Константин Симонов: Дорога к Азовскому морю («Красная звезда» от 12 февраля 1943 года)
Память История и события

    ПИСЬМА С КАВКАЗА

    На титульном листе книги стоит гриф «Hyp фюр ден Динстгебраух» (только для служебного пользования). Это издание Германского генерального штаба: «Кавказ, от Ростова до Калмыкии» — довольно толстая, с чисто немецкой обстоятельностью изданная книга. На первом листе её помещена карта Кавказа, на которой прямыми чёрными стрелами проведены кратчайшие расстояния, пересекающие Кавказ с запада на восток. Ростов—Калмыкия — 600 километров, Ейск—Баку — 1.100 километров .

    Это на первом листе, а на последнем помещён план Баку — конечного пункта всех немецких чаяний на Кавказе, подробно раскрашенный план города, где фиолетовым цветом отмечены промышленные предприятия и красным — военные учреждения. Каждое из них аккуратно занумеровано, и против номера в приложенном тут же списке проставлено название: № 2 — «Маринеказерне» (морские казармы). № 5 — «Кригешуле фюр Оффицире» (военное училище). Имея в руках этот план, завоеватели смогли бы разобраться в восточной путанице бакинских улиц. Им осталось только одно — дойти до Баку. В августе прошлого года, когда издавалась эта книга и когда их дивизии шагали по пыльным летним дорогам Кубани и Ставрополья, путь на Кавказ казался им очень простым.

    Немцы любят геометрию. Даже кладбища у дорог они делают в виде прямоугольников и квадратов: четыре дохлых немца вдоль, четыре дохлых немца поперёк — итого 16 дохлых немцев; 40 вдоль, 30 поперёк — итого 1.200. Ну, что ж, это даже хорошо — по крайней мере нам так легче считать. Они любят геометрию, они знают, что прямая линия — кратчайшее расстояние между двумя точками. Берётся карта, на неё кладётся линейка, взмах карандаша — готово: Ростов—Калмыкия — 600 километров. Линейка слегка поворачивается, ещё взмах карандаша — готово: Ейск—Баку — 1.100 километров. Все в порядке, самолёты бомбят, танки стреляют, пехота охрипшими голосами кричит: «Дранг нах Остен».

    Все лето и осень мы занимались внесением поправок в немецкую геометрию. В августе под Кущёвской в неё вносили поправки казаки-гвардейцы. В октябре под Моздоком в неё вносили поправки пехотинцы-гвардейцы, в ноябре под Орджоникидзе — морская пехота. Русские люди вносили поправки в немецкую геометрию своим мужеством, своим огнём, своими штыками. Земля дымилась, пахло порохом, над предгорьями Кавказа клубился пепел.

    Линии, храбро проведённые по карте карандашом, все медленнее стали ползти по земле, все чаще стали изгибаться, прерываться, останавливаться. А 15 января 1943 года в ставропольской газете «Утро Кавказа» появилось помещённое скромно в нижнем углу страницы сообщение: «В целях сокращения Кавказского фронта германскими войсками оставлены города Георгиевск, Пятигорск и Минеральные Воды». Это означало, что происходившее на фронте уже нельзя было скрывать. Под Моздоком, под Орджоникидзе, под Нальчиком кончилась немецкая геометрия и началась русская. Войска Северо-Кавказского фронта перешли в наступление.

    Невдалеке от Прохладного, где Терек крутой лукой изгибается, уходя к морю, между поросших мелким кустарником берегов, посреди села в маленьком изуродованном снарядами сквере стоит скромный памятник. «Дорогие товарищи, — написано на нём. — Вы ходите по земле, вы дышите воздухом, над вами светит солнце победы, счастливой жизни. Эта жизнь легко не даётся, её добывают в жестоком бою. Отдайте всё для этой жизни, как отдали наши товарищи: лейтенант Черников, старшина Коротеев, красноармеец Мысев, красноармеец Фоминых. Помните и любите их, не забывайте, приходите к этой могиле». Я не знаю, чья рука написала эти слова, но раз прочитав их, трудно о них забыть, ибо они прекрасны. В них сочетались сразу оба высоких чувства, которые ведут сейчас наши войска вперёд, через дымные поля сражений. Это вера в свою победу, в свою счастливую звезду. Рядом с нею — готовность безропотно пожертвовать жизнью.

    Нет ничего отраднее и в то же время печальнее того чувства, которое охватывает душу, когда ты следом за наступающими войсками едешь по дорогам войны. Опрокинутые, взорванные, изуродованные немецкие машины, транспортёры, танки, мотоциклы. Скрюченные, заметаемые недолгим южным снегом немцы, и в то же время — этот такой знакомый и такой нестерпимый запах пожарища, горелого железа, дотлевающего дерева. Он преследует тебя днем и ночью, он, кажется, никогда не покинет тебя, и глаза твои становятся красными от гари и от скупых слез ненависти, подступающих в векам.

