Илья Эренбург: Наша звезда («Красная звезда» от 21 февраля 1943 года)
История и события

    Илья ЭРЕНБУРГ
    (От специального корреспондента «Красной звезды»)
    Кто видел Касторное, его не забудет: здесь всё, о чем долгие месяцы мечтала Россия — начало возмездия .

    Луна обливает ядовитой зеленью снег. Тысячи и тысячи немцев. Одни разорваны снарядами, другие расплющены танками, третьи, похожие на восковые фигуры паноптикума, скошены милосердной пулей. Метёт. Снег засыпает трупы, рядом показываются, оголённые ветром, другие. Их не сочтёшь. Здесь нашли конец завоеватели, мечтавшие о соболях, о золоте, о скипетре мира. Полковник обнажил жёлтые клыки старой крысы. Рыжий фельдфебель прижал к груди флягу. Чудом уцелевшее пенсне дрожит на носу лейтенанта, а тела у лейтенанта нет: прошёл танк. Немцы истоптаны, нашинкованы, нарублены. Они мечтали о «колоссальном» — любимое немецкое слово. Что же, Касторное это колоссальный Некрополь. Здесь Россия встретилась со справедливостью — долгожданная встреча. Полтора года этого зрелища жаждала наша страна. Мы слушали рассказы о виселицах, о лагерях смерти, о городах, растоптанных немцами. Мы слушали молча, а сердце билось и порой трудно было дышать. И вот — возмездие. Здесь лежат жадные померанские фермеры, возжаждавшие русского чернозёма. Здесь лежат эсэсовцы, кричавшие о «народе господ». Здесь лежат пивовары, колбасники, химики, мастера заплечных дел. Здесь лежат немцы, прошедшие от Каунаса до Воронежа; они несли смерть в сумке, как вечную ручку, как зажигалку, или перочинный ножик. Но смерть поднялась на них, подобная древнему бурану. Смерть их взяла, и они застыли в последней судороге, ощеренные, жалкие среди чужой им земли. Куски мяса, похожие на части раздавленных машин.

    Долина смерти. Офицеры орали: «Скорей», водители впивались в руль, тысячи машин топтались, пытаясь прорваться на запад. Их искрошила наша авиация. Брошенные чемоданы с этикетками европейских гостиниц. Автомобили всех марок «Опель», «Рено», «Бюики», «Фиаты». Легковые машины, прежде мчавшие французских молодожёнов на Ривьеру. Грузовики, некогда развозившие датские сливки и голландские сыры. Зенитки — сложные механизмы, превращённые в рухлядь. Эрзац-валенки — из соломы и элегантный кортик полковника. Губные гармоники, компасы, пишущие машинки, куски алюминия, клочки туловищ, железные диски, руки без тел, пражские сосиски, портфели, шлемы, кресты, бинокли и голые розовые пятки, которые торчат из-под снега, как страшная поросль.

    Это началось в Воронеже… Чудесный город, обращённый немцами в новую Помпею. Ещё взлетали в воздух его дома, заминированные генералом фон Блюмом. Ещё немцы твердили об «эластичной обороне». Они шагали, подгоняемые восточным ветром. И вдруг метель закружилась. С севера сорвались русские танки, автоматчики, пехота — через Волово, через Торбуны. Касторное рисовалось немцам узловой станцией, этапом, где можно согреться: французский ром, русская печь. Касторное стало для немцев роковым тупиком.

    Те, что вырвались, понеслись на запад. Немцы нумеруют дороги. Дорога к Курску у них была помечена цифрой 13. Для суеверных — дурное предзнаменование. Уцелевшие не забудут дороги 13. Командир дивизии генерал Бенч кричал в бессилии: «Скорей!» Он выскакивал из разбитых машин. Бежал по сугробам. Смерть его настигла, как простого фрица. Адъютант Бенча капитан Циглер, опытный разведчик, «работавший» в Сиаме, в Индии, в Китае, махнул белым платочком — прощай, Бенч, здравствуй, плен! Он сидит в жарко натопленной избе, блаженно улыбается и рисует план дальнейшего отступления немцев: «К концу марта, наша армия вероятно достигнет линии Днепра...» Я помню, как эти господа ещё прошлым летом цедили: «К сентябрю мы достигнем линии Волги». Слово «достигнуть» несколько изменило своё значение.

