Ленинград в декабре («Красная звезда» от 31 декабря 1942 года)
История и события

    Николай ТИХОНОВ
    1.

    Туманная мгла. Под ногами то хлюпает вода, то ноги скользят на обледеневшем камне мостовой. Тускло светят в тумане жёлтые огни автомобилей. С крыш капает, как в апреле. С реки слышен глухой бас буксира. Тёплый ветер нагибает голые черные ветки, налетая с моря. Это декабрь в Ленинграде .

    В прошлом году в эту пору птицы замерзали на лету, а в этом декабре по Ленинграду можно гулять без пальто, как в Тбилиси. Простая женщина в платке, утопая в лужах, сердита ворчит: «Вот вред-то какой ещё свалился на нас, кто это так организовал?». Ей, привыкшей к ленинградской организованности, всё это представляется чьей-то распущенностью не ко времени. Но старые моряки, кряхтя, натянув дождевики, восходят на мостики своих пароходов и отправляются в тяжёлое плаванье во льдах по Ладоге, тоже награждая озёрного бога нелестными словами.

    Идёт семнадцатый месяц блокады. Стоят самые тёмные дни, самые короткие. Вечер наступает так рано, что кажется, будто звезды не уходят с неба и только на какое-то время закрываются низко висящими облаками. Это делает город ещё более мрачным, ещё более фантастическим. Можно вспоминать стихи Блока, рождённые такими вот туманами, когда город исчезает вдруг или появляется в диковинном освещёнии случайных огней. Вырастает освещённый фонариком пешехода дом с колоннами, типичный ленинградский дом, в нём могла жить Пиковая дама. Звучат подковы конного разъезда. Радио передаёт симфонию Бетховена. Дальние прожекторы расплываются жёлтыми вспышками над крышами, и вдруг скрежещёт танк, как заблудившийся стальной вверь, мокрый, тяжёлый, новый, — он идёт на фронт.

    Можно ли забыть, что рядом фронт, тоже закрытый туманом, пронизанный сыростью, с размокшими траншеями, с сырыми блиндажами, с ночными схватками и огневыми налётами? Нет, этого ленинградцы не забывают никогда, они не забывают этого потому, что вся их жизнь посвящена одной цели: работе на оборону.

    Идёт жизнь, похожая на жестокую, красочную и правдивую до боли книгу. В ней всё самое разное существует сразу! Вы входите в цех огромного завода. Вы видите необычайную картину. В этом работающем, брызжущем искрами, полутёмном цехе, только приглядевшись, вы замечаете маленькие головы, старательно наклонившиеся над станками. В глазах подростков столько сосредоточенности, в их руках, маленьких и быстрых, столько уменья, в их маленьком сердце столько недетского спокойствия! Вам торжественно показывают бесконечные ряды автоматов, новеньких, блестящих, готовых к бою. Эти автоматы выбросят смертельный ливень, уничтожат новые тысячи врагов великого города.

    Переверните страницу этой книги, и вы увидите, как в расплывшихся сугробах крадутся грязные, спотыкающиеся фигуры, которые будут покорно подымать руки, когда танки преградят им дорогу и наши красноармейцы увидят смуглые лица, перепачканные грязью и копотью, увидят рваные полосатые одеяла на плечах, слезящиеся от ветра глаза и дрожащие руки, поднятые над головой. Они не понимают ни по-русски, ни по-немецки — это испанские перебежчики из остатков «голубой дивизии» — это выходцы из чудовищного лагеря, расположившегося перед Ленинградом. Шпана Европы сидит там, дуя в окоченевшие пальцы, похожая на изголодавшихся, мокрых, запаршивевших волков, залёгших в поле перед человеческим жильём.

    Перед нами тигр из ленинградского зоосада — благородный и прекрасный зверь. Это тигр — единственный в мире. Такого второго нет нигде. Он стал вегетарьянцем. Он ест постные щи и лежит часами, раздумывая о том, почему он до сих пор не ел такого непонятного и вкусного блюда. Какие странные времена, когда титры становятся вегетарьянцами, а перед великим городам второй год лежит лагерь полузверей-людоедов? Эти людоеды бросаются к орудиям и начинают неистовый обстрел города, как будто за несколько часов хотят стереть его с лица земли.

    2.

    Это печальное зрелище. Снаряды свистят, воют, дребезжат, несутся по улицам, залетая в подвал, вонзаясь в башенку над домом, ломая стены третьего этажа, ударяя в асфальт, в рельсы, в деревья. Улицы пустеют, дождь стёкол сыплется отовсюду, свистят кирпичи, вырванные по кускам, летят оконные рамы, кое-где вспыхивает ведший неяркий огонёк пожара.

