Труженик воины («Красная звезда» от 10 марта 1943 года)
История и события

    Андрей ПЛАТОНОВ.
    Он заснул и во сне примёрз к земле. «Это у меня тело отдохнуло и распарилось, и шинель отогрелась, а потом её прихватило к стылому грунту», — проснувшись, определил своё положение сапёр Иван Семёнович Толокно .

    — Вставай, организм! — сказал Толокно себе в утешение. — Ишь, земля как держит: то кровью к ней присыхаешь, то потом — не отпускает от себя…

    Он с усилием оторвал себя от морозной земли, обдутой здесь ветрами до прошлогодней умершей травы.

    В той части, где служил Толокно, называли сапёр верблюдами. Каждый сапёр, кроме автомата с нормальным запасом и пары ручных гранат, имел при себе лопату, ломик, топор, сумку с рабочим инструментом, бикфордов шнур и ещё кое-что, смотря по своему назначению. Все эти предметы человек имел неразлучно при себе: он шёл с ними вперёд, бежал, полз, работал под огнём, отбивался от врага, мешавшего его труду, спал в снегу или в яме, писал письма домой, в надежде на встречу после победы.

    Проснулся Толокно вечером, на закате солнца. Командир подразделения капитан Смирнов собрал в овраге своих людей, осмотрел их, проверил снаряжение и спросил каждого о самочувствии.

    — Нам скоро снова идти вперёд — на закат солнца.

    Капитан указал рукой на заходящее большое солнце, сияющее светом по облакам и по небу; бойцы посмотрели в великое пространство, ожидающее их, — потоки разноцветного света на небе походили сейчас на играющую торжественную музыку, уводящую сердце человека в безвозвратный путь.

    Затем капитан объяснил бойцам их задачу на нынешнюю ночь. Следовало теперь же, вместе с приданной сапёрам группой разведчиков, выйти к речному руслу, изыскать полезное место для переправы танков и сделать отлогий выход в отвесном берегу реки на сторону противника; а потом нужно двигаться вперёд на танках вместе с десантной группой пехоты и по указанию, которое будет дано впоследствии, вонзиться в землю и отработать систему траншей, укрытий и блиндажей…

    И после заката солнца они пошли во тьму, нагруженные инструментом для работы и оружием против смерти.

    Затемно разведчики привели сапёр к речному потоку. Иван Толокно и другой сапёр, Пётр Расторгуев, осторожно пошли вниз по течению, чтобы осмотреться на местности.

    Толокно вышел на лёд; лёд был тонок, и под ним близко чувствовалась живая вода. Сама по себе река была неширокой, но всё же она текла поперёк наступления и обороняла врага. «А ведь река русская! — подумал Толокно. — Только она сейчас не в руках».

    В небе засияли две осветительные ракеты врага, и вся река и пойма её озарились тем неподвижным, пустым светом, каким освещаются сновидения человека. Иван Толокно лёг на живот и пополз своим направлением. Впереди себя он расслышал равномерное пение воды, будто она там стремилась свободно, а не подо льдом.

    Разведчики уже вышли на тот берег и тайно проникли далее, чтобы наблюдать неприятеля и чтобы помочь своим сапёрам в нужде и опасности.

    Толокно дополз до подтаявшего, не терпящего тяжести льда и увидел, что вода впереди выходит из-под покрова наружу и струится на воле, шумя на перекате по каменистому беспокойному ложу. Толокно сполз в воду по опустившемуся под ним льду. Он попробовал воду рукой и решил, что в ней можно обтерпеться.

    Толокно и Расторгуев пошли пешком по шумной обнажённой воде. Глубина здесь была малая, иногда вода не покрывала и сапогов; однако древние камни, размером в целого человека, создавали неодолимую мёртвую преграду машинам — для перехода реки вброд.

    Капитан Смирнов подошёл к своим бойцам прямо по водяной целине и сказал им, что здесь надо не медля устроить брод.

    — Толом, что ль, грузные камни будем рвать? — спросил Расторгуев.

    — Ещё чего! — сказал Толокно. — Огнём тут будем шуметь, когда немец невдалеке надзирает! А потом он тут нам половодье устроит…

    — Сдвинем камни вниз вручную! — сказал командир.

