Ленинград в ноябре («Красная звезда» от 28 ноября 1942 года)
История и события

    Н. ТИХОНОВ
    1.

    Снег лежит на крышах, на улицах. На Неве плывшее сало смерзлось, остановилось, превратилось в чешуйчатое серое поле. Нет больше пути буксирам и пароходикам. Черной тушью нарисованы деревья. Зима. Вторая блокадная. Ленинградцы уже таскают дрова на санках. По утрам убирают снег закутанные в платки женщины. На окнах слабые ледяные узоры. Нет-нет пахнет теплым ветерком — и уже липкая грязь на тротуарах, и Неву развезло — промоины блестят свинцовым блеском.

    Странны открытые окна в квартирах. Это владельцы жилищ ушли на производство, перешли на казарменное положение и не возвращаются домой неделями. Старые развалины, к которым пригляделся глаз, не привлекают больше внимания пешеходов.

    Ленинград в ноябре всегда мрачен. Стоят темные дни. В мирные времена в раннем освещении витрин, в разноцветном сиянии окон, в грохоте и гуле уличной сутолоки, в звоне бесчисленных трамваев и автомобилей ранние сумерки не были так заметны. Они во всяком случае были обыкновенны, как лондонские туманы. Сейчас эти туманные, холодные вечера по-особому значительны.

    Если писать день за днем летопись города, то как будто ноябрь не очень отличается от октября, однообразная осень сменяет однообразное лето, и даже война не представляет особых трагических эффектов. На самом деле это не так. Как солдат на фронте из новичка делается ветераном, гордится рубцами и ранами, подвигами товарищей, втягивается в походную жизнь,— так втянулись и жители Ленинграда в свою необыкновенную каждодневную работу. Повесть жизни каждого очень разнообразна. Когда-нибудь тысячи дневников лягут на стол историка, и тогда мы увидим, сколько замечательного было в незаметных биографиях простых русских людей.

    Какое трогательное внимание друг к другу родилось в первую военную зиму среди мрака и холода. Оно осталось и сейчас. Профессор колет дрова за больную уборщицу и отдает ей продукты из своего пайка. Почтальон на вопрос: «Что-то писем давно нет? Вы не теряете ли их?», испуганно отвечает: «Что вы, что вы! Да разве можно сейчас письма терять. Ведь пишет-то кто? С фронта пишут, родные наши, уехавшие наши пишут — мы ведь понимаем, какое это дело». Маленькая девочка, вернувшаяся из школы, не может дотянуться до звонка своей двери. По соглашению с соседями она звонит к ним, у них звонок ниже, и они уже дают знать в ее квартиру. Стали бы в другое время возиться с маленькой соседкой! Но сейчас люди понимают, какое это дело.

    В трамваях в послеслужебные часы неимоверная давка, но вы не услышите ни крика, ни истерических воплей, ни ругани. Нервы подтянуты, все держат себя собранными, и уж лучше помучиться, да не ходить пешком, как в прошлую зиму. Хватит — находились. Милиционер через газету извиняется перед гражданами за невольные строгости, за придирки с проверкой документов. Война, осада — надо понимать, граждане.

    И граждане понимают. Их политическое сознание выросло. Их ежедневное общение с бойцами и командирами, приезжающими с фронта, с родными и знакомыми превратило всех в одну огромную семью. Неожиданно приходят вести о подвигах, совершенных близкими, и тогда люди радуются шумно; прибывают вести о смертях, — тогда выходят в соседнюю комнату, чтобы гость не видел затуманенных глаз.

    Ленинградцы всегда были сильны своим особым чувством коллектива. И приход великого праздника Октября чувствовался еще задолго до самого дня 7 ноября. Приятно было сказать: в нашем городе родился Октябрь, вся страна вспоминает сегодня Ленинград, не может не вспомнить. Рабочие, делавшие Октябрь, отправились в части, как живые свидетели событий, бывших 25 лет назад. Новая сила вспыхнула в воспоминаниях, особая гордость звучала в словах: я помню, как брали Зимний, я лично видел Ильича, я стоял в карауле у Смольного, от нас все пошло — от питерцев, с этих вот улиц…

    2.

