Подготовка и участие «Ваффен-СС» в боевых действиях на Восточном фронте
История и события

    ...1 ЧАСТЬ и 2 ЧАСТЬ

    Идеологи германского фашизма ещё до нападения на Советский Союз разработали программу покорения народов Восточной Европы, по которой Литве, Эстонии и Латвии предстояло стать колониями Великой Германии. Большая часть населения Прибалтийских республик подлежала депортации. Вместе с тем немцы собирались проводить её в Прибалтике, в отличие от других народов, «в более смягчённой форме, а именно как «добровольную» эмиграцию в Западную Силезию».

    В полном соответствии с общими директивами центральных учреждений гитлеровской Германии планы германизации и колонизации разрабатывались в стенах рейхскомиссариата «Остланд», под властью которого находилась оккупированная Прибалтика. Так, в «Принципах обращения с латышами» подчёркивалось: «Прибалтийские страны подлежат онемечиванию: из этого следует, что населяющие их народы частью должны быть ассимилированы, частью — эвакуированы на Восток».

    Однако до поры до времени оккупационные власти старались скрывать свои истинные намерения в отношении будущего латышей, литовцев, эстонцев. На этот счёт даже существовала секретная инструкция Геббельса от 15 февраля 1943 г., в которой, в частности, говорилось, что руководителям нацистской партии недопустимо, особенно в публичных речах и заявлениях, отзываться о «восточных народах» как о «животных», «варварах», категорически воспрещалось говорить о том, что Германия собирается основать на востоке колонии и вести колониальную политику, запрещалось также публиковать теоретические исследования по вопросу германизации, требования о высылке коренного населения и т. д.

    Всё это диктовалось объективными условиями — общей политической обстановкой, положением дел на фронтах, возможностями получения из оккупированных областей дополнительных материальных и людских ресурсов. Расчёт на созданные марионеточные «органы самоуправления» в качестве эффективных распространителей демагогической пропаганды не оправдался и не приносил желаемых результатов. Поэтому уже в феврале 1942 г. Розенберг был вынужден выпустить декрет о наказаниях для населения Остланда. Однако и эта мира положения не улучшила.

    Сохранился доклад начальника полиции безопасности и СД в «Эстланде» Зандберга Гиммлеру, в котором даётся достаточно объективная характеристика ситуации: «Влияние пропаганды, ведущейся эстонским самоуправлением, весьма ограничено. Причина этого заключается, с одной стороны, в том, что эту пропаганду считают подверженной немецкому влиянию, и, с другой стороны, в том, что у неё нет своей собственной идеологической базы».

    Фашистские идеологи, особенно после Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии, усилили антисоветскую пропаганду, пытаясь внушить коренному населению Литвы, Эстонии и Латвии, что гитлеровская армия на советско-германском фронте отстаивает «самостоятельность и независимость» этих государств, и поэтому так необходимо активное участие прибалтов в войне против Красной Армии в одном строю с немецкими солдатами.

    Вот как, например, обращался к латышам руководитель германской службы безопасности и полиции обергруппенфюрер СС и генерал полиции Ф. Еккельн в газете «В.Р.» № 10 от 12.02.1942 г.: «Латыши! Великая Германия взяла в свои руки внутреннюю и внешнюю безопасность Вашей страны. И Вам, верным сынам своего народа, предоставляется возможность выполнить свои задачи…»

    Для определённой части населения Прибалтики, действительно, было страшнее вернуться к периоду правления Советов, чем терпеть лишения оккупации. Кроме того, у большинства гражданского населения и личного состава национальных воинских формирований не меркла надежда на то, что, прогнав руками немцев советскую власть, они затем прогонят и самих оккупантов, опять обретя независимость. И в этом плане националистические организации вели усиленную работу на территории всей Прибалтики.

    Например, в Латвии националистическая организация «Спасение Латвии» в конце сентября 1943 г. — в период активного формирования «добровольческого легиона» и 15-й «добровольческой» дивизии СС — распространяла среди жителей г. Риги следующее постановление латвийских национальных объединений: «Латыши! Воины, охрана, айзсарги, партизаны-националисты! Эта война началась в 1939 г., и с этого времени над Латвией нависла тень опустошения. 17 июня 1940 г. с момента вторжения в Латвию Красной Армии, руководимой выродками рода человеческого, эта тень, казалось, поглотит солнце.