    Солдаты и офицеры германского корпуса, которые вышли живыми из Касторного, по дороге номер 13 бежали к Курску. Их настигала карающая десница Красной Армии. Штабной офицер Отто Зинскер рассказывает о своём пути. Зинскер. как и Циглер — разведчик. Специальностью Зинскера была Россия. Он хорошо изъясняется по-русски. Я не сомневаюсь, что он мечтал о карьере вице-губернатора Воронежской или Курской губернии. В его планы неожиданно вмешалось наше наступление: «До 17 января наш штаб — генерала Штрома спокойно находился в тылу — в Касторном. Вдруг мы узнали, что русские прорвали фронт южнее Воронежа. Связь была нарушена. Меня послали, чтобы найти новое место для штаба. Я приехал из Кшени — мне говорят «мы отступаем». 27 января командир нашего корпуса генерал Штром связался с командующим армией, который находился в Курске. Штром сообщил — наши отступают, царит паника, просил о помощи. Ему ответили: «Защищайте Касторное, помощи оказать не могу. Приказываю расстреливать паникёров». Штром: «Расстреливать некому — офицеры покинули свои части». Ему посоветовали: «Пытайтесь пробиться в Курск». У нас не было больше машин — двести автомобилей нашего штаба остались в Касторном. Мы шли пешком. Рядом со мной шёл генерал Штром. Мы обходили деревни, приходилось идти по сугробам. Еды не было. За три дня мы потеряли половину людей. Генерал Штром меня вызвал ночью — он сидел в стоге сена. Генерал мне сказал: «Надо раздобыть еду. У нас одна лошадь. Говорят, что на дороге разбитый грузовик с продовольствием. Поезжайте на лошади». Машины я не нашёл. Вернувшись, я не нашёл и генерала. Я шёл пять дней по снегу. Полузамёрзший, я пришёл в избу, сел около печки и сказал хозяйке: «Зовите русских — сдаюсь». Знание русского языка пригодилось этому солидному разведчику…

    А в Курске царила паника. Принеслись мадьяры. Немецкий комендант запретил жителям пускать в дома венгерских солдат. Гонведы ходили по улицам Просили милостыни и проклинали немцев. Потом показались разбитые части немецкого корпуса. Они кричали: «Русские близко!..». А Красная Армия наступала. На севере была перерезана железная дорога, потом шоссе Курск—Орёл. Наши части взяли Фатеж. Лыжники огибали Курск с севера, угрожая дороге на Львов. После жестоких боёв Курск пал. Побросав в Курске десятки составов с продовольствием, с боеприпасами, с машинами, немцы кинулись на запад.

    Путь немцев был продиктован Красной Армией. Если берлинские стратеги гадают, где немцам удастся остановиться, мы вправе усмехнуться: передвижением немцев теперь занялись мы.

    В нашем наступлении прежде всего поражает ритм: Красная Армия идёт не переводя дыхания. Я видел, как шли вперёд наши части в неимоверный холод, под красным диском обледеневшего солнца, шевеля деревянными рукавицами и отдыхая на твёрдом снегу. Я видел, как они шли сквозь метель, когда заносы глотали машины, когда дороги, расчищенные утром, к полдню исчезали. Люди будто плавали по кипящим волнам снежного океана, люди и салазки.

    Сорок километров по снежной степи за день — вот наше наступление. Безлюдные пространства оживлены, как проспекты столицы. Ночь напролёт крестьянки борются с заносами. Несутся вперёд лыжники. Ворчат танки. Базы позади. Трудно догнать дивизию: отвечают «на марше». Карандаши штабистов едва поспевают за неуклюжими валенками пехоты. Всеми овладело священное нетерпение.

    Велика материальная сила армии. Героизм тыла, пот женщин растопили сугробы. Харьков может поблагодарить Челябинск, Курск поклониться Свердловску. Но не в одном этом разгадка нашего наступления. Нужно сказать о душе: солдат не инженер, не техник. Солдат это и техник, и художник — он прежде всего человек. Он знает, что значит душа. В наш век бетона трудно снарядами подавить огневые точки. Сердце воина может быть и неприступным дотом в открытом поле и жалкой хибаркой в доте. Мы видам, что стало с психикой фрицев. А Красная Армия уверовала в близкую победу. Наступать стало необходимым, как воздух, как вода.