    — А силы хватит у нас? — усомнился Расторгуев. — Камень здесь в грунт врос, это неподъёмное дело! Его и не расшатаешь, ишь он — леденеет и мокнет, как лаковый стал…

    — Ничего, возле смерти человек сильнее, — высказался Толокно.

    Две мины рванулись неподалёку и въелись осколками в лёд.

    Капитан через связного передал приказ командиру разведывательной группы: начать ниже переката затяжной, отвлекающий бой; а всех сапёр капитан собрал работать на перекат. Однако немцы, не зная ничего точно, чувствовали намерение русских и прощупывали миномётным огнём район переката. Сапёры же не могли ответить врагу огнём, чтобы не обнаружить себя; они ютились в тенях за могучими камнями, в тяжёлой воде, до боли в сердце остужающей их терпеливые тела, отчего каждый, наблюдая в дальней ночи какой-то пожар, хотел полежать немного в огне того пожара, чтобы согреться.

    Иван Толокно, работавший до войны десятником на строительстве уральских заводов, понимал всякое дело. Он видел: шестеро сапёр хотели было по-старинному раскачать камень, вровень дыша друг с другом и говоря что-нибудь в один лад, но камень не послушался силы людей и в ход не пошёл.

    Толокно присел в воду и, погрузив в неё руки, ощупал камень у основания; затем он отыскал руками и вынул наружу из ложа реки небольшие камни, чтобы разглядеть их при немецком свете и найти подходящие. Найдя что нужно — продолговатый камень, похожий на клин, — Толокно снял с себя, всё, что не должно намокнуть, положил это имущество подальше на лёд и сел на дно реки.

    Обухом топора он начал вгонять клин под сиденье большого камня, желая оторвать его вросшее место от речного грунта. Работал Толокно топором под водой наощупь; мёрзлая вода была тяжка, и руки в ней ходили вязко, немея от скорой усталости. Но Толокно был привычен к работе и одолевал в терпении прочность и вес могучего камня, жгучую стужу, томление своего изнемогающего тела. Жилы рубцами выступили на его больших руках, обветренных, обмороженных, давно покрывшихся толстой, точно заржавленной кожей, оберегающей рабочее жизненное тепло в жилах и мышцах его рук. Изредка Иван Толокно поднимал руки с топором из потока воды на воздух для их обогревания, а затем снова спешил расклинить камень и стронуть его с места.

    Вдалеке, внизу по течению реки, наши разведчики начали стрельбу по неприятельской стороне, чтобы неприятель перестал обращать внимание на перекат. Немцы открыли встречную стрельбу по разведчикам, но не переставали бить по перекату редким миномётным огнём — в знак предупреждения и на всякий случай. Сапёр Нечаев был убит осколком мины, и его пока положили на лёд.

    Расторгуев подклинивал тот же камень, что и Толокно, усевшись рядом с ним. Живая вода вошла в зазор, образованный клиньями, и с сосущим звуком ослабила срастание камня с ложем реки. Тогда Толокно велел четырём сапёрам раскачивать камень во всю свою силу и душу, пока он не двинется, и кантовать его далее, не давая ему ложиться в покой.

    Камень Ивана Толокно пошёл первым, и его откантовали метров на шесть вниз по течению.

    Немецкие осветительные ракеты погасли в небе. Капитан Смирнов пошёл по перекату.

    — Скорее, скорее давайте, ребята! — говорил он сапёрам.

    Подработанные сидни-камни трогались с вековых своих мест и жёсткою силой людей угонялись прочь.

    Разгромоздив перекат от этих камней, капитан прошёл поперёк потока и освидетельствовал его, желая убедиться, что проход вброд будет свободен.

    Сапёры вышли из воды под обрыв неприятельского берега. Враг занимал позиции несколько далее берега, и под обрывом было спокойно. На воздухе сапёры враз обмёрзли и обледенели, но вскоре они отогрелись, и им стало жарко в работе. Сапёры взяли в лопаты глинистый береговой отвес и начали въедаться в него пологой траншеей, чтобы танки без форсированного усилия могли выйти здесь из реки и помчаться в сторону врага.

    Полушубки оттаяли на сапёрах, и с них пошёл пар. Капитан Смирнов время от времени измерял пологость траншеи, чтобы не рыть лишнего, но и не затруднить танковых моторов, и смотрел на своих бойцов.