    Германия начала военные действия против России 22.6.1941 г., и латышские партизаны-националисты, не задумываясь, брались за оружие, громили Красную Армию. Но хотя они показали большое желание бороться, наш народ требовал мобилизации в национальную армию против ненавистного государства убийц, а что получил практически от германских руководителей? Ему преподнесли гаулейтеров, рейхскомиссаров и т. п. «фюреров». Над Латвией вновь расстилается тень, на сей раз покорности судьбе, взаимного недоверия. Латыши! Излишне повторять замыслы красных негодяев, а также немцев о Латвии. Нам не по пути с «Новой Европой», так как доброта этой завуалированной дамы предназначена только для немцев.

    Латыши! В эти грозные времена только большая сплочённость, любовь к отечеству и твёрдая воля являются нашей верной силой. Боже, благослови Латвию!»


    Насаждаемая верховным немецким командованием идеология потерпела поражение не только среди гражданского населения, но и среди военнослужащих национальных воинских формирований.

    Классовый состав сформированных национальных частей был неоднороден: наряду с антисоветскими и уголовными элементами определённая часть личного состав этих формирований состояла из заблуждавшихся или поставленных перед крайним выбором граждан. И если первые две категории ожесточённо боролись против Красной Армии, то среди последних росли пацифистские настроения, боязнь русского плена и нежелание помогать немцам в этой войне.

    Двуличие идеологии лидеров третьего рейха проявлялось на всех уровнях власти, в том числе и среди военного командования и просто немецких солдат.

    Унижение военнослужащих национальных воинских формирований начиналось со вступления их в ряды германской армии. Так, например, существовала стандартная для всех коренных представителей Остланда «Памятка для добровольцев», в которой говорилось буквально следующее:

    «Доброволец должен соблюдать строгую дисциплину как при исполнении службы, так и вне её, беспрекословно подчиняться в выполнении приказов, быть непоколебимо верным и молчаливым; в разговорах с гражданскими лицами и добровольцами других частей ему запрещается затрагивать военные темы; удаление от своей части без разрешения — дезертирство и карается смертью; доброволец обязан активно участвовать в борьбе против большевистских шпионов; доброволец обязан носить знаки отличия».

    Вместе с тем немцы пытались посеять национальную рознь среди военнослужащих Прибалтийских стран, выделяя, например, эстонцев и латышей из всей массы коллаборационистов, пренебрегая литовцами и другими национальностями. Это ярко подтверждает приказ верховного немецкого командования «Об отчислении из воинских частей германской армии солдат-власовцев» от 23 декабря 1943 г., в котором, в частности, сказано: «Принадлежащие к национальным воинским частям, зачисленные на длительное время в немецкую армию для несения вспомогательной службы (за исключением эстонцев, латышей и финнов) солдаты, виновные в каком-нибудь проступке или преступлении, или в неоднократном тяжёлом нарушении солдатской дисциплины и порядка, могут быть отчислены из немецкой армии. Приказ довести до рот всех армий».

    На деле же немцы не доверяли никому. Привлекаемые гитлеровцами офицеры — латыши и эстонцы, как правило, получали назначение, как уже сказано выше, со значительным понижением. Кроме того, они должны были беспрекословно подчиняться немецким офицерам, даже младшим по званию. Так, например, 8 июля 1944 г. командир 2-го гренадёрского полка 19-й добровольческой дивизии полковник Плеснер за неподчинение немецкому обер-лейтенанту был предан немецкому военно-полевому суду.
    Немецкое командование пыталось всячески поддерживать высокий моральный дух легионеров, в частности, ведя среди них постоянную пропагандистскую работу. Однако чаще всего она не достигала цели, главным образом потому, что строилась на нагнетании страха у личного состава национальных формирований за совершённые проступки или их видимость.

    Одним из идеологических приёмов немецкого командования было более либеральное отношение к членам буржуазных, националистических формирований. К ним чаще применяли материальное стимулирование, выплачивая денежное вознаграждение за несение охранной службы, за членство в этих формированиях, за убийство антифашистки настроенных людей. Например, при поимке советского парашютиста, партизана, коммуниста задержавший получал все средства задержанного или убитого, а также мог быть представлен к соответствующей медали.