    Возле Юдина наши части прорвали оборону врага. Пехотинцы шли вперёд. Немецкие миномётчики слева и справа открыли огонь. Но наступавшие шли вперёд, как будто немцы стреляли не по ним. И это так подействовало на немецких миномётчиков, что они подняли руки.

    Я разговаривал с молодым командиром батальона, двадцатилетним капитаном Тищенко. Он рассказал мне о силе уверенности. В Касторном Тищенко оказался один среди семидесяти фрицев. Тищенко не растерялся, он подошёл к фрицу, сказал: «Хорошо, что сдаёшься...», и семьдесят арийцев, ошеломлённые, подняли руки.

    Бойцы уже пишут письма в Сталино, в Днепропетровск, в Николаев, в Киев: «Пока письмо дойдёт, наши там будут...» Конечно, в этом доля справедливой иронии — письма теперь с начала наступления идут медленно, но в этом ещё больше уверенности: идём и не остановимся.

    Генерал-лейтенант Пухов мне сказал: «Самое трудное создать армию». Может быть для немцев наше наступление показалось чудом. Оно не было чудом для нашего Верховного Главнокомандующего, для наших генералов и офицеров, которые в самые горькие дни минувшего лета создавали армию, способную наступать и побеждать. Повсюду слышишь одно крылатое слово: «Научились». Русский народ никогда не считал зазорным фартук подмастерья, школьную парту, учёбу. Нам не дали фору: мы обгоняем в пути. Вероятно немецкий генерал Шнайдер, которому Гитлер приказал держать Курск, изумился бы, увидав тридцатишестилетнего генерала Черняховского. Танкист Черняховский продвигался в познания, как танк — пренебрегая препятствиями. Таков солдат-победитель. Прочтите короткие описания боев за тот или другой город. Можно усомниться в географии; наши части берут города с запада или с юга или с севера, но не с востока. Они идут по тылам противника. Немцы напрасно лопочут о «линии оборонительного фронта» — их фронт прорезан нашими частями. Доезжаешь до последнего пункта, указанного в сводке Информбюро, и узнаешь, что лыжники или пехота уже прорвались на пятьдесят километров вперёд.

    Мы всегда брали смелостью. Мы берём теперь и смекалкой. Капитан Тищенко с горсткой бойцов, зная, что немцы подслушивают его приказы, кричал: «Полк соседа налево! Два батальона на правый фланг!» И немцы побежали. Немцы укрепили Фатеж. Тогда лейтенант Барзенов пробрался в город. Он изучил систему немецкой обороны, связался с партизанами. Фатеж был взят без лишних жертв. На другом участке фронта немцы в течение года отстроили оборону. Они занимали левый высокий берег реки: отвесная обледеневшая стена. Наши бойцы смастерили тридцать лестниц и взобрались на левый берег.

    Наступление живёт не только на картах, не только на территории, оно живёт и в сердце каждого бойца. У Волова наш танк окружили немцы. Они вывели, из строя трёх танкистов. Четвёртый, старший сержант Котлярев, отбил немцев ручными гранатами. Он уложил сотню фрицев. Раненый, он не пошёл в госпиталь, ворчал: «Сейчас не до этого» — он ведь наступал. В тот же день он был вторично ранен. Может быть накануне Котлярев, проходя через село Мишино, видел русскую женщину Глазкову, ребёнка которой немцы бросили в колодец? Есть огонь, который не залить водой: он ищет другой влаги — крови.

    Четыреста немцев пытались совладать с пулемётчиком Хаджи Бабаевым. Он не дрогнул: бил немцев. Но вот вышли патроны. Бабаев с винтовкой стал пробивать путь, он бил немцев штыком и прикладом. Немецкая нуля его тяжело ранила. Бабаев всё же дополз до дома и оттуда продолжал стрелять. Немцы не сумели его взять. Они подожгли дом. Умирая, Хаджи Бабаев видел триста немецких трупов.

