Константин Симонов: В Краснодаре («Красная звезда» от 17 февраля 1943 года)
Память История и события

    К. СИМОНОВ.
    Когда дымный рассвет поднимается над опалённым, дымящимся городом и на задворках ещё стучат автоматы и то там, то тут сухо щёлкают винтовочные выстрелы, а на восточной окраине города, на булыжной мостовой толпятся женщины, дети и неведомо откуда добытый букет цветов падает в первую въезжающую в город легковую машину, — должно быть всё это вместе взятое и называется счастьем .

    Да, горят дома, невыносимо изуродованные камень и железо громоздятся кругом. Но всё-таки, что бы ни было, этот рассвет в Краснодаре — счастье, трудное, прошедшее через смерть и горе, военное счастье.

    Счастье всегда приходит к людям неожиданно, так оно пришло к ним и здесь, среди пожаров и канонады, среди всех трагических случайностей войны, к которым, как бы ни привыкли люди, до конца привыкнуть они всё равно не смогут. Уже неделю было слышно в городе, как бьют орудия. Всю эту неделю они били примерно на одинаковом отдалении. Но подобно тому, как надежда сменялась опасениями и новой надеждой, звук канонады казался то очень близким, то отдалённым, то снова близким.

    Мы приехали в город на рассвете, и за весь день нам так и не удалось ни с кем поговорить связно, основательно, до конца. Здесь все волнуются, все перебивают друг друга, все говорят обрывками фраз, вспоминают, забывают, снова вспоминают и вдруг среди речи плачут и опять торопятся рассказать, скорее рассказать о самом главном. А самое главное, пожалуй, и не выговоришь словами, потому, что это — счастье, это лучше слушается сердцем, чем выговаривается словами.

    Мы тоже волнуемся, нам тоже трудно говорить связно и тоже хочется сразу сказать обо всем. У нас тоже за день не раз слезы навёртывались на глаза, как и у многих других, входивших на рассвете в город.

    На окраине ещё стреляли, иногда стреляли на улицах, и орудия били где-то рядом. Но, казалось, весь город вышел из уцелевших от пожара домов. Одни кричали «ура», другие говорили какие-то ласковые слова, третьи, не в силах говорить, просто махали руками.

    Мосты взорваны. Чтобы добраться до центра города, пришлось долго крутиться между железнодорожных путей, и, наконец, мы выехали на центральные улицы. Стремительный удар войск генерал-майора Рослого был неожиданным для врага. Впереди горел и взрывался город. Весь этот день наши части линию за линией прорывали немецкую оборону с поспешностью людей, спасающих от огня и гибели своё родное гнездо.

    В поисках местной типографии мы выехали на одну из тихих и сравнительно уцелевших улиц. Где-то в конце её слышались звуки перестрелки, потом всё стихло. Мы остановились у ворот, чтобы спросить, куда ехать. По мостовой прямо к нашей машине, задыхаясь, бежала простоволосая, в сбившемся платке женщина.

    — Поедемте, — сказала она, — там у нас во дворе ранили командира немцы, вот прямо сюда. — Она показала на грудь, выше сердца. — Поедемте, мы перевязываем его сейчас, а кровь так и бежит.

    Мы проехали два десятка домов, вошли во двор. У стены лежал мёртвый немец, а второй, застреленный, торчал в странной позе наверху, свесившись из слухового окна чердака.

    — Он в него стрелял, вот этот, — говорит женщина, показывая на того, что свесился из чердачного окна, — а один побежал туда задворками, за ним два бойца побежали…

    Мы заходим в квартиру. На белой хозяйской постели, между сбитых в сторону, залитых кровью кружевных подушек, без сознания, в разорванной гимнастёрке лежит сержант. Грудь его наспех перевязана бинтами, сквозь которые проступает кровавое пятно. Раненому очень плохо. Вокруг него молча столпились женщины, и такое сострадание на их лицах, такое неукротимое желание всё отдать ему, всем помочь, что мне кажется, он должен выжить силой этой материнской любви, силой той крови, которую они сейчас же, не задумываясь, перелили бы в его жилы.

    Сын женщины, приютившей раненого, став на подножку машины, доехал с нами до городской больницы и, соскочив, побежал во все лопатки по тропинке к хирургическому отделению. Сейчас, он там разыщет хирурга, разыщет во что бы то ни стало, и, если тому даже будет шестьдесят лет, он побежит к раненому, задыхаясь и всё-таки не отставая от мальчика.

    В саду за больницей нас встретил человек, который в первую секунду показался нам стариком. Он был в опорках, сквозь чёрную рваную гимнастёрку просвечивало грязное тело, голова седая, всё время трясётся и дёргается, одна рука висит, как плеть. Он с трудом двигался, волоча распухшую, страшную, обожжённую ногу. Дрожа и выговаривая слова с таким трудом, что мы едва их понимали, он спрашивал, как ему дойти до коменданта. Это был военнопленный красноармеец, раненый, с перебитой рукой.

