Особенности японской «кухни дьявола»
Память История и события

    Недавно консервативное американское издание с лихим названием «We are the Mighty» (можно перевести как «Мы – самые крутые») опубликовало список стран, которые невозможно завоевать. Среди них оказалась и Россия.

    Компанию ей составили США, Китай, Индия и Афганистан. Однако, если бесперспективность их оккупации обусловлена главным образом географическими и демографическими факторами, то применительно к нашей стране составители «рейтинга непобедимости» ввели дополнительный моральный аспект.

    По их мнению, важной причиной, делающей Россию крайне неудобным объектом для завоевания, является готовность её народа к самопожертвованию. Исходя из опыта прошлых войн, авторы пришли к выводу, что «русские скорее уничтожат свою страну, чем оставят её захватчику».

    Знание истории (как, впрочем, и географии) других стран не является, мягко говоря, сильной стороной американцев. Но в данном конкретном случае «We are the Mighty» попало точно в яблочко.

    На протяжении столетий русские в изобилии являли примеры самоотверженности в борьбе с внешним врагом и готовности отдать жизнь за Родину, вне зависимости от личного отношения к государственному строю, форме правления, господствующей идеологии и фигуре действующего руководителя, будь то великий князь, царь, император, генсек или президент.

    Причём, наши предки шли на верную смерть «не корысти ради» (какая может быть выгода, если сам погибнешь), и даже не для того, чтобы остаться в светлой памяти потомков (вероятность, что о подвиге когда-нибудь узнают, как правило, была невелика), а потому, что «за державу обидно», и по-другому поступить просто нельзя.

    Такая не свойственная другим народам мотивация всегда вызывала изумление у супротивников, которые не могли понять, почему, оказавшись в безвыходной ситуации, русские отказывались от самых заманчивых предложений в обмен на прекращение сопротивления и предпочитали смерть. И в итоге, даже погибнув, одерживали моральную победу, заронив у врага сомнение в возможности одолеть этот непонятный народ.

    Так поступали, бросаясь в последнюю схватку с туменами Батыя, дружинники Евпатия Коловрата и защитники «злого города» Козельска; гарнизон не покорившейся Стефану Баторию маленькой крепости Сокол; ратники Михаила Шеина в осаждённом поляками Смоленске; экипаж крейсера «Варяг»; солдаты Брестской крепости и Аджимушкайских каменоломен; восставшие военнопленные в лагере Бадабер под Пешаваром; преградившие дорогу орде Хаттаба на высоте 776 десантники 6-й роты Псковской дивизии; павшие в неравных боях с террористами в Сирии капитан-артиллерист Марат Ахметшин и майор-лётчик Роман Филиппов, а также тысячи и тысячи других известных и безвестных героев объявленных и необъявленных войн.

    Впрочем, в этом длиннющем перечне беспримерных проявлений мужества наших соотечественников встречаются совершенно удивительные и по-своему уникальные случаи, демонстрирующие величие духа русского человека. Об одном из них рассказал японский писатель Сэйити Моримура в документальном расследовании «Кухня дьявола», повествующем о деятельности в годы Второй мировой войны зловещего и таинственного спецподразделения Квантунской армии, известного как «отряд 731». В Советском Союзе эта страшная книга была выпущена в 1983 году и с тех пор не переиздавалась…

    Восемьдесят лет назад, летом 1938-го, в деревне Пинфан, что неподалёку от Харбина, японцы начали спешно создавать секретную военную базу. Чтобы быстро расчистить место для стройки, оккупанты спалили триста китайских фанз, и вскоре на их месте появились приземистые бетонные корпуса, огороженные глубоким рвом и высоким забором с колючей проволокой под напряжением. На полностью автономном объекте площадью 36 квадратных километров была собственная электростанция, аэродром с эскадрильей истребителей, бомбоубежище, обширные склады, конный манеж, тюрьма, железная дорога и даже синтоистский храм.

