Муста-Тунтури (Часть III)
Память История и события

    … ЧАСТЬ II

    И вот подготовка закончена. 5 ноября Крылов определил состав усиленного батальона для атаки опорных пунктов под командой капитана И. Н. Красильникова, старого, опытного командира, участника гражданской войны, боев на КВЖД и на Хасане, несколько раз раненного в боях. Батальону были приданы роты разведчиков и автоматчиков бригады, взвод противотанковых ружей рота отдельного саперного батальона. Кроме того, на огневые позиции Крылов выдвинул две минометные роты для непосредственной поддержки. Провели командно-штабные игры на картах. Участвуя в них, я убедился, что командиры штаба бригады и усиленного батальона действуют хорошо. В первый боевой участок мы ввели как резерв один батальон из бригады Косатого и подчинили его на время боевых действий Крылову.

    Все готово, теперь дело за погодой.

    Выжидали десять дней. К середине 15 ноября погода резко ухудшилась. Из штаба флота на наш запрос сообщили, что синоптики обещают и на следующий день снежную бурю, низкую облачность и прочие прелести Заполярья. Самое время действовать. Командующий разрешил мне начать запланированный бой. В 16 часов мы начали выдвижение батальона Красильникова через «долину смерти» на исходный рубеж. Все прошло скрытно, организованно, скверная погода нам помогла. С помощью канатов и тросов подняли на скалы в боевое охранение все тяжести, разместили в намеченных местах. И вдруг, как бывает на Севере, погода меняется. Никакой снежной бури, стихла и метель. Что делать? Начинать или дать отбой?

    Решил начинать. В 22 часа 55 минут батарея Поночевного дала двумя осветительными снарядами сигнал. Три цветные ракеты, выпущенные по приказанию командира атакующего батальона, этот сигнал продублировали.

    Противника встревожил двукратный сигнал. По всему фронту зажглись осветительные ракеты, начался минометный обстрел нашего боевого охранения, застучали кое-где пулеметы.

    На правой сопке хребта Муста-Тунтури все шло хорошо: рота разведчиков бригады и одна из рот батальона Красильникова с ходу преодолели проволочные заграждения, вступили в рукопашный бой с гитлеровцами, выскочившими из укрытий, дзотов и землянок, уничтожили не менее сотни вражеских солдат и сопку взяли. Наши саперы тут же начали собирать и устанавливать на ней дзоты.

    Иначе сложилось дело на средней сопке: преодолев проволоку, рота автоматчиков и стрелковая рота батальона захватили три дзота противника, перебили расчеты всех пулеметов, но дальше встретили организованный и сильный пулеметный огонь из внезапно обнаруженного четырехамбразурного дота. Атака захлебнулась. Гаубичный дивизион по вызову атакующих стал бить по этому доту.

    Одновременно возобновился бой и на захваченной нами правой сопке. Первый удар во фланг был отбит, почти всех атаковавших фашистов мы уничтожили, разведчики захватили в плен трех солдат. Один из них, шофер, доставленный немедленно на КП бригады, показал, что в контратаку противник бросил хозяйственный взвод.

    Но, поскольку наша атака средней сопки хребта была отбита, оттуда фашисты стали бить во фланг защитников теперь уже нашей, правой сопки.

    Огонь минометов и противотанковых орудий гитлеровцев прямо-таки сметал воздвигаемые нами на сопке дзоты. Начались контратаки врага. Теряя много солдат, противник все же упорно лез вперед, стараясь выбить наши подразделения с захваченной сопки. Командир бригады приказал Красильникову удержать сопку, но у комбата уже не было для этого сил…

    Только на следующий вечер мы ввели в бой резервный батальон 254-й бригады под командой майора Курносова. Поздно: правую сопку противник захватил, наши контратаки успеха не имели. Фашисты в свою очередь бросались в атаку на наши позиции в боевом охранении, но понесли большие потери и были разбиты. В этих боях противник потерял не менее 400–450 человек убитыми и ранеными.

