Письма из Крыма. Последняя ночь («Красная звезда» от 9 января 1942 года)
Память История и события

    Письма из Крыма

    ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ


    Казалось, что и этой ночью в городе все было в порядке. Вышел очередной номер газеты «Последние новости», органа, издающегося при содействии германского командования. Там было напечатано очередное бодрое сообщение о том, что доблестные германские войска захватили 17 миллионов квадратных километров русской территории, т. е. всю Европейскую Россию и даже треть Азиатской, примерно до Якутска. На четвертой странице акционерное общество «Механик» сообщало, что в его лоно принимаются новые господа пайщики. Господин городской голова, А. С. Грузинов, сдав вечерний отчет германскому коменданту, мирно спал в своей новой, хлопотами германцев меблированной квартире.

    Доктор Рудель еще работал при свете зеленой лампы. Он систематизировал результаты медицинского осмотра 50 феодосийских девушек, предназначенных работать в открывающемся завтра публичном доме. В предвкушении этого торжественного события господа германские офицеры, собравшись на нескольких частных квартирах и сидя под рождественскими елками, пили французский коньяк.

    Холодный декабрьский ветер трепал на стенах домов и на заборах последнее об'явление германского командования: «Германскому командованию известно, что в Феодосии ряд домов минирован и подготовлен к взрыву. Сим население немедленно призывается указать феодосийской комендатуре все подготовленные к взрыву дома. Кто заблаговременным и точным указанием воспрепятствует подготовленному взрыву, получит соответствующее вознаграждение. Впредь за каждый взорванный дом, в зависимости от причиненного вреда, часть заложников, не менее тридцати человек, будет расстреляна. Германский комендант».

    В противотанковом рву за известковым заводом Бедризова, обдуваемые ветром и занесенные только что выпавшим снегом, лежали 917 трупов русских, татар, евреев от 12 до 80­-летнего возраста, расстрелянных здесь из пулеметов еще 8 декабря. На другой окраине города, уже не во рву, а прямо на земле, неподалеку от кладбища, лежали 230 трупов крымчаков. Их расстреляли отдельно, на девять дней позже.

    Русский начальник полиции господин Шапошников еще недавно в докладной записке немецкому командованию научно доказывал, что чем больше расстрелять крымчан, тем спокойнее будет немцам. Теперь он услужливо трудился за столом над новой докладной запиской о караимах, доказывая, что и они заслуживают той же участи. Под окном у городского головы, между телеграфным столбом и деревом, болтались на перекладине трупы двоих из последней партии повешенных.

    Словом, в солнечном Крыму, в городе Феодосии в эту ночь все было «в порядке».

    Первый выстрел раскатился ровно в три часа ночи. Краснофлотцы подошли к пристани Феодосии бесшумно и одновременно. Первым на крымскую землю, на снежный причал выскочил краснофлотец Евтушенко. Его автоматная очередь по немецким часовым, ходившим вдоль причала, была первым выстрелом, который разбудил город.

    Это было дерзко и неожиданно. Катера подошли вплотную. Карабкаясь по скользким, обледеневшим плитам, один за другим выскакивали из них на феодосийский мол краснофлотцы. Высадка была встречена огнем, люди понесли потери, но добравшись до долгожданной крымской земли, они были настоящими чертями. Они зацепились за берег и теперь знали только одно: отдай Феодосию — и точка!

    Впереди высилась каменная стена порта. До нее должен был добраться передовой отряд и, захватив ее, держать ценой жизни, ценой смерти,— какой угодно ценой,— до высадки пехоты. Евтушенко с горстью краснофлотцев бежал к стенке, пробираясь между развалинами взорванных складов. В одном закоулке они наскочили на семерых немцев:

    — Сдавайтесь! — закричали немцы.

    — Есть сдаваться,— с веселым бешенством крикнул Евтушенко и, хотя немцы были совсем рядом, тут же швырнул им под ноги со всего маху последнюю драгоценную «лимонку».

    Старшина Кузенко пошел со своими ребятами к портовой стенке напролом. Перед ним не было складов, было чистое место — лед и камни, по которым, как спички, чиркали немецкие пули. Вместе со Спондайко и Крюковым он добежал до стенки. Дотянувшись до верха ее, выглянул и увидел, что по той стороне бежит кучка немцев. Стена была слишком высокой. Тогда украинцы, смышленые парни, не первый раз попадавшие в переделку, с грохотом подкатили к стенке пустую железную бочку. Кузенко вскочил на нее и швырнул первую гранату. Вслед за ней он бросил их еще двенадцать. Двое заряжали и подавали ему гранаты снизу, а он бросал их с маху, с грохотом под ноги немецким автоматчикам. И эти 13 гранат были для немцев действительно чертовой дюжиной. 50 трупов, замерзших и скрюченных, нашли потом утром у стены в том месте, где с другой стороны ее стояла железная, пробитая пулями, бочка.