    По документам база принадлежала Главному управлению по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии. Под этой хитромудрой вывеской скрывался возглавляемый доктором медицины, генерал-лейтенантом Исии Сиро «отряд 731». Основной задачей подразделения являлось создание бактериологического оружия, которое предполагалось использовать в боевых действиях против китайцев и в будущей войне против СССР.

    Об огромном значении этих работ для Японии говорит то, что отряд был создан по личному указу императора Хирохито (он, кстати, с детства увлекался биологией), в него собрали десятки лучших ученых из ведущих исследовательских центров страны, — как военных, так и гражданских. Запросы из Пинфана о выделении денег удовлетворялись в полном объеме и без промедления даже во время войны, когда Япония испытывала серьёзные финансовые трудности. Помимо «папаши» Исии, которого сослуживцы за готовность пойти на любую жестокость ради получения научного результата за глаза называли «учёной обезьяной», в отряде было ещё восемь генералов, а его общая численность с подразделениями обеспечения и персоналом филиалов достигла к 1945 году трех тысяч человек.

    Эта масса народу неустанно трудилась на благо империи под девизом «Мы все стараемся для победы в войне и неустанно должны совершенствовать свое мастерство». В лабораториях день и ночь в промышленных масштабах велись работы по выращиванию бактерий чумы, тифа, холеры, сибирской язвы, дизентерии, туберкулеза и других смертоносных культур. Тут же проходили полевые испытания «боевых микробов» и решались практические задачи по их наиболее эффективному применению в боевых условиях. Параллельно ставились разнообразные медицинские эксперименты, призванные помочь солдатам японской армии стать сильнее и выносливее, а заодно ослабить врага. Для этого дотошно изучались особенности человеческого организма, включая установление пределов его выносливости, сопротивляемости и живучести в агрессивных средах.

    Объектами «научной деятельности» были живые люди – китайцы, русские, монголы, корейцы. Именно на них проводились самые изуверские опыты и испытания. В этом плане японцы ничем не отличались от нацистских эскулапов, также широко практиковавших подобные «исследования» на узниках концлагерей. Разница лишь в том, что про деяния немецких «убийц в белых халатах» известно широкой общественности, особенно на Западе, намного больше, чем про «труды» их коллег на Дальнем Востоке.

    Узникам тюрьмы «отряда 731» прививали бактерии чумы, холеры и иных заболеваний, заражали газовой гангреной, вырезали различные органы и ампутировали конечности без обезболивания, засовывали в морозильники, центрифуги, барокамеры и жарко натопленные комнаты-печки. Ход и результаты чудовищных экспериментов, почти всегда заканчивавшихся смертью испытуемого, тщательно протоколировались, в т.ч. фиксировались на фото- и кинопленку.

    Не скованные рамками человеческой морали фантазии подчиненных доктора Исии поистине не знали границ. Любой, даже самый безумный вопрос, пришедший в голову «учёного», должен был как можно скорее получить четкий ответ на практике. Например, сколько времени человек способен выдержать, сидя в холодной воде на морозе? Когда наступит смерть, если «объект» подвесить вниз головой, и как при этом изменяются различные внутренние органы? Как отреагирует организм, если в почки ввести мочу лошади? Что будет, если заменить человеческую кровь кровью обезьян? Что происходит, когда легкие заполняются дымом? Какие изменения произойдут, если ввести в желудок ядовитый газ или гниющую ткань? И так далее…

    Точное число жертв, погибших от рук японских садистов в Пинфане, неизвестно и вряд ли будет когда-нибудь установлено, поскольку документация лабораторий была частично уничтожена при приближении советских танков к Харбину в августе 1945-го, а частично вывезена Исией и его «ближниками» в США, откуда, как с Дона, выдачи нет. Считается, что в результате чудовищный опытов погибло от трех до десяти тысяч человек. Может, и больше.

    * * *


    Сотрудники «отряда 731» не испытывали ни малейших угрызений по поводу своей деятельности. Много позже один из них так объяснял свое отношение к процессу: «Гораздо лучше тренироваться, оттачивать мастерство не на трупах, а на живых людях. Ты быстрее научишься, быстрее поймёшь, что к чему, если человек будет живой».