    Опять мы не приобрели новых позиций, не улучшили своего положения на хребте, но урон врагу нанесли большой. С этой точки зрения бой дал положительный результат. Противник подтянул резервы, ввел их в бой и понес потери. Мы сделали, кажется, все, что было в наших силах, удерживая резервы гитлеровцев от переброски их на другие фронты.

    Решив провести тщательный разбор боя, я предложил всем своим заместителям и начальникам службы СОР вместе с начальником штаба Д. А. Тузом немедленно собрать, изучить и обобщить все донесения, все материалы, которые помогли бы нам сделать нужные выводы, и разработать меры для подготовки наступательного боя в будущем.

    Вскоре я получил извещение из Полярного, что к нам на яхте Военного совета «ПС-1» вышел командующий флотом вице-адмирал Головко. Ни удивления, ни тревоги я не испытывал. По всему флоту шла слава о Головко как о человеке, внимательно вникающем во все, что происходит на театре военных действий, но притом очень чутком и заботливом. Дошла и до нас, новых североморцев, эта, не знаю, как лучше сказать, слава или молва. Естественно, что командующий хочет лично разобраться в причинах не совсем удачного боя.

    Я встретил командующего в Западном Озерке. К пирсу подошел очень красивый корабль, окрашенный в необычный для военно-морского флота бежевый цвет, с короткой, наклоненной к корме трубой и такой же мачтой. «На таком судне в машинном отделении должны стоять дизеля», — подумал я и не ошибся. Адмирал сошел на берег, дружелюбно и сердечно поздоровался, внимательно оглядел все кругом.

    Командующий, расспросив меня о том, что нас окружает на берегах губы Мотка, едва видимых в еще не наступившем рассвете короткого ноябрьского дня, приказал сразу же везти его на КП 63-й бригады. По дороге он расспрашивал о подготовке к зимовке, о положении с топливом. Я тут же пожаловался, что у нас нет зимнего обмундирования. Адмирал успокоил, сказав, что обмундирование придет на днях, может быть, завтра или послезавтра. Он обещал поторопить тыл флота, направляющий к нам с грузами лихтер.

    — Постарайтесь разгрузить лихтер как можно скорее, — сказал Арсений Григорьевич. — Он нужен тылу флота для доставки ваших же грузов…

    Знал бы я, что случится послезавтра с лихтером, не торопил бы флот и командующего с доставкой обмундирования. А я еще подлил масла в огонь, сказав, что в СОР нет бензина и через сутки-двое весь наш автотранспорт встанет на прикол…

    По дороге к Крылову мы неожиданно отвлеклись от наших забот. Мой шофер старшина 1 статьи Петр Никитин, спутник и по Ханко, и по Ленинграду, оказался земляком комфлота. Обычно сдержанный, безучастный при разговоре начальства, Никитин вдруг о чем-то спросил меня и своим русско-украинским говором заинтересовал Арсения Григорьевича. Оба они были с Кубани — Головко из станицы Прохладная, а Никитин из станицы Крымская…

    Но вот и высота 342,0. Поднявшись на КП Крылова, командующий сразу же потребовал доклада о подготовке боя, о ходе боя и о выводах командира бригады. Я не узнавал адмирала: из добродушного, очень веселого человека он мгновенно превратился в жесткого и требовательного начальника. Он приказал собрать всех командиров — участников боя, имеющих возможность прибыть на совещание. К тому времени я уже знал обстоятельства, не позволившие нам удержаться на захваченной правой сопке Муста-Тунтури, но предпочел не вмешиваться в доклад полковника Крылова и последующие доклады командиров батальонов и рот.

    Выводы, сделанные командиром бригады, были в основном правильные. Прежде всего: наша морская пехота, отлично дравшаяся с противником, не умела закрепляться на голых скалах. По-прежнему плохо организовано взаимодействие пехоты с артиллерией и минометами. Плохо и со связью — проволочная связь, как правило, сразу же выходила из строя, а радиосвязью пользовались мало и неумело. Вывод — надо еще много поработать, чтобы научиться наступать. Мы сильны в обороне. Гитлеровцы ни разу не смогли выбить с позиций наши части, хотя пытались это сделать неоднократно, а вот мы уже дважды захватывали нужные высоты, но удержать их не смогли.