    Ещё недавно эти люди заново построили свою родину; теперь они строят вечное добро победы человечества над врагом. Их руки не могли бы столь много работать и тело не стерпело бы постоянного измождающего напряжения, если бы сердце их было пустым, не связанным тайным согревающим чувством со всеми людьми, со всем тихим миром жизни.

    Мины и пулемётные струи стремились через головы сапёр на перекат и там поражали воду, лёд и одинокое, скончавшееся тело Нечаева.

    Когда траншейный выход был близок к окончанию, капитан велел связному отойти вверх по реке и дать оттуда сигнал ракетой, что танкам, дескать, путь открыт и пехоте также нет трудных препятствий к походу вперёд.

    После полуночи всюду стало тише. Отвлекающий, ложный бой разведчиков с противником прекратился. Сапёры прилегли на отдых в отрытой дорожной траншее и задремали до прихода танков.

    В нужное время капитан побудил бойцов и велел им приготовиться к посадке на танки.

    Иван Толокно не спеша поправил на себе снаряжение и прислушался к утихшей ночи; ничего не было слышно, кроме равномерного пения речного потока по каменистому перекату.

    Потом Толокно услышал скрежет мелких камней под гусеницами танков, ворчание моторов и шипение взволнованной воды; а подхода машин к реке он не различил, столь безмолвно они подкрались и столь хорошо были отрегулированы их механизмы.

    Траншею танки проходили самым тихим ходом, чтобы сапёры успели разместиться на них — вдобавок к тем бойцам, которые уже находились на телах машин.

    Потом резко, точно с прыжка, взяв ход, танки устремились на врага во мрак.

    Иван Толокно попал на машину вместе с капитаном Смирновым. Он нашёл тёплое место на броне и отогревал там руки, чувствуя себя приятно, как в бане или на деревенской печи.

    Враг обнаружил наступление машин и стал бить издали артиллерийским огнём. Укрываясь от поражения, танки то сокращали ход, то мчались вперёд с ветром, то шли уклончивым маневром, но всё время соблюдали главную, заданную линию движения.

    С вихрем полной скорости, с воем напряжённых моторов танки настигли впереди себя русскую деревню с заглохшими, выморочными избушками. Бойцы на танках приготовились стрелять из автоматов; но здесь никого не было видно, и только из крайней маленькой избы, что была на выходе, полосовал пулемётный огонь. Один наш танк с хода покрыл ту избушку и похоронил в ней врага в русской оболочке жилища. Если и остались в этой деревушке немцы, то пусть остаются дышать до нашей пехоты; машинам же было некогда и невыгодно тратить свою мощь на всякого мелкого попутного врага.

    Немцы били из пушек всё более тесным огнём, и Толокно почувствовал, что в воздухе словно немного потеплело. Впереди, по ходу машины, Толокно разглядел неясное тёмное место, озаряемое мгновенным, но повторяющимся заревом рвущейся в небе шрапнели, и понял, что это — деревня, обращённая теперь в ветошь. Но из этой деревни, из-за её обрушенной церкви, из её могил и колодцев синими кинжалами сверкал огонь сопротивления.

    Танк, на котором находился Толокно, шёл теперь на всей ярости своего мотора и гремел вперёд пушечным огнём, и бойцы, бывшие на машине, кричали, не помня и не слыша себя, воодушевлённые мощью боя и счастливой страстью открытых человеческих сердец, готовых своей гибелью добыть истину и высшее достоинство жизни.

    По команде бойцы оставили танк и пошли в охват деревни.

    Капитан Смирнов вывел своих сапёр на западное поле, обойдя деревню вокруг по окрестности и оставив бой позади себя; здесь сапёры должны были отстроить новый узел обороны и сопротивления, пока танки, десантники и следующая за ними мотопехота будут блокировать и уничтожать врага в деревне.

    В рассветном сумраке лежало перед ними смирное зимнее русское поле, покрытое, словно следами муки и нужды, тёмными впадинами оврагов, и даже содрогание близкого боя оставляло это поле по-прежнему смирным и равнодушным, непричастным к участи человека, который безответно расположен к нему своим сердцем.

    Иван Толокно понял это и вздохнул. «Стерпим и такое поле», — решил он.