    Но самое страшное заключалось в том, что японцы не воспринимали подопытных как людей. Для узников был изобретен специальный термин – «марута» (бревно), а тюрьма, где они содержались, называлась «складом брёвен».

    Один бывший служащий отряда вспоминал: «Мы считали, что «брёвна» – не люди, что они ниже скотов… не было никого, кто хотя бы сколько-нибудь сочувствовал «брёвнам». Все – и военнослужащие, и вольнонаемные отряда – считали, что истребление «брёвен» – дело совершенно естественное».

    Поставками «марута» занимались жандармерия Маньчжоу-Го и контрразведка Квантунской армии. В основном в Пинфан отправляли лиц, заподозренных в связях с коммунистами, работе на советскую или гоминьдановскую разведки, но не сознававшихся в этом даже под пытками, а также тех, кто проявлял «враждебность» либо «нелояльность» по отношению к японцам. Если таковых не было, а подчиненным генерала Исии срочно требовались «брёвна» для «работы», хватали тех, кто попался под руку.

    У людей, попавших в тюрьму «отряда 731», больше не было ни имен, ни званий, ни пола, ни возраста, только трёхзначный регистрационный номер и наручники, которые никогда не снимались. Тех, кто был сильно истощён, откармливали; изувеченных на допросах – подлечивали. Но делалось это только для того, чтобы «бревно» стало кондиционным. Когда человека признавали пригодным, для него начинался ад. Если подопытный выживал после заражения вирусом или очередного садистского эксперимента, его использовали повторно.

    Для одних всё заканчивалось быстро, другие могли ждать свой очереди отправиться на «кухню дьявола» неделями и даже месяцами, но исход был всегда один – смерть. Никто из оказавшихся в тюрьме «отряда 731» не вышел оттуда живым.

    Хотя японцы тщательно следили за тем, чтобы узники не могли общаться между собой, в тюрьме работало некое подобие почты, и люди знали о том, что их ждёт. Правда, известно лишь об одном случае, когда заключенные попытались оказать сопротивление своим мучителям. Этот эпизод получил название «бунт брёвен». Про человека, бросившего открытый вызов изуверам, известно только то, что он был нашим соотечественником…

    В один из дней в начале июня 1945-го внимание дежурного надзирателя было привлечено стонами и криками, доносившимися из камеры, где содержались двое русских. Заглянув в дверное окошко, вертухай увидел, что один из узников лежит на нарах, скорчившись и прижав руки к груди, а второй склонился над ним. Поскольку наблюдение за состоянием «брёвен» входило в обязанности охраны, а недомогание у жертв экспериментов наступало достаточно часто, не ожидавший подвоха японец вошёл в камеру, оставив дверь открытой. Стоило ему подойти к «больному», как тот, резко вскочив, ударил надзирателя в нос. Наручники у нападавшего и его товарища оказались сняты.

    Завладев ключом, который был универсальным для всего тюремного блока, русские принялись открывать камеры одну за другой, крича сидевшим там китайцам: «Скорее выходите! Бегите!» Поднялась суматоха, которой воспользовался пришедший в себя надзиратель. Он сумел незаметно выскользнуть, закрыв на засов массивную железную дверь, ведущую на лестницу. Взбунтовавшиеся «брёвна» оказались в западне.

    Вскоре к месту происшествия прибежала вооруженная охрана из числа вольнонаёмных служащих. Выстроившиеся с винтовками наизготовку во внутреннем дворе тюрьмы японцы через зарешеченные окна видели распахнутые двери камер и бегающих по коридору заключенных. Не суетился только один из них – широкоплечий шатен лет сорока. Схватившись за решетку, он тряс её, как будто собираясь вырвать, и что-то кричал на непонятном языке.