    Командующий флотом согласился с такими выводами и приказал провести тщательный разбор столь поучительного боя, обратив особое внимание на устранение ясных нам недостатков.

    Приехав после этого со мной на новый ФКП, адмирал тут же пошел на узел связи внутри скалы, где мы уже закончили монтаж двух телеграфных аппаратов «СТ-35». Прямая телеграфная связь с Полярным действовала, и он продиктовал телеграфистке вызов к аппарату начальника штаба флота контр-адмирала Кучерова. Когда начался разговор по прямому проводу, мы с Тузом деликатно вышли из аппаратной, до меня донеслась только одна фраза: «Срочно грузите Кабанову бензин в бочках...»

    Головко остался доволен, осмотрев наш новый ФКП. Это было видно по всему — и по отношению к офицерам нашего штаба, и по вопросам, какие он им задавал. Он сказал, что такие командные пункты строить нелегко, не всем это по плечу. Все было хорошо. Но когда после обеда мы прошли в мой маленький кабинетик, я был ошеломлен не очень приятной новостью: на днях, возможно в конце недели, флот возьмет от нас несколько тысяч рядовых и младших командиров. Приказа наркома и распоряжения начальника Главного морского штаба пока еще нет, но они будут. Командующий ждет этого с часу на час. Или что-то готовится, или что-то уже началось под Сталинградом.

    — Сам ничего не знаю, — сказал Арсений Григорьевич, — но предупреждение имею. Так что будьте готовы все быстро исполнить. Все это очень и очень важно. Теперь хочу знать ваши нужды. Докладывайте.

    Признаться, трудно было сразу докладывать. Шутка ли — отдать из нашего гарнизона несколько тысяч бойцов. И в то же время я понял, что мера эта чрезвычайная, вынужденная, приказ надо выполнять.

    Я сказал командующему, что нам прежде всего необходима надежная противовоздушная оборона, по поводу которой мы уже не раз обращались и к нему, и в Военный совет. Надо защищать с воздуха губу Мотка, перешеек между Рыбачьим и Средним. Здесь госпиталь, тылы, новые опорные пункты, наш командный пункт. Одна 76-мм зенитная батарея № 541, прибывшая в октябре, здесь не справится. Мне уже пришлось забрать у Космачева и установить в ПВО Западного Озерка одну 45-мм батарею и одну 37-мм. Надо защитить и Пумманки. Аэродром там построен. Заканчивается строительство пяти пулеметных дотов и шести таких же дзотов; введен там в строй один артиллерийский и один пулеметный доты. Все в интересах не только противодесантной обороны Пумманок, но и для сухопутной обороны аэродрома. Мы готовы принять на аэродром самолеты. Но для этого надо создать и зенитную оборону, иначе повторится то, что случилось с торпедными катерами. Кроме того, надо решить вопрос с ПВО первого боевого участка. Присланных туда месяц назад 12 крупнокалиберных пулеметов мало, туда тоже нужны зенитные батареи калибра 76 мм, а еще лучше 85 мм. Надо решать и чисто организационные вопросы: распух непомерно 112-й отдельный зенитный артдивизион, его следует расформировать, создать вместо него участок ПВО со всеми подразделениями, а зенитные батареи сделать отдельными.

    — Кроме того, прошу расформировать полуостровной сектор, — сказал я, заканчивая свой доклад. — Весь 104-й артполк мною выведен из противодесантной обороны, и сектор мне не нужен. Я сам артиллерист-береговик, справлюсь с двумя дивизионами. А вот штатный узел связи нам нужен. Штатных должностей хватит, если расформируем сектор и зенитный дивизион. По всем этим вопросам я писал вам, товарищ командующий, подробный доклад, но ответа не имею.