    Но с большинством «добровольно» мобилизованного в немецкую армию населения Прибалтики отношения у немцев так и не сложились. Взаимная неприязнь сквозила во всём: позднее в ряде материалов-допросов немецких солдат и офицеров советскими органами безопасности было выявлено, что легионеры делились как бы на две группы: одни старались угодить немцам из страха, другие ненавидели немцев и не скрывали этого.

    На политико-моральном состоянии солдат-прибалтийцев (особенно из крестьян) отрицательно сказывались информация о произволе, чинимом немецкими оккупантами в их сёлах и деревнях, а также попытки привлечь их самих для уничтожения земляков, пусть даже партизан.

    Также практически во всех формированиях росло недовольство из-за явного обмана: насильственной посылки на Восточный фронт вместо охраны и защиты своих границ.

    Нередко между немецкими военнослужащими и представителями национальных воинских формирований возникали ссоры, драки, а в конце августа 1943 г., например, в г. Долессала, в 8 км юго-восточнее г. Риги, между добровольцами из латышского легиона СС и немцами произошло вооружённое столкновение, в результате которого было убито 54 латыша и 24 немца.

    В результате понижения политико-морального состояния «легионеров» уже в первые дни наступления наших войск были отмечены случаи индивидуальной и групповой сдачи солдат-прибалтийцев в плен Красной Армии. Так, 12 января 1944 г. в районе западнее Невеля сдалась в плен большая группа солдат-латышей во главе с командиром взвода, а из двух пограничных эстонских полков за время с 10.5. по 17.6.1944 г. дезертировало 400 солдат. В феврале 1944 г. О. Данкер отдал указание об образовании особого военного суда для рассмотрения дел дезертиров.

    Немецкое командование незамедлительно отреагировало на обстановку по всем инстанциям. В 15-й добровольческой дивизии СС был издан приказ по латышской дивизии «О борьбе с дезертирством» за № 161/44 от 31.3.1944 г. В нём сказано, что количество отлучек солдат без разрешения в дивизии возросло, а это требует принятия жёстких мер для их пресечения. Поэтому каждому командиру вменялось в обязанность в случае дезертирства или трусости подчинённых принимать самые суровые меры и виновных расстреливать.

    Не надеясь на стойкость легионеров, находящихся на передовой, немцы выставляли у них в тылу заслоны из немецкой полевой жандармерии. При этом меры пресечения дезертирства легионеров, как и было обещано, были самые жестокие. Так, на дороге Опочка — Водобежка 10.7.1943 г. немецкий жандармский патруль задержал 25 латышей-дезертиров. Начальник заслона приказал им построиться, затем выйти из строя десятому и двадцатому. Они немедленно были расстреляны, а остальные предупреждены, что если они попытаются ещё раз уйти, то расстреляют уже всех.

    Наконец, ввиду ненадёжности солдат-легионеров их целыми подразделениями вливали под видом «приобретения боевого опыта» в немецкие части. В 83-ю немецкую пехотную дивизию, например, было направлено пять рот из 15-й добровольческой латышской дивизии СС. Прибывших немецкий офицер построил и сказал, что они присланы для приобретения боевого опыта, будут находиться здесь вместе с немецкими солдатами, слушать их и делать всё так, как делают немецкие военнослужащие. Как вспоминают пленные латыши из 83-й пехотной дивизии, в отделениях было по 10 немцев и 3 латыша, причем латышей даже не ставили одних на посты, а только вместе с немцами.

    Следует отметить, что фашистская пропаганда усиленно внушала легионерам страх расплаты за совершённые ими вместе с немцами злодеяния. При этом в распространяемых среди легионеров листовках говорилось, что русские подвергают пленных пыткам, выкалывают легионерам глаза, вырывают ногти и т. д. Это вызывало естественный страх и удерживало часть солдат-прибалтийцев от дезертирства.

    Несмотря на подобные факты, свидетельствовавшие о нежелании многих представителей Прибалтики воевать на стороне Гитлера, необходимо отметить, что значительная их часть, особенно полицейские, сражалась против войск Красной Армии упорно и ожесточённо. Многие свидетельства советских партизан, солдат и офицеров подчёркивают при этом хорошую обученность легионеров.

    Немецкое командование уделяло вопросам боевой подготовки солдат, унтер-офицеров национальных прибалтийских воинских формирований достаточно серьёзное внимание, при этом не ослабляя контроля и создавая условия для мгновенной реакции на любые негативные ситуации.