    Оказавшийся поблизости переводчик, владевший русским, перетолмачил слова бунтаря: «Вы нас обманом сюда заключили, проводите зверские опыты и погубили уже много людей. Вот вы на нас винтовки навели, а нам все равно не страшно… Все японцы трусы… Немедленно освободите нас… Или уж сразу убейте. Это лучше, чем быть морскими свинками для ваших опытов…»

    Громкая речь русского произвела мощный эффект: узники успокоились, перестали бегать и столпились вокруг оратора, потрясая кулаками и тем самым выражая ему поддержку. Японцы же пребывали в растерянности и недоумении. «Брёвна», которые должны были в страхе разбежаться по своим норам, не собирались отступать. В этом поединке они явно одерживали верх над вооружёнными японцами, и последние это чувствовали. Старший группы охраны не знал, что делать: бунт нужно скорее подавить, но как это сделать – непонятно. Конечно, можно открыть огонь, но узники представляли немалую ценность: некоторые из них уже были задействованы в экспериментах, результаты которых могли пропасть.

    А русский всё продолжал кричать. Его голос становился все громче и увереннее. Казалось, он был слышен далеко за пределами тюрьмы. Над внутренним двором, отражаясь эхом от стен летело: «Трусы!.. Вы нас боитесь!.. Мы – свободные люди! Ну, стреляйте же! Стреляйте!..»

    Напряжение нарастало. Воздух как будто сгустился и с трудом проходил в легкие. Кому-то из японцев стало дурно, и он опустил оружие. Вот-вот его примеру последуют и другие. На их глазах безмолвное «бревно», предназначенное на заклание, становилось человеком, имеющим мужество и достоинство противостоять неизбежной судьбе.

    Наконец, у одного молодого охранника сдали нервы. Заорав: «А-а, негодяй, умри, умри!», он выстрелил. Пуля попала в грудь русскому, но он умер не сразу. Продолжая держаться за решетку, он пытался еще что-то сказать, но вместо слов изо рта полилась кровь. После гибели вождя остальные узники вернулись в камеры, но зайти к ним в блок японцы не рискнули.

    Когда о случившемся в тюрьме доложили генералу Масадзи Китано, принявшему в конце 1942-го у пошедшего на повышение Исии Сиро командование «отрядом 731», тот пережил шок от услышанного. Посчитав, что участники бунта могут быть опасны, он, наплевав на их научную ценность, распорядился пустить по вентиляционным трубам мятежного блока цианистый водород. Но задыхавшиеся в камерах узники уже не были «брёвнами», они умирали людьми…

    Собирая материал для книги «Кухня дьявола», Сэйити Моримура встретился с одним из служащих отряда, который был во внутреннем дворе тюрьмы во время «бунта брёвен», и записал его рассказ: «Когда думаешь об этом теперь, становится ясно, что голос русского был криком души, у которой отняли свободу… Но тогда я не мог правильно понять его гнев. «Брёвна» мы людьми не считали. Так как же можно было спокойно отнестись к тому, что они взбунтовались? Однако протест этого русского, то, как он до последнего вздоха стоял, широко расправив плечи, произвело на нас сильное впечатление. Мы заставили его замолчать пулей, но он, безоружный и лишённый свободы, несомненно, был сильнее нас. Тогда мы все в душе почувствовали: правда не на нашей стороне…»

    Когда в августе 1945-го советские войска, взломав оборону Квантунской армии, двинулись вглубь Маньчжурии, японцы так и не решились применить против них накопленные арсеналы бактериологического оружия. Возможно, на это решение повлияло то, что произошло за два месяца до этого в Пинфане.

    Остаётся лишь гадать, кем был тот русский, который заставил японцев увидеть в «брёвнах» людей. Может, он был белоэмигрантом, которые во множестве тогда жили в Харбине, может, работал на КВЖД и по какой-то причине не уехал в Союз, может, был советским разведчиком (нечто подобное показано в художественном фильме «Через Гоби и Хинган»).

    Как бы то ни было, этот человек стал ещё одним примером того, что русский народ невозможно ни завоевать, ни победить. Только уничтожить. Но на это пока никто не отважился, ибо выйдет себе дороже.

    Виктор Димиулин
    Источник: narpolit.com



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 13 сентября 2018, 08:17
    • zumer

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018