    Подняли старое славное знамя Петросовета, врученное городу вместе с орденом Красного Знамени за его героическую оборону в 1917 году М. И. Калининым, сказавшим тогда: «Вручая это знамя, я могу сказать, что все рабочие и крестьяне могут быть вполне уверены в том, что питерские рабочие, закаленные в борьбе, никогда не отдадут этого Красного знамени. Они привыкли брать, но не отдавать знамена».

    Это знамя привезли на митинг в одну часть, и бойцы клялись под этим знаменем отстоять город революции, разгромить врага. Старые питерские рабочие и работницы с жадным любопытством, пытливо и любовно всматривались в лица этой молодежи, что проходила мимо знамени. Шли молодцы с загорелыми, обветренными лицами, научившиеся в долгих боях бить немцев. Они шли с винтовками наперевес, печатая шаг. Они были одеты скромно, их шинели поистерлись, ботинки у иных поизносились, но это шли настоящие фронтовики.

    Война стала бытом города, и уже вспоминали прошлогоднее: наверно, немец со злости перед праздником начнет снова бомбы бросать. И действительно, начались налеты. С привычным храпением и свистом падали бомбы на жилые дома, на пустыри, в воду. Воздушные разбойники спешили и не старались выбирать цель. Мрачно разбирали завалы ленинградцы, быстро ликвидировали последствия, копошились, как в муравейнике, молча и упрямо. Да в больницах прибавилось раненых, в детских домах появились новые сироты, на Аничковом мосту — решетка другого рисунка, кое-где выросли новые руины, — и все. Никого это не устрашило, не испугало, праздник остался праздником с неожиданным подарком: городу дали свет во все квартиры. Два дня при электрическом свете сидели ленинградцы за скромными праздничными столами.

    По-другому, чем в прошлый год, слушали речь Сталина. Тогда было все напряжено до предела. Враг подходил к Москве. Слишком мрачно было на душе, и слова вождя вливали бодрость в сердца измученных людей. Сегодня слушали с трепетным ожиданием и уверенностью в победе. Легенда о непобедимости врага была уже в прошлом, зима не пугала неизвестностью, не было непреодолимых трудностей, не было тревоги и тягостного ожидания. «Будет и на нашей улице праздник!» — сказал Сталин. Будет! — как это, повторили все.

    Красные флаги развевались на домах. Кино и театры были переполнены. Странно было, что в нескольких километрах в блиндажах и дзотах сидят немцы и всматриваются в туман, за которым лежит недоступный город, где люди идут в театр, ездят на трамвае на службу и даже ходят в гости. Снаряды падали в темноте. «Это в соседнем квартале», — спокойно говорил хозяин гостю и продолжал беседу. Ленинградцы покупали в комиссионных машинах старинные вещи и делали подарки.

    В зале, где на трибуне четверть века тому назад стоял Ленин, объявляя новую эру в жизни России, звучали слова доклада, и зал встречал бурной овацией выступление руководителя ленинградской обороны товарища Жданова. И то, что этот исторический зал был тот самый, с такими же широкими колоннами, залитый светом, наполненный представителями города, армии и флота, то, что в нем повторялись слова, сказанные тогда, — запоминалось навсегда, проникало в самую глубину души, трогало до слез.

    Так хотелось выйти из прекрасного здания и увидеть иллюминованный город, нарядные толпы, танцы не площадях, безудержное народное веселье. Но люди шли в темноту и расходились на боевые посты, на дежурства, на срочную и непрерывную работу. Не было безудержного веселья, но была спокойная уверенность в завтрашнем, дне, в своих силах, в могуществе великой партии, великого народа, в том, что мы победим, не можем не победить.

    Всюду проходили собрания, читались доклады, делились воспоминаниями. Перед молодыми бойцами, пришедшими из самых дальних концов страны, вставало ясное видение прошлого, претворенное заново. Октябрь! «Мы не отдадим его завоеваний!» — говорили делегаты с фронта, рассказывая о своих боевых делах. Патруль спрашивал у группы красноармейцев, почему они долго стоят на одном месте на площади перед дворцом.