    Верховным командованием вермахта был разработан ряд документов по вопросам подготовки коллаборационистов. Например, в «Основных направлениях по обучению добровольных помощников» от 19.6.1943 г. говорилось о том, что обучение добровольцев проводится с целью подготовки их в качестве надёжных соратников в борьбе с большевизмом, поэтому при отборе добровольцев в лагерях и др. местах их необходимо собирать вместе, предоставляя им соответствующий персонал для надзора и преподавателей (в том числе и переводчиков); затем на территориях, занимаемых немецкими дивизиями, создавать учебные роты (не более двух), с тем чтобы дивизионное командование само регулировало все вопросы, связанные с подготовкой новобранцев и их дальнейшим распределением по частям.

    Для облегчения обучения необходимо иметь литературу и пособия на двух языках, планирование занятий должно проходить как минимум за четыре недели до начала обучения, а в течение всего подготовительного срока «добровольцам» обеспечивать максимальную учебную нагрузку. Там же сказано, что на содержание учебных программ могут влиять различия в составе и оснащении, численности учебного персонала, положение противника, потребность в добровольцах при немецких войсках.

    Для дифференцированного подхода к процессу обучения предполагаемые местные вспомогательные силы, как называли их сами немцы, делились на: добровольных помощников («хиви»), службу порядка («оди»), шуцманшафтов («шума»), полицейские и оборонные команды помощников в общинах («гема»). При этом в подготовке учитывалось их дальнейшее назначение и характер возлагавшихся на них задач. Так, хиви предполагалось использовать для выполнения служебных заданий в войсках. Они должны были нести охранную и индивидуальную службу, а полицейские в общинах предназначались для помощи бургомистрам и начальникам районов в решении задач местного значения. Оборонные команды помощников предполагалось применять только в экстренных случаях: при появлении «банд» для местной обороны, для борьбы с «бандитами» в своём районе, а обычно они должны были заниматься хозяйственной деятельностью.

    Для качественной подготовки национальных прибалтийских формирований немцы создали целую сеть учебных лагерей, баз, при этом использовались как оккупированные территории, так и собственно германские земли.

    На территории Польши в  Травниках (Люблинское воеводство) был создан учебный лагерь, где проходили обучение литовские и латышские националисты, которые впоследствии использовались немецким командованием для вспомогательной службы в СС и полиции, в качестве охранников и надзирателей в концлагерях, при усмирении деревень, ликвидациях гетто и т. д. В Польше же, у местечка Дембица, что под Краковом, находился учебный лагерь, состоявший из 100 бараков, в каждом из которых размещалось от 70 до 80 чел. Здесь проходили обучение будущие военнослужащие добровольческого эстонского легиона. После трёх месяцев учёбы солдаты принимали присягу и отправлялись в строевые части войск СС. Наиболее достойные унтер-офицеры и офицеры бывшей эстонской армии направлялись на офицерские курсы во Франкфуртна-Одере. Там после четырехмесячного дообучения они отправлялись в уже сформированные эстонские части и принимали на себя командование различными подразделениями. Кроме указанных, офицерские учебные школы для латышей и эстонцев существовали в Чехии (г. Бенешау) и Голландии. Первый выпуск был в апреле 1944 г.

    Как показали архивные документы, в учебных центрах и лагерях «добровольцев», как правило, обучали строевой подготовке, тактике (действия солдата в бою), ведению карательных операций против партизан, а также осуществлению документального контроля (жандармерия). Примечательным был тот факт, что в лагерях оружие добровольцам в постоянное пользование не давали, а только для учебных целей.

    В г. Фюрстенберг (Германия) находилась школа по подготовке национальных кадров для полиции безопасности, в которой в течение четырех месяцев обучались наиболее достойные, с точки зрения немцев. Затем выпускники отправлялись в подразделения полиции на всей территории Остланда. Кроме этих центров подготовки легионеров, в г. Нойхаммер (Германия) находился учебный лагерь для переподготовки выводимых с фронта подразделений. Так в сентябре–октябре 1944 г. в этом лагере проходила переподготовку 3-я эстонская пехотная бригада СС, ставшая после обучения и пополнения 20-й эстонской дивизией СС.

