Волгарь («Красная звезда» от 22 ноября 1942 года)
Память История и события

    Командира тяжелого миномета Ивана Полякова на батарее с уважением называли отцом, но не потому, что Поляков по возрасту старше других бойцов. «Отец» выглядел довольно молодым дли своих сорока с лишним лет, и лишь морщины, прорезавшие лицо, говорили, что он прожил большую жизнь. Свыше четверги века назад Поляков уже был солдатом, он воевал с германцем под Слуцком и Пинском, а в 1918 году вступил в ряды второго царицынского полка и защищал родной город в дни его осады.

    Шутка сказать! Сколько лет прошло с той поры. За это время много воды утекло в Волге, но Полякову кажется иногда, что все это было вчера… Он сравнивает прошлые и нынешние дни, и многое сегодня напоминает ему восемнадцатый год: и подковой стиснутый город, и холодный октябрьский ветер, и громовые раскаты артиллерии. Волга течет у города такая же широкая, и кровь струится повсюду… Только был Поляков тогда стрелком, сейчас стал минометчиком. Только не было тогда такого страшного огня, не было и «музыкантов», как прозвали бойцы немецких пикировщиков за их вой. Не было и этих пожарищ вокруг.

    Все места прошлых сражений Полякову хорошо знакомы. Он знает город и окрестности Сталинграда, как свои пять пальцев. Не было в городе почти ни одного нового дома, в который он, искусный плотник, не забил бы свой гвоздь, не поставил раму, двери. Он гордился тем, что строил почти все основные цехи Тракторного завода и в награду получил две почетных грамоты. Он строил дома во всех уголках Сталинграда — на Балканах и Даргоре, Бекетовке и Ельшанке, в «Малой Франции» и «Большой Франции», на Верхнем и Нижнем поселке Тракторного, в поселке «Красного Октября». Весь город был для него одним гигантским домом, в котором он знал каждую комнату, каждый этаж. Он воевал с немцами в своем родном доме.

    Поляков был влюблен в свою гражданскую профессию и часто с увлечением рассказывал бойцам о красоте плотничьего труда. Как радуешься, когда возводишь леса нового здания, стоишь наверху, посмотришь вокруг — широта! Город видишь, сколько настроили заводов, сколько насадили садов и парков. Волга рядом течет могучая, полноводная, светлая…

    Своих минометчиков Поляков знал и по их прежним профессиям. Заряжающий Игнатов был слесарем, подносчик мин Курдюков — обрубщиком, боец Юнкин — арматурщиком. На войну «отец» смотрел, как на работу, тяжелую работу — она требует много труда, умения и сметки. Часто нужно перетаскивать тяжелый ствол и опорную плиту миномета, ящики с минами. Днем в городе подносить мины к огневой позиции почти невозможно — это стоило слишком многих жертв. Мины поэтому запасали ночью. Нужно было сто мин — Поляков запасал полтораста-двести.

    — Жаден ты, отец, — говорили ребята.

    Но жадность эта была оправдана — по опыту Поляков знал, что день будет горячим, мин может нехватить, и придется тогда носить их днем, под огнем противника. Это будет стоить лишней крови, и весь расчет запасал мины почти всю ночь. Люди валились с ног от усталости. Спать приходилось не больше трех часов в сутки, а с утра начиналась боевая горячка, она продолжалась до темноты. Но никто не жаловался на усталость, люди понимали — иначе нельзя.

    Иногда в бою Полякову казалось, что он находится на строительной площадке, где тучей вьется пыль, стоит оглушительный грохот железа, скрежет камнедробилок и бетономешалок. Но это была не стройка, это была война — стихия разрушения, из которой снова должно возникнуть светлое здание нашей жизни.

    Ни в одном расчете не было такого прочного и уютного блиндажа, как в расчете Полякова. Вырытый на склоне широкого крутого оврага, с толстым настилом в четыре наката, блиндаж был хорошим и почти безопасным укрытием от немецких мин и бомб и удобным минометным гнездом. На дверях блиндажа «отец» приклеил вырезку из газеты с очень понравившимися ему словами Суворова: «Бей неприятеля, не щадя ни его, ни самого себя, дерись зло, дерись до смерти, побеждает тот, кто меньше себя жалеет». В минуты затишья в блиндаже собираются бойцы. Им интересно послушать старого солдата, много повидавшего на своем веку. Поляков для них — это живая история Царицынской обороны. Он — биография славного города, который они защищают. «Отец» показывал бойцам места прошлых боев, рассказывал, как отбивали тогда атаки красновцев, как туго было с патронами и снарядами, как приехал Сталин, и с ним защитники города почувствовали себя вдесятеро сильнее.

