Юрий Нагибин: Солдатская душа («Красная звезда» от 19 февраля 1943 года)
История и события

    Юрий НАГИБИН
    Я ехал с Волховского, фронта в Москву. На станции Санково к нам в вагон подсела большая группа выздоравливающих раненых бойцов. Они только что выписались из госпиталей и сейчас, направлялись в долгосрочный отпуск домой. У кого рука на перевязи, кто волочил ногу. Взобраться на верхнюю полку смогли только немногие, но настроение у всех было весёлое в предвкушении близкой встречи с жёнами и родными местами.

    Когда поезд тронулся, на площадку вскочил человек в засаленном полушубке. В руках он держал чайник, плеснувший крутым кипятком, три чёрных лепёшки и несколько старых газет. Отпускники радостно загалдели. Никто из них впопыхах не озаботился прихватить ни кипяточку, ни бумаги для курева.

    — Эх, вы, инвалиды, — сказал человек, делясь своим добром, — разве ж так можно, — солдатик должен себя любить.

    — Да мы домой едем, — объяснили ему.

    — А я куда? — обидчиво сказал человек. — Отпущен домой, как есть тяжело пострадавший от многих ран. — Человек скинул полушубок, и на правой стороне его груди все увидели четыре красных и две золотых полоски. Он провёл по ним узловатым пальцем, как по клавишам: — Четыре верхних за год, а последних две — за один бой. Два месяца в госпитале провалялся. Встал — будто здоров. А врачи говорят: много крови потерял — и дают мне отпускную, через три месяца придти на пересмотр. Я бумажку получил, и не знаю, на что она мне. А они говорят: домой, к жене своей поезжай. Я, прямки, очумел: полтора года не виделись, забыл, чего с женой и делают… — И человек счастливо захохотал, обнажив жёлтые от махорки, острые зубы.

    — У тебя, парень, на груди цельная история твоей фронтовой жизни, — сказал здоровенный связист с чёрной повязкой на глазу. — Он ткнул в верхнюю красную полоску, — этой вот как сподобился?

    — Эту я не уважаю, — охотливо ответил человек — ему понравилось определение связиста, — я тогда дураком был — третий день всего на фронте. Меня сержант в поиск взял. Ползли мы пластуном по ничейной земле, а немец нас из миномёта накрыл. Я с непривычки вжался в землю, сержант на меня орёт, а я словно прирос…

    — Трус, — он говорит, не русская душа! — И пополз один.

    Меня чуть слеза не прошибла. Я встал во весь рост и пошёл. Сержант меня кроет, а я думаю — раз такие слова пошли, нет мне интереса жить! Ну, меня и стукнуло по плечу. Да чепухово — царапина, только шубу зря порвало. Но в поиск и с царапиной неважненько идти. А пришлось. Зато умней стал.

    Открытая манера человека привлекла внимание бойцов. Сверху свесились головы. Люди слушали, курили и сбрасывали толстый пепел на пол.

    — Ну, а эта? — спросил связист про другую ленточку.

    — Эта тоже по дурости — окопался плохо. Меня и чиркнуло. Вот здесь уж серьёзный разговор был: мы взводом против батальона оборону держали. У нас только один не ранен остался. И всё-таки дождались до подкрепления. У меня бедро до кости задело. За это меня после госпиталя на три дня в тыл отпустили. А как в тыл пришёл, так сразу и этой украсился, — указал он на последнюю красную ленточку.

    — Это как же? — удивился связист.

    — Есть тут кто с Волховского? — спросил человек и пристально оглядел своих слушателей, словно думал по глазам определить волховчанина. Но все, кроме меня, были с соседнего, Северо-Западного. — Если кто был, то, верно, слыхал про горловину?