    Иногда для кратковременной переподготовки, особенно военнослужащих охранных батальонов, использовались непосредственно территории Остланда. Латышские батальоны охраны частично проходили обучение в местечке Болдерес, в казармах сапёрного полка бывшей латвийской буржуазной армии. В Латвии же, недалеко от местечка Палкакс, существовал учебный лагерь для подготовки добровольцев в 15-ю и 19-ю дивизии СС. По воспоминаниям бывших её солдат, взятых в плен частями Красной Армии, обучение длилось в течение двух месяцев, затем их распределяли по немецким ротам на передовой.

    Существовала и такая форма доподготовки, как направление в действующие на передовой немецкие части или в пограничные учебные полки. Там в течение трех недель проходило ускоренное обучение легионеров. Основными предметами на так называемых «курсах» были уставы, строевая подготовка. Затем за два дня до отправки курсантам давали оружие и направляли обратно в часть.

    Широко использовался немецким командованием метод поощрения за хорошую учёбу: присвоение унтер-офицерских званий бывшим рядовым, особенно уже повоевавшим на фронте, отправка их в национальные части на должности командиров отделений и т. д.

    Такая организация обучения будущих и действующих военнослужащих прибалтийских национальных воинских формирований позволяла немецкому командованию с определённой эффективностью использовать латышские, эстонские подразделения, части и соединения на Восточном фронте, в карательных операциях против партизан и мирного населения, для работ в тылу своих войск.

    Ухудшение положения на Восточном фронте и в собственном тылу (в связи с ростом партизанской войны) вынудило высшее военно-политическое руководство Германии сформировать, а затем и применить в боевых условиях различные прибалтийские воинские формирования в составе немецких вооружённых сил и войск СС.

    После начала оккупации Эстонии в  августе 1941 г. по приказу фельдмаршала фон Лееба командующий 18-й немецкой армией генерал-полковник Кюхлер создал полицейские эстонские батальоны, основу которых составили члены военно-фашистской организации «Омакайтсе» и бывшие сотрудники полиции Эстонии. В августе-сентябре 1941 г. было сформировано 6 таких батальонов (с № 181 по № 186).

    Осенью 1942  г. в  результате боёв с  частями Красной Армии число батальонов уменьшилось, их остатки были объединены в три батальона: № 658 (командир — капитан А. Ребане), № 659 (командир — капитан И. Соодла) и № 660 (командир — майор Эллран). Однако затем 659-му и 660-му батальонам были поставлены задачи по участию в карательных операциях против советских партизан на территории Белоруссии, и они были выведены с передовой.

    На советско-германском фронте из эстонских воинских формирований оставались до ноября 1943 г. лишь 658-й батальон и батальон «Нарва», созданный из числа эстонских легионеров, прошедших обучение на территории Польши.

    До конца 1942 г. батальоны участвовали в боях против частей Красной Армии на территориях Ленинградской и Псковской областей.

    В начале 1943 г. батальон «Нарва» вошёл в состав немецкой дивизии «Викинг» и был направлен в район Курска, где был разбит. А 658-й батальон продолжал участвовать в боях на Нарвском участке советскогерманского фронта и на побережье Чудского озера, где понёс большие потери.

    В ноябре 1943 г. на базе остатков упомянутых батальонов и за счёт пополнения новобранцами из лагеря подготовки легионеров в г. Дембице немецким командованием группы армий «Север» была сформирована 3-я эстонская добровольческая бригада СС под началом оберфюрера Аугсбергера, немца по национальности. Она состояла из двух батальонов, в каждом из которых было по 4 роты: три стрелковые и одна тяжёлого оружия. Кроме командира бригады, все остальные командные должности в подразделениях занимали эстонцы.