    Декабрьский обстрел города длился однажды два с половиной часа, упорный, страшный, бессмысленный. Снаряды ударяются перед театром, где все слышат грохот разрыва, но театр живёт своей жизнью, и только артисты, невольно прислушиваясь к взрывам, ещё старательней играют свою роль, и зритель следит с неослабевающим вниманием за тем, что происходит на сцене. Он пришёл отдохнуть в театр, и его не может вывести из себя рвущийся рядом снаряд.

    Артисты в театре на своём боевом посту, как и машинистка, не имеющая ничего общего с пушками или самолётами. Она сидит, стуча на машинке, и на какой-то запятой красное пламя закрывает перед ней комнату, и когда дым рассеивается, она сидит, держа руку на валике машинки, с оторванной снарядным осколком головой. Она погибла на боевом посту, другая машинистка садится на прибранное место и продолжает работу. Смена машинисток произошла, как смена часовых.

    Архитекторы шли посмотреть разрушения, причинённые дому недавним немецким обстрелом — они нашли возможности восстановить здание. Когда они возвращались, новые снаряды уже гудели над головой. Через минуту они простились на углу. Следующий снаряд убил старого архитектора, как бы мстя ему за то, что он своей работой побеждает варварство бомбардировки. И что же — разве завтра не приступят к работе новые архитекторы?!

    Враги, бессильные взять город, злобствуют, не понимая, что для каждого жителя города его дом стал боевым кораблём, где он знает своё место. И, как моряк красит в белое своё судно, чистит его, таскает в тяжёлых мешках уголь для своих котлов, дежурит на палубе, несёт вахту, хотя вокруг него не бушующее море, а уже второй год тихие гранитные берега и заснеженные линии домов на набережной, так и простой житель предан своему бытию, как самой строгой службе.

    В городе царит лозунг, необычный в блокадное время, но своевременный и глубоко советский — любовь к своему жилищу! Даже кают-компании есть на этом огромном ленинградском корабле-доме. В подвале, где бомбоубежища, устроены красные уголки. Это помещение, где собираются все, кто свободен, кто хочет поговорить с соседом, отгладить белье, выслушать лекцию о международном положении.

    И у себя наверху, в квартире ленинградец с осторожным взиманием повёртывает выключатель, и — о, чудо — горит маленькая электрическая лампочка и этот ровный мягкий свет гонит прочь кошмар прошлой зимы, голодной и тёмной. Лампочка в квартире ленинградца — победа, достигнутая трудам изобретательства и настойчивости. Она не простая лампочка, какая горит в любом городе любой страны. Когда-нибудь мир узнает, как изобретателен и стоек в своих поисках был ленинградский человек, какие он сделал открытия и как внёс их, словно новое оружие, в свою оборону.

    Лозунг «любовь к своему жилищу» подразумевает и второй: «внимание к человеку». Для этого ленинградцы создали новый тип работника — политорганизатора дома. Это человек, который для каждого дома является как бы его полпредом. Он сменит управхоза, если тот оставит жильцов без воды и света, он поможет дому в любой нужде, он посоветует, как лучше отдохнуть, он ответит на вопрос, как доставить домой дрова, как эвакуировать в больницу заболевшего жильца.

    Ленинградцам, проведшим в городе всю блокаду в трудах и борьбе, кажется, что они не изменились, что они остались такими же, как были в мирное время. Нет, они изменились, как изменяется человек, совершивший путешествие сквозь все препятствия, выдержавший множество бедствий, в которых потребовалась вся воля и вся сила духа. Когда снова соберутся все рассеянные по стране и находящиеся в армии ленинградцы, тогда этот славный гарнизон, стоявший столько времени на своём посту, почувствует, наконец, великую усталость и великое удовлетворение.

    И медаль из нержавеющей стали, на которой сверкает шпиль адмиралтейства, медаль на шёлковой красной муаровой ленте с серебристыми полосками по краям, с надписью — «За оборону Ленинграда» будет знаком самой большой признательности советского народа защитникам великого города. Эта скромная медаль, переходя из поколения в поколение, расскажет потомкам о том, каковы были их неистовые в любви, и ненависти предки, и она без слов будет свидетельствовать о том, что делал ленинградец в дни великой отечественной войны. Потому с таким почтительным вниманием, гордостью говорят ленинградцы об этой медали.

    3.

    Ленинградский фронт страшен врагу даже своей неподвижностью. Второй год немец, кутаясь в потёртую шинель, всматривается в туман, за которым лежит, как заколдованный, Ленинград.