    — Вы ставите вопросы правильно, — сказал адмирал. — Ваш доклад я получил и согласен с ним. Теперь все решается в Главном морском штабе. Не сомневаюсь, что вы получите все, что просите. Ну, а теперь я вам скажу вот что: торпедные катера вскоре будут базироваться у вас, блокада Петсамо-вуоно должна быть усилена. Стройте для катеров причал и землянки для личного состава, хотя бы для экипажей первых трех катеров. Офицеры должны жить отдельно. Зенитные батареи я вам пришлю — одну 76-мм и другую МЗА. Используйте их для ПВО аэродрома и стоянки торпедных катеров. Большего не обещаю — немцы сильно бомбят Мурманск, Полярное и аэродромы ВВС флота. К вам приедет Коршунович, командир отряда торпедных катеров. Он доложит, что ему нужно. Прошу все сделать как надо.

    — Слушаюсь, товарищ командующий. Все будет сделано.

    Под утро мы легли отдохнуть. А потом поехали на батареи космачевского дивизиона.

    Адмирал Головко долго обходил позиции батарей Поночевного и Соболевского — беседовал с людьми. Особенно его интересовали подробности тех ноябрьских боев, когда эти батареи утопили транспорт и танкер. Головко дотошно расспрашивал комендоров-наводчиков. Беседовал он и с командирами батарей. Ему понравился, как мне показалось, Федор Мефодьевич Поночевный.

    Когда мы уехали из дивизиона, командующий упрекнул меня, почему Поночевный все еще старший лейтенант. Я обещал немедленно оформить представление Поночевного к очередному званию «капитан» и снова заговорил о наших нуждах. Стал просить хотя бы еще одну батарею для космачевского дивизиона, так активно участвующего в блокаде Петсамо-вуоно. Арсений Григорьевич рассмеялся, еще одну береговую батарею обещал дать, но какого калибра, не сказал.

    Всю дорогу до нашего КП я доказывал командующему, что нам нужны либо четыре пушки «МУ-2» калибра 152 мм, либо 180-мм батарея — такие системы мне доводилось устанавливать в сороковом году на Балтике, на восточном берегу бухты Тагалахт острова Сааремаа. Адмирал так и не ответил мне, какую же батарею он нам пришлет.

    Вечером мы проводили командующего на яхту, и он ушел в Полярное. А через несколько дней произошли события, принесшие нам неприятности и осложнения…

    Прежде всего случилась беда с тем лихтером, о приходе которого предупредил адмирал. Лихтер — это несамоходное судно водоизмещением порядка 3 тысяч тонн, отличающееся от сухогрузной металлической баржи не только размерами, но и тем, что на нем установлены разгрузочные механизмы. Дня через два после отъезда командующего большой портовый буксир притащил в Мотку лихтер, загруженный зимним обмундированием. На верхней палубе находились бочки с бензином, которые я, к беде нашей, выпросил у командующего.

    На повороте в Мотку противник засек эту большую цель и открыл по ней огонь, последовательно вводя в действие три 105-мм батареи с Могильного, поджег бензин, и судно загорелось.

    Место этих батарей нам теперь было хорошо известно, и по ним сразу стали бить пушки 104-го артполка. Но лихтер уже горел. Буксир затащил его к пирсу Западного Озерка. Солдаты и матросы, собранные для разгрузки, бросились на горящее судно, едва оно приблизилось к причалу.

    Трудно бороться на таком судне с огнем, когда в твоем распоряжении есть лишь пара огнетушителей, а бочки с бензином взрываются одна за другой. Горящий бензин заливает палубу, проникает в трюмы, горит груз и в трюмах. Бойцы раскатывали горящие бочки к бортам, сбрасывали их в воду и на берег. Чтобы не поджечь единственный наш причал, пришлось лихтер оттянуть на глубокое место, сняв с него всех людей.

    Немцы огня не прекращали. Спрятать лихтер мы не могли, и он сгорел вместе с присланным для нас зимним обмундированием. Первая наша тяжкая потеря.