    — А с товарищем Сталиным разговаривать не довелось? — спрашивал Полякова кто-нибудь из молодых минометчиков.

    — Не хвалюсь, ребята, со Сталиным разговора у меня не было, а близко его видел и в городе, и в окопах с Колей Рудневым. С Пархоменко пришлось несколько раз говорить…

    Иван Поляков любит вспоминать, как он жил в Сталинграде до войны. Работал бригадиром на «Красном Октябре», зарабатывал неплохо, свой домик имел, вишневый сад. Росли дети, старший сын Юрий учился в тракторном техникуме, дочь Таисия в химическом. Город, его город рос, как в сказке. Такую жизнь стоило завоевывать тогда, четверть века назад, и тем более драться за нее теперь!

    Страстный патриот родного города, Поляков гордился его историей, его славой, его работой. Он был доволен, что минометы в батарее были свои, сталинградские. И мины тоже сделаны на родном заводе. И большинство бойцов его батареи были земляками — баррикадцами, тракторозаводцами, краснооктябрьцами. Все они — и рябоватый слесарь Игнатов, и лысый арматурщик Юнкин, и веселый здоровяк Четверик, и дюжий старшина Токарев, и стекольщик Савин, и обрубщик Курдюков были честные, разумные парни, храбрые и дисциплинированные бойцы. Они только недавно надели красноармейские шинели, и командир дивизиона майор Цыганков называл их рабочей гвардией. Тяжелые минометы точно били по целям, обрушивая на врага убийственный навесный огонь. Многому молодые бойцы научились у Полякова. Посмеиваясь, он рассказывает, что лишь однажды его ребята сробели, да и то не перед немецкой, а перед своей миной. Она застряла в стволе. Нужно было ее вытащить.

    — Ну, я снял ствол с опорной плиты, наклонил его и тихонько выталкиваю мину. Смотрю на ребят, а они лежат, глядят во все глаза, не шелохнутся. Вот, думаю, вроде не из робких парни, немца не боятся, а от своей мины сробели. Вытащил я мину: зарядил и отправил к немцам, чтобы не пропала зря. Спрашиваю: «Вы что трясетесь?». А Юнкин отвечает: «Да мы ее силу знаем, как грохнет, значит блин...» А сами смеются.

    По дну оврага протекает маленький ручей. На гребне оврага стоял деревянный павильон. Сюда, бывало, Поляков заходил после работы выпить кружку пива… Четвертый день батарея не меняла огневой позиции. Немцы уже обнаружили ее и засыпали овраг минами, бомбили с воздуха. Но менять огневую позицию было невозможно. Слева — немцы, позади — Волга. Вылезать из оврага на ровную площадь справа — значит погубить миномет. Приходилось сидеть на месте. Опять прилетели «музыканты-визгуны» и сбросили несколько десятков бомб. Загорелись баржи на берегу. Столб густого дыма вырос над гребнем оврага и поднялся высоко в небо… Один за другим выбывали из строя минометчики — свои и соседних расчетов. За свой долгий солдатский век Поляков видел немало смертей, но каждый раз гибель товарища волновала его сердце. Вот смертельно ранен Кабаков, осколок пробил ему грудь. Розовая кровь пузырится у него на губах. Ранен старшина Токарев. Он не захотел уходить в санбат: «Я еще могу драться». Минометчики не сошли с поста. Нужно было отбить атаку немцев.

    — Видишь большой белый дом за элеватором, — спрашивал Полякова младший лейтенант Моторин, — за ним дом под красной крышей? Бей по красному дому, там автоматчики и орудие немецкое, целься лучше, пушка эта житья нашим не дает.

    Как же плотнику Полякову не знать красного дома за элеватором. Два года назад он строил этот дом. Кто поймет сердце человека, которому приходится разрушать здание, построенное им самих и чудом уцелевшее среди других. Но в доме был враг, и некогда было думать. Поляков особенно тщательно определял расстояние, поставил прицел, сам зарядил орудие, и через мгновенье дом под красной крышей исчез в облаке серого дыма.