    В другом конце города был лагерь для военнопленных. Перед отходом немцы зажгли его, и там почти все сгорели. Когда стены обрушились, этот человек пополз через обломки, ему придавило ногу. Он долго не мог выползти, и нога обгорела. Но он всё-таки выполз и узнал, что сегодня, вот только сейчас пришли наши. Он почти не может ходить, но ничего, он всё равно дойдёт до коменданта и расскажет, что сделали с пленными вот они. И он тычет здоровой рукой в ту сторону, где за садом громоздится огромное кладбище свезённых сюда немцами и скопом подожжённых машин.

    К середине дня количество пленных немцев, захваченных в самом Краснодаре, переваливало на четвертую сотню. Они уже не помещались в тесном подвале дома напротив горящего почтамта. Длинной цепочкой, одного за другим их выводили из подвала, и они, спотыкаясь и жмурясь, поднимались наверх по каменным ступенькам. Когда они шли по улице, люди, стоявшие вдоль тротуаров тесной толпой, смотрели на них молча. Стояло долгое угрожающее молчание. И вдруг седой коренастый старик громко, на всю улицу сказал: «Ну, что вы на них смотрите? Не нагляделись ещё за шесть месяцев? Есть на что смотреть...» И, очевидно, какая-то большая человеческая правда была в этих словах старика, потому что один за другим люди отворачивались от пленных немцев. И они шли дальше через враждебную, но равнодушную к ним улицу.

    Да, нагляделись. Слишком нагляделись за эти шесть месяцев, нагляделись на них и на совершенное ими. И ещё продолжаем глядеть, потому что вдоль всех центральных улиц, тянутся ряды взорванных или обугленных домов и тротуары завалены битым стеклом, камнями, кусками перегоревшей жести. Даже городской парк неизвестно зачем, очевидно, просто затем, чтобы его не было, вырублен под корень.

    Каждый угол в городе — это своя трагедия, свои муки, свой ужас. Угол улицы Ворошилова и Шаумяна — виселица. На фонарном столбе висел семнадцатилетний мальчик. Следующий угол — Красной и Ленина — ещё один повешенный. Следующий угол — на столбе женщина. А дальше развалины бывшего родильного дома, где тоже три дня назад немцы собрали раненых военнопленных и сожгли. Немецкие автоматчики стояли на углу, не давая ни выскочить из дома, ни подойти к нему. Женщины обежали дом задними дворами, проломали дыру в заборе и всё-таки вытащили несколько полуобгоревших раненых. Две или три из них поплатились за это жизнью. Они были застрелены тут же у забора заметившими их немцами.

    Краснодар — столица Кубани, один из старейших русских городов на Кавказе. Когда немцы входили в город и совали в руки детям грошовые шоколадки, четыре кинооператора с четырёх равных углов снимали это. Потом немцы, разломав несколько заборов и домов, раздавали на топливо женщинам эти краденые доски. Женщинам нечем было обогреть своих детей, и они брали доски. Четыре кинооператора с четырёх разных углов снимали это. Немцы входили сюда шумно. Они вынули из нафталина, двух рассыпавшихся от дряхлости белогвардейцев, грызшихся между собой из-за того, кому предстоит владеть заказанной в Берлине гетманской булавой.

    Люди голодали, пухли от голода, но не сдавались. Умирали, но не предавали родину. И тогда вместо ворованных досок появились плети, вместо шоколада — виселицы, вместо кинооператоров — дополнительные отряды гестапо. Немцы сначала украсили улицы кубанской столицы виселицами, а потом сожгли эти улицы, взорвали дома, сделали всё, чтобы хоть чем-то отомстить русскому народу за его непоколебимость.

    Войска уходят на запад, туда, где, отчаянно огрызаясь, дерутся последние на Кубани немцы, где дыбом стоят их разбитые машины, где теснятся, давя друг друга, на дорогах обозы, где, ругаясь, проклинают всё на свете осатаневшие немецкие солдаты. А на тихих ночных улицах Краснодара, над воротами домов, то там, то здесь трепещут маленькие полотнища красных флагов. Они маленькие, потому что прятать этот кумач — значило рисковать жизнью, его рвали на небольшие кусочки, засовывай в бельё, под матрасы, в шкафы. Но утром, едва засинел рассвет и первые отряды пошли через город, кусочки кумача, ещё ночью вынутые из-под матрасов, из шкафов — отовсюду, где они были спрятаны, заботливыми руками прикреплённые на самодельные палки, уже вились над горящими, дымными, многострадальными, но свободными улицами освобождённого города.

    И должно быть только тот, кто испытал на себе всё, что пережили люди за эти полгода, поймёт, что такое красный цвет обрывка кумача, висящего над воротами сожжённого дома. Это больше, чем радость, это — счастье.

    г. КРАСНОДАР. (По телеграфу).

    Источник: Газета «Красная звезда» 17 февраля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 20 сентября 2017, 10:54
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018