    Вперед, вперед и еще вперед шел старшина первой статьи Патусин. Яростно бил он немцев из автомата, бил за все: за родную Одессу, которую мы еще отобъем, за свою кровь, пролитую там, за свою старую рану, которая еще давала о себе знать. Хромая и на ходу стреляя из автомата, тяжело переваливаясь, пятная кровью снег, шел к портовой стенке краснофлотец Камбиев, тяжело раненый в ногу. «И хромой дойду, и хромой дойду»,— тяжело дыша, повторял он самому себе сквозь зубы и стрелял в немцев, крича старые русские слова, которые не печатаются в книгах, но которые, по общему свидетельству, очень помогают, когда идешь в атаку.

    Это были добровольцы-моряки. Они первыми вернулись в Крым. Их вели двое храбрых людей — командир азербайджанец Айдинов и комиссар русский Пономарев. Огонь был жесток, и как бы там ни было, но брать города с моря — нелегкое дело. Трудно было преодолеть короткое расстояние до портовой стенки. Смертью храбрых погибли, не дойдя до нее, старшина Иван­ников, Кочетков, Шаврин, Пермяк. Смертью храбрых погибло несколько моряков, которых отнесло ветром к селению Сариголь. Они высадились, русские ребята, не знающие страха, на прибрежных, занесенных снегом камнях. Они были окружены, они дрались до последнего патрона и умерли молча, стиснув зубы, как и подобает умирать людям, ценой жизни вершок за вершком отвоевывающим обратно землю своей родины.

    Но ничто не могло удержать краснофлотский натиск. Люди взяли стенку, они перескочили, переползли через нее и ринулись дальше в город по черным, оглохшим от выстрелов, улицам. Они брали дом за домом, квартиру за квартирой. Они врывались наверх по узким лестницам, они дрались на лестницах, в передних, в комнатах. И каждый из них стоил десяти, потому что они знали только одно: отдай Феодосию — и все!

    В эту ночь в городе трудно было взять «языка». Три раза давал командир Блинов приказание привести к нему офицера и три раза возвращались к нему с пустыми руками.

    — Не могу, — говорил стоя перед командиром рослый моряк, — без каски, с обмотанной кровавым платком головой, — не могу увидеть его и не убить. Сколько моих товарищей погибло, а я его в живых оставлю. Как хотите, товарищ командир, а нет у меня такой силы, чтобы в живых его оставить. В четвертый раз послал командир за «языком» двух старшин —Ткача и Геброва. Они ворвались в дом на Итальянской улице — дом, у ворот которого, не прячась, не боясь пуль, стояла простоволосая старая женщина и звала войти, войти и убить. — она так и говорила с ненавистью, — убить троих офицеров, которые прятались в этом томе.

    Ткач и Гебров ворвались в квартиру. Они были встречены выстрелами. Два немецких офицера, решивших умереть с оружием в руках, через полминуты получили все, что они хотели. Переступив через их трупы. Ткач и Гебров вошли в следующую комнату. Третий немец, полуголый, в одном белье, лежал под кроватью: на спинке стула висел его френч с капитанскими погонами и железным крестом; в разбитое окно на пол задувало снег. Краснофлотцы вытащили немца из-под кровати. Он был смешон, этот долговязый человек в шелковых кальсонах, дрожащий от холода и покрытый снегом, сыпавшимся из разбитого окна. Так его и привели, первого «языка», взятого в плен в Феодосии.

    Моряки все вперед и вперед пробирались по улицам, а сзади уже гремела канонада. Уже с боевых кораблей, пришвартовавшихся прямо к молу, высаживалась пехота майора Андреева. Пробравшись через улицы, забитые машинами, через дворы, со всех сторон простреливаемые автоматчиками, она ринулась дальше — за город, в горы, туда, куда бежали отступающие немцы. Пехота рвалась дальше в Крым. В Крым, на землю которого она вступила сегодня, и который скоро возьмет весь без остатка.

    Светало. Комиссар отряда Пономарев шел по одной из прибрежных улиц к себе, в только что отбитую комендатуру. Теперь он стал хозяином города, он должен был налаживать в нем власть. Оп шел, хозяйским оком оглядывая стоящие у подъездов немецкие штабные машины и не обращая внимания на еще повизгивавшие то здесь, то там пули. Он уже привык к их звуку. Люди выходили из подвалов. На улице Ленина к комиссару, большому, широкоплечему человеку, обвешенному оружием и гранатами, подошла худенькая десятилетняя девочка.

    — Дяденька,— оказала она,— а можно теперь галстук опять носить? У меня вот тут «будь готов» есть.

    Разжав маленькие замерзшие синие пальцы, она показала комиссару лежавший на ладони крошечный пионерский значок — зажим для галстука.

    — Можно, — сказал комиссар, — теперь все можно.

    Он хотел что-то еще добавить хорошее, ласковое, но вдруг вспомнил, что он — комиссар города, что на улицах еще стреляют, что он должен вернуть сюда советскую власть. Махнув рукой, тяжело переступая через валявшиеся трупы немецких солдат, он быстрее зашагал к зданию комендатуры.

    К. СИМОНОВ.
    ФЕОДОСИЯ. (По телеграфу).

    Источник: Газета «Красная звезда» 9 января 1942 года



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс


    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018