    — Которая у Мясного бора? — сказал я. Человек радостно осклабился и закивал головой. — Она самая. — И, не удержав радостного чувства, что встретил «земляка», он достал табакерку и поднёс мне. — Угощайтесь, товарищ лейтенант! Так вот, шёл я в отпуск. Прошёл горловину, так у нас дорогу звали, её немец под огнём держал. Вышел к реке, а там машины с боевым грузом стоят. Шофера ехать боятся. У них двое гробанулись, народ был молодой, необстрелянный, заробели. Что было делать — сел я за руль головной машины. Прорвались, ничего, да только меня царапнула слегка немецкая кукушка, Так с завязанной рукой и проходил в тылу…

    — Ну, а золотенькие?..

    — Это вот сознательная вещь. Я тогда уж в артиллерии был. Наши отбросили немца за Волхов, а он в контратаку пошёл. Мы его пустили на середину реки и дали из наших дивизионных по льду прямой наводкой. Наломали дров — может их цельный батальон под лёд ушёл. Но немец упорный, дьявол. Шесть раз лез, шесть раз мы его топили. Понял он, что так не пройдёт, и пустил на нашу батарейку восемь пикировщиков. Проснулся я в госпитале. Живого места на мне нет. Но сок во мне густой, я в два месяца опять на ноги встал. Думал обратно идти. Нет. Врачи говорят: мало в тебе крови осталось, езжай домой, наполняйся. Я и поехал…

    — Как же, парень, тебе ордена не дали? — спросил кто-то с верхней полки.

    — А за что? — удивился человек. — Я — средний солдат. — Он достал табакерку и свернул козью ногу. Скрутил он её ловко, бывало, в три движения, и закурил.

    — Да ты не скромничай, сразу видать — настоящий солдат, — сказал связист, наблюдательный парень. Он сказал как бы в шутку, но, видно, затронул в человеке какую-то чувствительную струну. Прочистив мозги глубокой затяжкой и выпустив отработанный дым через нос, человек сказал с жаром:

    — Ошибаешься, друг. Настоящий солдат — в наступлении. Тогда каждый солдат становится лучше. Сам-то я не сподобился, полтора года в обороне лежал. Но чувствую, да и ребята с юга были, рассказывали. В наступлении руки к пулемёту прикипают, бьёшь — так насмерть. И лёгкость в солдате тогда, ни смерть, ничего не страшно. А я тяжёлый солдат — оборонительный… Все полтора года ждал сразиться в наступательном бою, и вот дождался — к бабе своей сражаться еду. — Он вздохнул, затянулся, так что огонёк добежал до пальцев, и тут только заметал, что группа его слушателей поредела.

    Поезд подходил к местам, знакомым большинству отпускников. Кое-кто собирал вещички, кто, за неимением багажа, увязывал самого себя потуже, а другие припали к окнам.

    За мутным стеклом лежал милый, немудрёный, среднерусский край. Ровный белый простор с тёмной полоской леса на задах. Недавно здесь кружилась позёмка, расчертив снег, словно огромной метлой, но теперь стихла, и простор лежал умиротворённый и чуть усталый, как море после шторма. По косогорам лепились чёрные деревеньки. Отставая от поезда, в белесом воздухе висела большая воронья стая. Всё было, как всюду в России, но люди узнавали особые милые чёрточки родных мест и застенчиво радовались. Крошечная деревушка возникла впереди, с низкими, стелющимися дымками.

    — Кузминки! — воскликнул паренёк с забинтованной головой. Он побледнел, лицо его дёрнулось не то в усмешечке, не то в всхлипе, и бросился к выходу. Поезд на секунду пристал к потонувшему в снегу полустанку и тронулся дальше. Мы видели из окна, как паренёк бежал прямо по целине к деревушке.

    — Неужто козельские Кузминки? — забеспокоился человек. — Я ж сюда в 18-м ездил с отцом за хлебом. Отсюда до нас вёрст двести. Да вон и часовенка, я её враз узнал… — С этого момента человек не мог успокоиться. Как будто только сейчас до его сознания дошло, что он едет домой. Он стал то и дело справляться, какая станция, сколько ещё осталось. А на остановках бегал к паровозу и на чём свет ругал машиниста, что тот пар жалеет и медленно везёт.

