Ночь в землянке («Красная звезда» от 25 марта 1943 года)
Память История и события

    (От специального корреспондента «Красной звезды»)
    Много месяцев здесь шли бои. Земля взрыхлена, взрыта; снег чёрный, — скорее не снег, а какой-то холодный, тающий в руке пепел. Полуобгоревшие, торчащие из земли пни и палки — всё, что осталось от леса. Пулемётные гнезда, траншеи, блиндажи, артиллерийские позиции пусты — армия, наступая, ушла вперёд. Непривычная тишина. Безлюдные землянки, на стенах которых можно порой прочесть надпись, сделанную старательной рукой: «Здесь жили семь месяцев сержант Панев, бойцы Семёнов, Вавилов, Алексин». «Здесь был наблюдательный пункт первого батальона. Лейтенант Матвеев».

    Это место почти сплошных болот. Бойцы передвигались к переднему краю через трясины, по гатям. Бои, жестокие, упорные бои шли за клочки сухой земли, за высотки среди болот, переходящих в озера. Всюду здесь вода. Она хлюпает весной, летом, осенью под подошвами, проступает на стенах блиндажей, капает с потолков.

    «Я полон воды по горло, — писал немецкий офицер Баумгартен своей жене. — Она у меня в мускулах, в костях, в мозгу. Мы воюем в воде, едим в воде, пишем в воде и хороним товарищей в воде. Я сгнию здесь медленно, по частям, если не выберусь отсюда». Он «выбрался» отсюда. Его полк выбили и выбросили из этого укреплённого узла, одного из тех узлов, что построили немцы по всей линии фронта на северо-западном театре войны.

    Вот они, разбитые немецкие укрепления — бетонированные огневые точки со снежными валами между ними, с многорядными и часто многоярусными стенами проволоки, с минными полями. В развороченных немецких блиндажах — полусгоревшие обломки нар, обрывки одеял и матрасов, засыпанные землёй котелки, игральные карты, пояса, сапоги. Стены некоторых блиндажей уцелели. На них — расписания дежурств, открытки, изданные ротой пропаганды армии генерала Буша: немецкие солдаты на фоне снегов и лубочных троек с бубенцами.

    Дороги нашего наступления на северо-западе идут через десятки таких разбитых укреплённых узлов врага, по замёрзшим болотам и рекам, по целиком сожжённым немцами деревням, по тропам, уже раскисшим от ранней оттепели. По этим тропам бойцы на руках тащили орудия, боеприпасы. Дороги эти ведут к основным опорным пунктам немецкой обороны на северо-западе, к тем крепостям, которым немцы дают особые прозвища: «Франц», «Фриц», «Луиза». Вот один из таких «Францев» и предстоит завтра штурмовать.

    Спокойная мартовская ночь. Ракеты взлетают одна за другой над снежным лесом — белая, голубая, красная. На земле тихо — ни выстрела, ни разрыва, но в небе почти непрерывное жужжание. Ходят наши и вражеские самолёты, пробегают, перекрещиваются, разбегаются прожекторные лучи, то там, то тут появляются прерывчатые нити трассирующих пуль.

    Ничто не предвещает близости штурма. Лес так спокоен, что заяц, обманутый этим кажущимся безлюдьем, вдруг появляется из-за дерева и, остановившись на миг, вприпрыжку пробегает возле самых артиллерийских позиций.

    Входим в блиндажик. Он невелик. К его дверям ведут земляные, покрытые снегом и льдом ступеньки. Внутри жарко, по-фронтовому пылает печь. Это блиндаж отделения автоматчиков. Командир отделения сержант Фёдор Усатый сидит за столом возле патефона — маленький, коренастый, гладко остриженный человек лет тридцати, бывший сельсоветский кучер из-под Новосибирска.

    Мы много слышали об этом человеке, имя его широко известно на фронте. В его боевой биографии — целый ряд фактов замечательного мужества, стойкости, находчивости. Например, однажды в разведке он из засады перебил 11 немцев. Потом позже совершил со своим отделением дерзкий налёт в тыл врага. Автоматчики скрытно прошли по озеру, скованному льдом, напали на немецкий гарнизон в деревушке, уничтожили его и ушли оттуда не раньше, чем были сожжены все вражеские склады, находившиеся там. На тёмной, словно прокопчённой, гимнастёрке Усатого — орден Красного Знамени.