    … Командир дивизиона приказал Полякову взять четырех бойцов и съездить на завод за минами. Поляков сидел в кабине рядом с шофером. Тяжко вздыхая, смотрел он на страшные картины обезображенного города — огромные пепелища, разбитые в щепки дома, изрытые воронками улицы. Вот обгорелые стены универмага с чудом сохранившейся зеленой вывеской: «Универмаг открыт от 9 часов утра до 6 часов вечера». Вот большой белый дом, разрушенный прямым попаданием фугаски. Поляков вспомнил, с какой торопливостью строили они его. Подъемников не было. На себе таскали балки и стропила, уставали, но были довольны, что за два месяца «отгрохали» здание. Война шла в квартирах сталинградских инженеров, в домах рабочих, обсаженных вишнями и кленом, в оврагах и парках, на широких площадях, залитых асфальтом. Минометчик смотрел и думал: сколько богатства гибнет, сколько приходится делать расхода на немцев. Ему казалось, что город — это он сам, и каждая немецкая бомба, каждый снаряд бьет по его телу. Город был его жизнью и смертью. Сейчас он напоминал собою огромное кладбище, где каждый дом — скелет.

    Был ясный день, но над Сталинградом нависли дымные тучи пожаров. Третий месяц люди не видят настоящего цвета неба над городом. Чем ближе подъезжал Поляков к заводу, тем яростнее и тоскливее становилось на душе. Вот и родная улица. Поляков вспомнил ту ночь, когда немецкая бомба разрушила его домик. Он спал в маленьком вишневом саду. Жену и двух маленьких сыновей он поместил в погребе. Ночью, когда началась тревога, плотник разбудил сына:

    — Юрий, идем в погреб?

    Сын натянул на себя одеяло и недовольно пробурчал:

    — Опять погреб…

    В эту минуту над головой раздался свист, и невдалеке упала бомба. Взрывная волна отбросила обоих к изгороди.

    Утром в разрушенном домике плотник нашел под кроватью семейную фотографию и спрятал ее в карман. Внутри у него все кипело. В тот же день Поляков ушел на фронт. Вскоре стал минометчиком, и у кладбища, где второй царицынский полк отбивал атаки красновцев, бывший боец этого полка Иван Поляков дал первые выстрелы из тяжелого миномета…

    Пока грузили машину, Поляков побежал узнать, где его семья. На углу Гранитной он встретил смуглого босоногого мальчугана с мешком за плечами. Поляков узнал маленького сына знакомого машиниста.

    — Куда это ты, Толя? — спросил он мальчика.
    — За Волгу!
    — А отец где?

    Мальчик опустил глаза, видно было, что он напрягает силенки, чтобы не расплакаться. Отца убило осколком бомбы.

    — Ничего, Толя, — сказал старый солдат, — не плачь, я им дам!

    Как он еще мог утешить мальчика? Подошла старуха-соседка. Она тащила огромный узел.

    — Сжег меня немец, Иван Семенович. Сидела в доме, не хотела уходить за Волгу, угол-то свой, понимаешь сам, бросать жалко. А сейчас одни уголечки остались от дома. Вот все именье мое! — Старуха с ожесточением толкнула свой узел. — А твои уехали за Волгу, видела их.

    Она взвалила на спину большой, вдвое больше ее, узел, и они пошли — осиротевший мальчик и бездомная старуха.

    Минометчик проводил их долгим взглядом, затем, вспомнив, что его ждут, сразу заторопился. Всю дорогу он торопил шофера. Его душа жаждала одного — бить немца, бить за слезы детей, за уголечки сожженного дома соседки, за израненный и сожженный Сталинград. Вечером Поляков доставил мины на огневую позицию. Он не спал уже трое суток и не мог уснуть. Он ворочался, вспоминал свою поездку на завод, думал о семье. Потом мысли заняло другое — сколько времени надо, чтобы залечить раны города, отстроить его. Лишь бы материал был — мы за два-три года построим город.

    Юнкин, бывший арматурщик, стоял часовым. Он посмотрел на Полякова и покачал головой.

    — Спи, отец, скоро рассвет, утром опять драка будет.

    В. КОРОТЕЕВ.
    СТАЛИНГРАДСКИЙ ФРОНТ.

    Источник: Газета «Красная звезда» 22 ноября 1942 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 18 января 2017, 11:46
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018