    Бригада первоначально была направлена в район г. Невеля и Себежа для участия в боевых действиях против Красной Армии. Однако реально до конца декабря 1943 г. она участвовала в карательных операциях против советских партизан и мирных жителей на территории БССР, и лишь в январе 1944 г. под командованием уже генерала Аугсбергера была вновь переброшена на нарвский участок фронта, где вела ожесточённые бои с советскими войсками, в том числе и с частями эстонского стрелкового корпуса Красной Армии в районе г. Рандере. Вместе с тем многие военнослужащие эстонской национальности старались дезертировать, не желая дальше воевать за победу Германии. Так, в ходе отступления группы армий «Север» из Эстонии в сентябре 1944 г. в донесении начальнику генерального штаба сухопутных войск вермахта Гудериану о состоянии дел на фронте командующий группой армий «Север» Шернер сообщал: «Сегодня в районе Тарту значительными силами наступление началось. Фронт безнадёжно разбит. Кое-что можно сделать, но эстонцы разбежались, это никуда не годится, они просто расходятся по домам». Ещё одним примером резкого снижения политико-морального состояния военнослужащих эстонской бригады может служить замечание начальника оперативного отдела штаба группы армий «Север», высказанное им начальнику оперативного отдела генерального штаба вермахта при обсуждении плана вывода немецких войск с территории Эстонии. Он, в частности, заметил следующее: «Солдаты 3-й эстонской бригады СС не имеют должного желания сопротивляться. Следует реорганизовать эстонские части и ввести их в состав немецких механизированных частей. По крайней мере тяжёлое оружие должно находиться в руках немцев и надежных эстонцев».

    В этих тяжёлых и продолжительных боях 3-я эстонская добровольческая бригада понесла большие потери, её остатки в сентябре 1944 г. были отправлены в учебный лагерь в г. Нейхаммер (Германия). Через месяц оттуда ушла на фронт 20-я эстонская добровольческая дивизия СС, составленная из остатков бригады, участников эстонских полицейских батальонов № 23, 30, 33, 35, 37, 41, 42, 44, 187, 192, 282, 286, 289 и членов организации «Омакайтсе» под командованием генерала Аугсбергера.

    До января 1945 г. части дивизии участвовали в боях в Восточной Пруссии. 13 января 1945 г. дивизия в полном составе была направлена в район г. Виттенберг (Германия), где вместе с другими немецкими частями была окружена войсками Красной Армии. Во время этих боёв генерал Аугсбергер был убит, и вместо него назначен подполковник А. Ребане.

    С боями дивизия вышла из окружения и затем отступила на территорию Чехословакии. 11  мая 1945 г. под г. Мельник, недалеко от Праги, дивизия сдалась частям Красной Армии. После капитуляции вермахта многие уцелевшие военнослужащие дивизии ушли на запад, к англичанам, другие вошли в состав подпольных националистических вооружённых формирований, действовавших против советской власти на территории Эстонии уже после Великой Отечественной войны вплоть до 1951 г.

    В Латвии многие латыши, стремясь во что бы то ни стало воспрепятствовать возвращению советских войск на территорию своей республики, присоединились к немецким войскам в их «крестовом походе против большевиков». Около 166 тыс. латышей в той или иной форме принимали участие в боевых действиях против Красной Армии на стороне вермахта. При этом большая часть их стала членами латвийских СС.

    Первый латвийский «шума»-батальон был послан на Восточный фронт 16 октября 1941 г. Однако уже 22 октября вместе с другими латвийскими подразделениями был выведен с фронта из-за неудовлетворительной снаряжённости, плохой обученности личного состава и больших потерь. В ноябре 1941 г., по разным источникам, в госпиталях Риги находилось около 500 раненых латышских солдат из полицейских батальонов. После неудачных боёв полицейские подразделения латышей через некоторое время были заменены немецкими армейскими подразделениями и частями.

    Тяжёлые потери, которые немецкая армия понесла в ходе зимнего (1941–1942 гг.) контрнаступления Красной Армии под Москвой, вынудили Гитлера передать полицейские латвийские подразделения германскому военному командованию в качестве резервных подразделений. В последующем ими «затыкали» бреши на передовой.

    Первое боевое крещение 15-я добровольческая латвийская дивизия СС, созданная в марте 1943 г., вошедшая в состав 16-й армии (группа армий «Север»), получила в ноябре 1943 г., когда была срочно переброшена на северный участок Восточного фронта с задачей задержать наступление советских войск на невельском направлении.
    Наступление частей Красной Армии началось 18 ноября 1943 г. Латвийские подразделения 15-й дивизии оказали им достаточно серьёзное сопротивление и после больших потерь в декабре того же года были вновь переформированы в национальную дивизию (в составе немецкого 33-го армейского корпуса) для удержания обороны по рубежу Пустошка, Новосокольники. Затем на протяжении января 1944 г. дивизия вела тяжёлые оборонительные бои в районе Пскова.

    В начале февраля 1944  г. дивизия, оставив 34-й и часть 33-го пехотного полка в составе 6-го корпуса СС (16-я армия) под Новосокольниками, была переброшена на северо-восток к г. Белебел, расположенному в 30 км к югу от Старой Руссы. Здесь она вошла в состав 10-го армейского корпуса (16-я армия).