    — Ведь полтора года не был, — твердил он без конца, — а на войне это все пятнадцать. Я ведь, по совести сказать, и не верил, что взаправду домой попаду. Всё думал: обязательно какая-нибудь помеха выйдет, то ли паровоз с рельсов сойдёт, то ли пару не хватит… А как знакомые места увидел — верю. Будто детское сердце в меня вложили…

    Потом он вдруг погрустнел.

    — Отвык я от мирной жизни. Раньше за женой жил, а теперь сам привык всё делать. Может, жена и не узнает меня. Хорошая женщина, а только, знаете, что время делает. Другой я стал, обносился, и кровей во мне мало. Как думаете, товарищ лейтенант? — спросил он меня с доверчивостью, как своего, волховчанина.

    На вид ему было лет 35—36, худое лицо с большим, чуть крючковатым носом, на коже побелевший загар, глаза небольшие, чистые, весь он сухой, жилистый, чем-то похож на старого коршуна. Такие не приедаются в жизни, и женщины их долго любят, а жены так не устают любить до самой смерти. Я сказал об этом человеку. Он повеселел.

    — Я с женой ласковый.

    За окнами, как всегда в январе, быстро сгущались сумерки. Но люди всё не отходили от окон, кроме тех, кому далеко ехать, за Москву, на Волгу, в Сибирь. Те тихо и терпеливо курили в сторонке, не мешая чужому чувству. Поезд шёл, останавливался у маленьких полустанков, оставляя на каждом из них горстку людей. Переволновавшись, человек задремал и проснулся инстинктивно, когда поезд почему-то надолго встал на каком-то разъезде.

    — Был бы наш машинист у меня в отделении, я б ему пять суток вкатил, — сказал человек, открыв глаза. — Сбегай, узнай, чего мы застряли! — обратился он к связисту, и его просьба прозвучала, как приказание. Связист быстро вскочил и кинулся к двери. Вернулся он скоро. Мы услышали его ещё в дверях. Он радостно и будто пьяно орал:

    — Где тут волховец? Подать сюда волховца!.. Ну, друг, радуйся, пока мы тут костями трясли, в мире-то что сотворилось: ленинградская блокада прорвана! Волховцы и ленинградцы у Ладоги друг другу ручки жмут. Полное наступление!..

    Человек несколько секунд остолбенело глядел на него, затем рот его злобно дернулся, он развернулся и схватил парня за душу.

    — Ты что со мной — шутки шутишь?..

    — Да кто шутит, — парень виновато заморгал глазами. — Радио объявило. Весь народ знает…

    — Ты стой, — злобно прохрипел человек. — Я этой минуты каждой своей жилкой ждал… Пятнадцать месяцев в болоте стыл, всю кровь в гнилую воду спустил… Ждал наступления, как счастья своего ждут… А ты…

    — Да чего ругаться, господи боже мой! Тут радоваться надо.

    — Радоваться… — человек отпихнул парня. — Много ты в солдатской душе понимаешь!

    Он стащил с полки свой тощий мешочек, сунул в него чайник, захлестнул петлёй и забросил за спину.

    — Да тебе ж далеко ещё… — растерянно сказал связист, нисколько на него не обиженный.

    Человек ничего не ответил и подтянул ремень.

    — Послушайте, — сказал я на правах «земляка». — Заглянули бы хоть на день домой.

    Грустная тень, скользнула по лицу человека.

    — Нельзя, — сказал он тихо. — Я сердцем могу раскиснуть. И жену жалко будет…

    Козырнул и стал пробираться к выходу. Он уже приоткрыл дверь — клочок неуютной, смутно шевелящейся темноты возник за его спиной — затем обернулся и сказал прежним весёлым и добрым голосом:

    — Прощайте, товарищи! Я — к своим!

    ВОЛХОВСКИЙ ФРОНТ.

    Источник: Газета «Красная звезда» 19 февраля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 29 сентября 2017, 11:14
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017