ГА «Центр» к советской столице, отрицательно влияло на моральное состояние германских военнослужащих. С другой стороны, массированные атаки на жилые кварталы и предприятия города не смогли дезорганизовать жизнь москвичей.

    Продолжение...
    Источник: oknatass.ru

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 22 сентября 2011, 09:51
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017