    — Входите, входите. — говорит он нам, отирая стол широкой ладонью. — Мы гостей любим, крепко любим гостей. Щи хлебать будете? Нет. Сеня, тогда заведи для гостей патефончик.

    Сеня заводит патефон, старенький, потрёпанный, который отделение автоматчиков всегда возит с собой. Патефон побывал и под пулями, и под снарядами, был однажды, по рассказу Усатого, засыпан землёй, обвалившейся от разрыва мины, но его откопали, починили, и вот он опять в действии. Правда, не очень-то голосист, что-то чудит и похрипывает в нем, во всё же назначение своё он выполняет исправно.

    — Хороший патефон? — отзывается Сеня.

    — Не любишь, знаю, не любишь! — качает головой Усатый.

    Этот Сеня, фамилия его Ельцов, — свердловский вузовец-геолог, верный соратник Фёдора Усатого. Вместе с ним Усатый совершил большинство своих знаменитых подвигов. Они большие друзья, и в отсутствии Сени Усатый всегда восторженно отзывается о нём, но едва Сеня входит в блиндаж, как Усатый тут же начинает с ним спорить. Спорят они обо всём: и о том, как лучше варить щи, и о тактике автоматчиков в разведке, и о том, какой город самый красивый в СССР, и о том, как строить блиндажи в болоте.

    Тихо рокочет патефон, под глухой шум его Усатый представляет нам своих бойцов. Всё это люди, известные на фронте. Тут и булочник Сердюков, снайпер, и печник-уралец Стасюк, славный добытчик «языков», колхозники Канаев, Васюра, Колесников, плотник Хвалый — верные сподвижники Усатого, побывавшие с ним и в разведках, и в смелых налётах на врага, сражавшиеся в наступлении и в обороне полтора года, день за днем, в этих болотах, на этих холмах, в белые весенние и тёмные зимние ночи, в ненастные и ясные дни.

    Каждый из них занят сейчас своим делом. Один подштопывает что-то, другой, посвистывая, чинит котелок, третий разогревает на печке ужин и нарезает хлеб. Четверо играют в домино, в так называемый «морской забой». Играют горячо, с увлечением, громко и лихо стуча костяшками домино об стол.

    Усатый рассказывает свою биографию, рассказывает ярко, с прибаутками. У него меткий глаз, точный и красочный язык. Говорит о жене своей, о детях, о том, как работал кучером в сельсовете, как возил председателя и счетовода и как однажды, когда он вёз на станцию районного доктора, на них напали волки. Говорит о Сибири, о людях её, о песнях, лесах, о ночных её дорогах, потёмках, морозах, о ночных шорохах. Он увлекается и так замечательно описывает тамошний лес, что даже играющие в «забой» прекращают на время игру и, словно заворожённые, слушают его.

    — А хорошо земля устроена, — заканчивает Усатый. — Вы приглядитесь: каждый вечер на другой не похож, каждая ночь, если правильно посмотреть, сама по себе. Хорошо! А вот Сеня этого не понимает.

    — Почему же я не понимаю? — удивлённо отзывается Сеня.

    — Не понимаешь! Хоть ты и студент, а земли не знаешь. Ну, скажи, как полевая мышь живёт? Ну-ка скажи!..

    Сеня не знает, как живёт полевая мышь, и Усатый, торжествуя, поглядывает на нас.

    — Не знаешь, а я-то знаю. Я-то кучер, — еду, еду и на всё гляжу: и как человек идёт, и как солнышко светит, и как зверь шмыгнёт. Всё высмотрю… Так-то, брат! Ну-с, давай ужинать!