    В тёмной избе я встретил раненого бойца Неймарка. У него была седая щетина и добрые глаза немолодого человека. До войны он был бухгалтером в Чернигове. Теперь он занят одним: убивает немцев. Наверно два года тому назад он не решился бы убить и цыплёнка. Он мне сказал: «Прежде, когда приключалась беда, у нас острили — «еврейское счастье». А вот у меня действительно еврейское счастье — осколок мины оторвал три пальца на правой руке, но два остались, и остались те, что нужно — могу продолжать...» Раненый, он думал об одном: о наступлении.

    Старшина Корявцев прошёл в тыл к немцам. Он попал в ледяную воду, мокрый дрался с немцами. Командир приказал: «Иди к нашим — простынешь». Корявцев ответил: «Мне и не холодно — меня ярость обогревает». Вот что значит наше наступление — гнев народа. Двадцать месяцев нестерпимой тоски, великая ярость России.

    Ночью из штаба дивизии передают в батальоны, в роты магические слова «В последний час». Тогда каждый боец слышит шаги миллионов. Украинцы повторяют: «Оце тoбi проклятий нимець за мiй Киiв» Радостно улыбаются кубанцы, и белорусс шепчет: «Теперь уж скоро...».

    Бои на запад от Курска и в Орловской области носят ожесточённый характер. Немцы подбрасывают резервные части. Я видел пленных из новых егерских батальонов, сформированных осенью в Восточной Пруссии. Их привезли на транспортных самолётах. Фрицы из 40-го отдельного полка напоминают фрицев первых дней войны. Эти ещё не знают, что такое Россия. Они отчаянно контратакуют. Взятые в плен, они кусаются, царапаются. Двадцать месяцев Гитлер их берег про чёрный день. Теперь пришлось тряхнуть копилкой… Смешно было бы говорить о разложении германской армии. Наша уверенность в победе построена не на просветлении немецких олухов, но на мощи Красной Армии. Немец огрызается. Конечно, это не тот оскал: зубы зверя поредели. Но у него ещё есть зубы. Может быть мы и не проветрим немецких мозгов. Но зубы немцу мы выбьем.

    Далеко впереди наши части. Вот уже много недель они живут за счёт трофеев: в Касторном, в Щиграх, в Курске, в Золотухине, в Фатеже немцы оставили огромные склады. Здесь и наша мука, и французские сардины, и голландский сыр, и повидло из Киева, и сигареты из Сербии. Боец закусывает литовской полендвицей, а запивает сухарь бургундским вином… Пленённая Европа не спасёт немцев. Сербы, французы, греки могут вздохнуть свободней: они теперь начинают кормить не своих тюремщиков, но своих освободителей.

    Война — наука. Мы сдали экзамен. Мы не зарекаемся: мы будем и впредь учиться. Но теперь мы можем сказать: на наших победах будут учиться народы. Война не только наука, это искусство, вдохновение. Помимо образования требуется талант. Наступление ещё раз показало, до чего талантлив наш народ. Разве десять лет тому назад наша молодёжь думала о плане Шлиффена, о танках, о клещах? Мы жили другим. Но воевать так воевать, и народ Пушкина, Мусоргского, Менделеева, Павлова, народ Ленина создал плеяду блистательных полководцев. У немцев ещё больше технической выучки, аккуратности. Но куда этим колбасникам и пивоварам до русской фантазии, выдумки, широты ума и сердца! Да, война не только наука и не только искусство, война нечто большее. Это очень трудное, горькое, страшное дело, но оно глубоко человечно. Победа зависит от сердца. Мы говорили это в дни наших поражений — мы знали, что победы впереди. Мы говорим это и теперь. Мы наступаем, потому что с нами человечность, правда, мудрость седоволосой истории и доброта той белокурой девочки, которая машет сейчас ручонкой красной звезде, повторяя: «Наши! Наши!» Я не знаю, были ли в истории человечества армии сильнее Красной Армии. Я знаю одно: не было и нет армии человечнее. В этом сила нашего наступления. Я гляжу сейчас на чёрное небо. Луна уже спряталась. Снег хрустит. По снегу идут и идут полки. А в небе большая мохнатая звезда. Я думаю о другой звезде. Её не видно. Она на ушанках. Она светит миру: наша гордость, наша армия, наша звезда.

    Гор. КУРСК.

    Источник: Газета «Красная звезда» 21 февраля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 06 октября 2017, 09:48
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017