    — Да подожди, братки, — отвечали красноармейцы, — мы ведь не здешние. Надо же все рассмотреть, где что было в Октябре. Ведь мы город-то защищаем, а города не знаем. Первый раз видим.

    — А! Ну, тогда смотри и запоминай, чтоб на всю жизнь, — говорили патрульные.

    В эти же дни вручали гвардейское знамя одной славной дивизии. Преклонив колена, стояли полки. Товарищ Жданов говорил речь. Кругом было тихо и торжественно Только что замолкла стрельба зенитчиков, отгонявших любопытствующие немецкие самолеты. Товарищ Жданов говорил о достоинствах гвардейца, о высокой чести сражаться в первых рядах, об обязанностях и долге гвардейских частей. Слова гвардейской клятвы гудели по рядам. Полковник Краснов, светлоусый, высокий, лихой воин, вспоминал прекрасные дела дивизии: бои на перешейке, необыкновенный путь по ледяным просторам залива в обход Выборга, потом дорога великой отечественной войны, когда дивизия, первая во всей Красной Армии, остановила немцев, разбила отборные эсэсовские части и гнала их по грязи за Сольцы.

    Одним только озабочены были гвардейцы. Когда же, когда же снова в наступление? Надо гнать немцев из-под Ленинграда. Пора! Засиделись они вокруг города. Так говорят не только в дивизии, но и во всей армии, и не в одной. Так говорят и все ленинградцы!

    3.

    И вдруг, когда дни шли один за другим, наполненные темпом будничной усиленной работы, над всем городом прозвучало слово: победа! Оно появилось, это первое известие, так неожиданно, как будто было рождено силой народного желания.

    Будет и на нашей улице праздник! Вот он, этот весенний день зимой, малиновый звон невидимых колоколов, раскаты грозы в сумрачном небе. Победа под Сталинградом! В последний час! Что может быть радостнее этих сообщений. Город всколыхнулся, и незнакомые люди разговорились, как старые знакомые. «Немцев побили»,— кричали школьники. «Немцев побили»,— восклицали старики, перебивая друг друга. Многие плакали от радости у микрофонов.

    «Они любили окружения, — говорили одни. — Вот оно на их голову!» «А пленных-то, пленных-то! — восклицали другие. — За пятьдесят тысяч перевалило». «Да куда их, нехристей, кормить еще такую ораву», — бормотала старушка. «Что ты, бабушка, понимаешь, — кричал внук. — Мы орудий у них больше тысячи забрали, а добычи-то: складов, машин — не сосчитать. Вот это да!» Ликование, всеобщее и неудержимое, охватило всех от мала до велика.

    — Когда же мы, когда же мы начнем? — спрашивали бойцы друг у друга. — Сталин знает когда, не торопись. Он скажет и час, и место, когда дело до нас дойдет. Учись хорошенько, готовься, будь на чеку,— и дождешься, — говорили нетерпеливым командиры.

    Весь город живет только известиями со Сталинградского фронта. И, словно символ великих побед, вдруг над зимним городом вспыхнула многоцветная яркая радуга. Ее блестящие, светящиеся концы терялись на горизонте, но она стояла, как великолепные ворота в будущее. Радуга в зимний ноябрьский день в Ленинграде! Никто не помнит подобного. «Вот увидите, — говорят ленинградцы. — Это уже знак такой победы, какой никогда не было».

    И действительно, радуга была непонятна и грандиозна. Она стояла над городом, а потом начал тускнеть один конец, как будто он удалялся туда, в далекую степь, грохочущую разгромом немцев, встал над нашими полками и соединил, протянувшись над всей великой родиной, два города-бойца. Пусть ученые объяснят потом это удивительное явление. Народ же его объяснил так: пришло время нам пройти в ворота боевой славы. Будет и на нашей улице праздник!

    Источник: Газета «Красная звезда» 28 ноября 1942 года

    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 09 февраля 2017, 12:25
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017