    Сапёры привычно взялись за земляную работу; она им напоминала пахоту, и бойцы отходили за ней душой, и чем глубже, тем в земле было теплей и покойней.

    На утро бой всё ещё гремел в деревне. Капитан Смирнов немного беспокоился, что сюда не подходит наша авангардная часть, как быть должно по плану сражения. Он решил усилить своё охранение и послал вперёд на посты ещё пятерых бойцов, в добавление к назначенным прежде, и в их числе он послал Ивана Толокно. «Пусть он заодно отдохнёт», — решил командир.

    Толокно очистил о снег лопату, взял подмышку автомат, поправил гранаты на поясе и пошёл в сторону заката солнца. Командир указал ему направление и расстояние, и Толокно вскоре скрылся за ближним водоразделом.

    Он шёл ближе к врагу, чтобы увидеть его первым, если враг пойдёт на помощь своим солдатам, умирающим сейчас в русской деревне. Толокно дошёл до одинокого ствола обгорелой, погибшей сосны, на вершине которой что-то болталось как тёмное знамя — не то вещевая принадлежность, не то мягкая, выветренная внутренность человека, — и здесь остановился, чтобы глядеть неприятеля и ожидать его.

    Толокно осмотрелся; вокруг было чисто и свободно, как всюду в открытой России, где мало лесов. От подножия мёртвой сосны начинался спуск в большой, разработанный потоками овраг, а по ту его сторону земля снова подымалась…

    Сапёр хотел было закурить в тишине, но прежде поглядел наверх; тёмный остаток человека или какой-то ветхий предмет висел спокойно на вершине умершего дерева. Ветра не было, но в воздухе что-то напевало вдали.

    Из-за земли, склонившейся в овраг, тихо вышел ровно гудящий танк с белым крестом и пошёл на мёртвую сосну и человека.

    Иван Толокно посмотрел на вражью машину, и жалость к себе в первый раз тронула его сердце. Он работал всю жизнь, он уставал до самых своих костей, но в груди его было терпеливое сердце, надеющееся на правду. А теперь в него стреляют из пушек, теперь злодеи хотят убить одного труженика, чтобы самая память об Иване исчезла в вечном забвении, словно человек и не жил на свете.

    — Ну, нет! — сказал Иван Толокно. — Я помирать не буду, я не могу тут оставить беспорядок, без нас на свете управиться нельзя.

    Из танка вырвался свет пулемётного огня. Толокно залёг за стволом дерева и ответил врагу из автомата, целясь по щелям его глаз в машине.

    Танк в упор надвинулся на дерево и подмял его в промежуток под себя. Так скоро оно всё произошло, что не успел Толокно выхватить гранату. Сосна треснула у корня и ослепила сапёра синим светом на разрыве своего тела. Толокно отодвинулся в сторону от падающего дерева и очутился в узкой теснине между ним и гусеницей танка, сжёвывающей снег до чёрной земли. «Врёшь — не возьмёшь, — подумал Толокно в минуту подступившей погибели. — А мне смерть, так душа от меня останется. Должна бы остаться. Наверно, родина и есть душа!..»

    И тут он увидел, что над ним стало светло; значит, танк миновал далее, пропустив под собою, меж гусеницами лежащего человека и поверженную, вторично погубленную сосну.

    Иван Толокно, не теряя времени на соображение, бросился за танком с гранатой, ухватился за надкрылок и в краткий срок был в безопасности на куполе пушечной башни врага.

    Танк без стрельбы, молча, двигался в сторону, откуда пришёл Иван Толокно. Это было для Ивана попутно и хорошо. Он решил взять машину в плен или подорвать гранатами, если она откроет огонь по сапёрам либо повернёт обратно. «Должно быть, это ихний разведчик блуждает, — размышлял Толокно, — а может, на подмогу к своим в одиночку идёт. Неизвестно, как исполняется жизнь. Этот танк сделали стрелять и давить, а он чужого сапёра везёт, а после войны, может, будет у нас землю пахать. Броню мы с него снимем, пушки тоже долой. Ничего будет».

    Иван Толокно ехал и рассуждал про себя обстоятельно, неторопливо, — вражий танк был в его руках.

    Источник: Газета «Красная звезда» 10 марта 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 17 ноября 2017, 10:22
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017