    Ужинают долго, не спеша, с аппетитом. Завтра штурм, завтра трудное, тяжёлое время войны, но люди, сидящие за столом, словно и не думают об этом. Меня всегда удивляло, как мало говорят бывалые бойцы о предстоящих, порой через какой-нибудь час, сражениях. Почему это происходит? Может быть, потому, что дело, на которое они идут, слишком серьёзно, чтобы говорить о нём походя, между прочим. Правда, боец, как бы ни был он привычен, не может не думать о предстоящем сражении, но не любит о нём говорить. В этом — словесное целомудрие человека, по-настоящему узнавшего войну, отлично знающего, что такое штурм, атака.

    За ужином Усатый показывает нам вырезки из дивизионной, армейской и фронтовой газет, где написано о нём. Он хранит эти вырезки в брезентовом, туго набитом, перевязанном верёвочкой бумажнике.

    — Хорошо пишут! — удовлетворённо говорит он. — Всё по порядку: и где родился, и где вырос, и где работал. Только вот надо о Сене больше писать и о других. Золотые ребята! Сталин сказал: «Мстители». Это и есть мстители, золотые ребята! Крепко бьют немцев, от сердца! Вот как Демянск взяли, подходит ко мне одна тамошняя старушка и говорит: «Бей немца, сынок, вовсе он нас замучил». А сама плачет. Бью, говорю, мамаша. Бил и бью, и буду бить, пока рука шевелится.

    Ужин окончен. Усатый встаёт из-за стола.

    — Ну, а теперь давай письма домой писать. Завтра штурм — мало ли что может случиться.

    Это первое упоминание о штурме за весь вечер. Письма пишут старательно: один жене, другие родителям, третьи невестам, а Коля Васюра, у которого нет ни родителей, ни жены, ни невесты, пишет Кате Балашовой, свердловской сверловщице, которая через армейскую газету просила, чтобы ей писали бойцы, которым некому послать письмо.

    Написали письма, прикручивают фитиль в лампе и ложатся спать. За столом остаются только Усатый и Сеня. Сеня пришивает пуговицу к гимнастёрке и спорит с Усатым о том, какие пельмени вкусней— красноярские или томские. Впрочем, говорит почти один Усатый, Сеня больше молчит. Но когда он выходит из землянки, Усатый недовольно замечает, обращаясь к нам:

    — Золотой автоматчик! Но спорим, спорим всё, — такой уж он уродился!

    На рассвете побудка. Автоматчики одеваются, старательно прилаживают снаряжение, осматривают оружие и выходят. Сейчас они отправятся на исходные позиции.

    Звезды ещё мерцают на сереющем небе, на востоке уже розовеет, орудия молчат. Только изредка с немецкой стороны методично, через ровные промежутки бьёт тяжёлая батарея. Вот уже и солнце поднимается из-за безоблачного горизонта, обещая ясный день. Один орудийный залп, другой, третий — и вскоре земля стала дрожать от пушечного грома. Началась артиллерийская подготовка штурма.

    * * *


    К полудню первая линия вражеских укреплений была повсеместно прорвана. Атакующие всё ближе подкатывались к самому сердцу оборонительного узла — крупному населённому пункту, который отчётливо был виден с наблюдательной вышки. Но бой продолжался и вечером, и ночью.

    Ночь была светла от ракет. Сплошные рыжие вспышки покрывали горизонт, схватки истребителей происходили теперь в прожекторных лучах. Так же, как и днем, гремела артиллерия, и грохот её по-прежнему переплетался с громом бомбардировок, с дробью пулемётов, с рёвом миномётов, как бы накладывающих на ночную землю, километр за километром, огненные пласты.

    И так же, как днём, в оперативном отделе склонялись над картами командиры, и чей-то охрипший голос переспрашивал в телефонную трубку:

    — Нечаев подошёл к восточной окраине? Так. Захвачено три танка, двенадцать орудий? Так. Фланкирующий огонь противника? Так. Занята деревня? Первыми ворвались автоматчики Усатого? Так, так! Слушайте, повторяю для сверки всё донесение!

    Е. ГАБРИЛОВИЧ.
    СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.

    Источник: Газета «Красная звезда» 25 марта 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 11 января 2018, 11:16
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018