    Совпала она по времени с директивой командующего о срочной отправке в распоряжение отдела комплектования трех с лишним тысяч рядовых краснофлотцев и красноармейцев, старшин и сержантов. Под Сталинградом завершилось известное окружение гитлеровских войск, туда были нужны новые силы. Едва об этом стало известно, в политотдел СОР и политотделы бригад посыпались письма и заявления от множества командиров, красноармейцев и краснофлотцев с просьбой отправить их в Сталинград.

    К этому времени гитлеровцы, понесшие большие потери на Муста-Тунтури, на подходах к Петсамо-вуоно и на южном берегу Мотовского залива, стали жестко блокировать Эйну и Западное Озерко. А именно оттуда уходили транспорты, мотоботы и тральщики, увозя добровольцев в Мурманск.

    Учитывая печальный факт гибели лихтера, мы все внимание сосредоточили на том, чтобы обеспечить безопасность погрузки людей на корабли и безопасность стоянки этих кораблей в ожидании отправки. Главным стало своевременное открытие массированного артиллерийского огня по трем немецким 105-мм батареям, нацеленным на Эйну и Западное Озерко. Батареи 104-го артполка, группируясь для обстрела заданных целей, вели стрельбу более успешно. Но нам по-прежнему не хватало снарядов, чтобы эти цели если не уничтожить, то хотя бы вывести из строя на более продолжительное время. Обещанный боезапас не поступал, и мы понимали причину этого: очевидно, все уходит туда, где в данное время оно нужнее.

    В конечном счете мы выполнили директиву командующего полностью и в срок, отправив с полуостровов 3299 человек. Последняя группа добровольцев — 500 человек — ушла из Эйны 6 декабря. Получилось, что мы отдали без малого целую бригаду. Комплектующие органы намекали нам, что проще всего расформировать одну из бригад. Я был решительно против этого, считая уменьшение численности войск СОР явлением временным. Несмотря на намечающийся новый перелом в стратегической обстановке на фронтах, не уменьшалось значение нашего правого фланга, прикрывающего со стороны Баренцева моря Кольский залив, базы Северного флота, коммуникации, связывающие с западом, не уменьшалось и значение жесткой блокады Петсамо-вуоно и других портов Варангер-фиорда. Я верил, что нас пополнят, дадут новые части, и все будет восстановлено. Наши оперативно-тактические задачи не упростятся, а, наоборот, значительно расширятся.

    В канун сорок третьего года мы с волнением слушали сообщения Совинформбюро об успехах Красной Армии на юге страны, где теперь находились и наши товарищи. Ободряла и местная оптимистическая информация. Стало известно: командование фронта и флота уверено, что в 1942 году удалось сорвать намеченное противником наступление на Мурманск, на полуострова, на правый фланг страны. Известны стали и перемены на той стороне: все противостоящие нам войска противник свел в самостоятельную дивизионную группу «Норд», назначив ее командиром подполковника Ледебура, бывшего командира 388-го пехотного полка. В декабре мы узнали, что 14-й отдельный моторизованный пулеметный батальон, точнее его остатки, выведен с хребта Муста-Тунтури и заменен 3-м батальоном 388-го пехотного полка — вот косвенное признание больших потерь, нанесенных нами противнику в ноябрьских боях. Батальоны 193-го пехотного полка, вступившие на фронт одновременно с 14-м батальоном, остались на месте, значит, 14-й батальон отправлен не на отдых, а на пополнение. Но самое главное — 6-я горнострелковая дивизия осталась в прежних районах: Киркенес — Салми-Ярви — Паркино. Так что пока мы справились с задачей, поставленной нам командованием.
    По материалам: Отрывок из мемуаров ветерана береговой обороны советского Военно-Морского Флота генерал-лейтенанта Сергея Ивановича Кабанова «На дальних подступах»



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 10 ноября 2010, 09:56
    • simca

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    оставлять комментарии можно только в полной версии сайта

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020