    Гремят кое-где батареи, миномёты набрасываются на какую-нибудь линию укрепления, иногда пьяные немцы выходят цепью и нестройно идут под расстрел. Летят разноцветные ракеты, чтобы нервный фриц, боящийся неожиданной нашей вылазки, мог просматривать снежное пустое поле с минными бугорками, но в душе разбойника невесело. С тоской видит он тёмный бастион Пулкова, и притаившиеся форты Кронштадта, и ясно ему, что этого города, ему не взять никогда. Он не хочет только думать о том часе, когда он побежит по скользким дорогам, гонимый страшными ленинградскими танками, подхлёстываемый огнём легендарных орудий и атакуемый неотвязными штурмовиками.

    Проходят по переднему краю снайперы в белых халатах, неутомимые истребители вражьей силы. Перед ними совсем близко горят какие-то деревянные постройки в Пушкине. В холодном воздухе дым ложится слоистыми полосами. Не узнаем мы своего Пушкина, разорённого, разбитого, пустого. От Екатерининского дворца остались одни развалины. Стена лицея обвалилась, но всё ещё блестят золотые маковки на дворцовой церкви, темнеют вершины деревьев в старом парке.

    Война знает могучие сражения, где сталкиваются огромные массы, где конница мчится, сверкая обнажёнными клинками, сопровождаемая кавалерией неба — истребителями и новыми кавалергардами полей — тяжелолатными танками, но и в мелких стычках погибают бойцы, рождаются герои. День и ночь происходят схватки, короткие, мелкие, упорные, бойцы ходят на разведку, доставать «языка».

    От случайного снаряда погибают командиры, видевшие весь ад больших сражений, испытавшие самые жестокие штурмы. Так погиб неустрашимый и стойкий большевик — воин Бениамин Оганесович Галстян. Кто на Ленинградском фронте не знал Галстяна? Я помню его ещё в лесах Карельского перешейка перед линией Маннергейма, в студёном лесу, во вьюгу и свирепый мороз обходящим передний край под убийственным огнём белофинских дзотов. Я видел его в лесах Шелони, в знойные августовские дни прошлого года, видел его на передовой среди ржаво-тёмных кустов предневской равнины, где вдали темнели трубы Ижорского завода.

    Галстян был из тех людей, к которым привязываешься сердцем. Он был добрый и отзывчивый человек, бесстрашный и решительный. Трусов он ненавидел всей душой, он говорил просто, и в словах его была народная правда, так как сам он был сын простого народа и пришёл к нам издалека — из горячей, высокогорной Армении. В его словах жил темперамент южного, всегда взволнованного человека.

    Как он любил храбрых, стойких людей — у него всегда были записаны в книжечку новые имена и особые случаи, и этих имён и случаев у него было много. Я помню один такой разговор — стиль у него был своеобразный, очень задушевный и доходчивый — он говорил:

    — Запиши, пожалуйста, это такой храбрец, каких мало. Смотри, что он сделал. Он первым, понимаешь, первым, ворвался в Сольцы, на плечах немцев, первым захватил аэродром. Командира роты ранило, он говорит: я — командир, ведёт их дальше, бьёт немцев, гонит… Это такой человек, пожалуйста, запиши его на память. Он комсомолец, Алексеев Николай Александрович.

    В другой раз, когда, разговор шёл о настоящей и мнимой храбрости, он сказал:

    — А вот, ты понимаешь, есть у меня Губко, политрук, ничего особенного. Что он делает? — боеприпасы возит. Невидное дело, там стреляют — ты вози. Что ты скажешь, молодец он или нет? Поди, разгадай. Я тебе скажу — молодец! А почему? А потому, что если боеприпасов нет — операция может остановиться, опоздали боеприпасы — будет беда, дорогой, а если везёшь их под огнём — нужно крепкий характер, а если каждый день с утра до вечера под огнём возить — сколько крепких характеров нужно иметь, подумай и скажи, молодец он или нет — он никогда, ни разу с боеприпасами не опоздал. Он — молодец, настоящая работа!

    Галстяна любили искренне бойцы и командиры, и его нельзя было не любить. Он погиб от прямого попадания снаряда в блиндаж. Он был воин, созданный для боя. Случайный снаряд во время боевого затишья стал роковым для него. Имя Галстяна мы занесём в неистребимые временем списки героев, защитников Ленинграда, и будем вспоминать его всегда, как прекрасного патриота нашего великого города.

    … Кончается год, полный битв и озарённый светом побед нашего оружия. Мы будем праздновать новый год в кругу друзей, вспоминая ушедших и отсутствующих, но мы будем помнить, что там, за чертой наших сторожевых охранений лежит родная земля, полная муки, где в темноте под ярмом живут советские люди — их надо спасти, их надо освободить. В этом задача наступающего года. В этом наш долг, наша честь, наша клятва и наша победа.

    г. ЛЕНИНГРАД.

    Источник: Газета «Красная звезда» 31 декабря 1942 года


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017