    Милая, родная, до слез любимая и в то же время, боже мой, какая печальная, опустошённая немцами земля! День — пепелища, пепелища, пепелища, сорванные кровли, свёрнутые в чёрные железные узлы рельсы, поднятые дыбом мосты. Ночь — в косых лучах фар чёрные провалы окон и сорванных с петель дверей. Кирпич, стекло, обломки и снова кирпич, стекло, обломки. Поневоле ловишь себя на том, что мстительно, злорадно, беспрестанно, не отрывая глаз, считаешь немецкие трупы, немецкие кресты, брошенные немецкие машины.

    Вон там немцы ещё шли по дороге, а вот здесь, где их настигли, расстреливая в упор, наши танки, — они свернули в поле и бросились в разные, стороны, зарываясь в грязи, падая на бок, перевёртываясь, погибая. У дороги, неизвестно какой силой поставленный «на попа», стоит огромный немецкий штабной автобус. Регулировщик не стал утруждать себя вкапыванием в землю столба, он прямо наверху автобуса прибил издалека видную дощечку с указателем «На Армавир». Это звучит гневной насмешкой над немецкими завоевателями, над их заносчивостью, их техникой. Та надпись была всего ещё «На Армавир», а сегодня мы уже пишем «На Ростов». И опять считаем немецкие трупы, кресты, машины, пленных. И нет у нас по-прежнему ни уважения, ни жалости к их солдатам, ни сожаления к их ранам, ни примирения после их смерти. Когда на последнем повороте к Армавиру мы видели лежащую у дороги, дохлую собаку с надетой на голову каской с немецким орлом, то мне показалось это большим оскорблением для собаки, чем для германской империи. Не мы начинали эту войну, не мы жгли их города, не мы позорили их женщин. Это делали они и только они, и если теперь мы все-таки оставляем им их подлую жизнь, когда они поднимают руки на наших дорогах, то это все, на что они могут рассчитывать.

    Мы бьём немцев и вынуждаем их отступать. За месяц мы прошли почти всю ту линейку от Калмыкии до Ростова, которой они так надменно пересекли свои карты. Мы не будем пересекать наших карт линейками, мы просто перечеркнём одним жирным крестом всю гитлеровскую армию, рано или поздно поставив крест на них, на всех до последнего. Немцы пишут, что они сокращают свой Кавказский фронт. Ну, что ж, пусть сокращают. Недалёк тот день, когда у них на Кавказе совсем не останется фронта. И самое великолепное то, что темпы этого сокращения диктуем им только мы.

    Тяжёлая картина открывается глазам на дорогах Кавказа, Ставрополья, Кубани. Пятигорск — дымящиеся развалины на центральных улицах города, Армавир — целый квартал, обращённый в пустыню, чёрные развалины улиц, через которые местами весь город виден насквозь. Кропоткин — сорванные крыши, пустые, мёртвые глазницы окон. Тихорецк — не утихающее пожарище. И если немцы, отступая, все-таки не успели превратить эту землю в пустыню, то это не их вина. Они предчувствовали поражение, но не предчувствовали того размаха, который оно примет. Они жгли дома, но не успевали сжечь машины, а в другом месте сжигали машины, но не успевали взорвать составы с исправными танками и орудиями. Из Пятигорска они вывозили в Армавир сундуки с награбленным барахлом, в Армавире, сокращая свой багаж, перегружали его в ручные чемоданы, а в Кропоткине они уже жгли во дворах машины со своим собственным зимним обмундированием.

    С каждым днем всё большее и большее количество врагов устилает своими трупами кубанскую землю. Они хотели её завоевать, теперь они её унаваживают. А по пятам немцев день и ночь усталые, но счастливые победой, идут наши бойцы или просто «наши», как их называет народ от Моздока до взятого на-днях Ейска. Рослый дядя, усатый партизан из Ставрополя, спокойным, размашистым шагом идёт по дороге вслед за немцами и перед собой бережно, словно нянька детскую коляску, ведёт свой батальонный миномёт.

    В Ставрополе на Новоявленной улице стоит здание, где почти полгода помещалось местное гестапо. Это неуютный, наполовину взорванный дом, с вывороченной крышей и выбитыми стёклами. В одной из его камер на стене, видимо, гвоздём, в последнюю перед смертью минуту, нацарапаны две надписи. Первая: «Нас было девятнадцать человек, никому не старше восемнадцати лет. Сейчас нас везут убивать, отомстите за нас». И вторая: «Если вы будете в Ростове, пойдите на Будённовскую улицу и скажите, моему отцу, что я...». Писавшему эти слова, видимо, не удалось их закончить.

    Мы прочли эти надписи. Мы отомстим за вас, товарищи, и за тебя, неизвестный товарищ, не окончивший своё завещание. Мы говорим тебе или твоему праху: мы будем в Ростове, мы обязательно будем в Ростове. Мы скажем твоему отцу, если он жив, что мы отомстили за тебя, и будем дальше мстить до тех пор, пока последний из тех, кому мы мстим, или поднимет руки или будет убит.

    К. СИМОНОВ.
    СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ.

    По материалам: Газета «Красная звезда» 12 февраля 1943 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 12 сентября 2017, 10:14
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020