    На невельском направлении дивизия вела оборонительные бои вплоть до 15 февраля 1944 г. Двумя днями позже командование дивизии принял оберфюрер СС Н. Хейлманн, бывший начальник штаба 6-го корпуса СС, отдавший приказ об отступлении.

    В течение последующих 10 дней дивизия вела тяжёлые арьергардные бои, откатившись от рубежа Полист, Чикачево вплоть до г. Новоржева. Потери дивизии были огромны. И лишь её остаткам удалось добраться к 28 февраля до оборонительной позиции (так называемая «позиции «Пантера»), образованной вдоль берега р. Великой, в 40 км к югу от г. Остров. На этой позиции 15-я дивизия, собрав остатки собственных 33-го и 34-го пехотных полков у Новосокольников, соединилась с 19-й латвийской дивизией СС и отдельными подразделениями, влитыми в своё время в состав 6-го корпуса СС.
    Две латвийские дивизии впервые за весь период боёв объединились. Здесь они удерживали 30-километровый оборонительный рубеж Новый путь, Пушкинские горы вдоль р. Великой. Как свидетельствуют боевые сводки, латыши оказывали ожесточённое сопротивление возобновившемуся наступлению советских войск.

    В марте 1944 г. 15-я и 19-я дивизии вошли в состав 6-го корпуса СС, который в свою очередь был включен в состав 18-й армии (группа армий «Север»). В период между с 4 по 12 марта она удерживала позиции по берегу р. Великой к северу от г. Остров и Псков.

    26 марта советские войска возобновили наступление к северу от г. Опочки, и 15-я дивизия СС была переброшена в этот район, где вела боевые действия до 11 апреля включительно.

    16 апреля части дивизии отошли вместе с другими соединениями в направлении Кудевера, Бардово, в 50 км к юго-востоку от Опочки. Дивизия вела в этом районе позиционные бои вплоть до 21 июня 1944 года.

    В то время как 15-я дивизия вела ожесточенные бои, в Берлине решался ряд вопросов, касающихся её предназначения и основных структурных компонентов. Ещё в мае было решено, что основным соединением из двух латвийских дивизий, входящих в состав 6-го корпуса СС, станет 19-я дивизия СС. Поэтому в ходе происшедшей перенумерации полки 19-й дивизии получили обозначения «латвийские № 1 и 2», а полки 15-й дивизии — «латвийские № 3, 4 и 5».

    В июне 1944 г. наименование «добровольческая» (Freiwilligen) для 15-й дивизии было заменено на «Waffen», обозначавшее её принадлежность к инонациональным формированиям. Соответственно, полное наименование 15-й дивизии звучало теперь так: «15. Waffen-Grenadier-Division der SS (lettische Nr. 1»). Её пехотные полки получили обозначение Waffen-Gren.-Rgter. 32 (латв. № 3), 33 (№ 4) и 34 (№ 5).

    13 июня 1944 г. на основании приказа оккупационных властей всех потенциальных офицеров «Ваффен-СС» отправили из Латвии в специальную школу СС в г. Бад-Тольце для обеспечения непрерывной замены офицерского состава двух латвийских дивизий СС. Однако отсутствие необходимого количества казарменных помещений и неудовлетворительное снабжение стало причиной массового дезертирства среди латышских гренадеров.

    Наступление советских войск в июле 1944 г. вынудило командование группы армий «Север» отдать приказ на отход к латвийской границе.

    21 июля командование 15-й дивизией принял оберфюрер Г. фон Обвурзер. Состояние дивизии было плачевным как по укомплектованности (она была почти полностью уничтожена под г. Остров), так и по оснащённости необходимым вооружением. Тем не менее после германской инспекции 15-й дивизии выяснилось, что, несмотря на огромные потери, кадровый состав её во многом уцелел. В связи с этим было принято решение о выводе дивизии в тыл для последующего переформирования. Часть кадрового состава была передана 19-й дивизии, которая к этому времени входила в состав 18-й армии группы армий «Север». Исключение было сделано для хорошо сохранившегося артиллерийского полка, который остался воевать на Восточном фронте в составе 6-го корпуса СС 18-й армии группы армий «Север».

    В середине августа кадровый состав 15-й дивизии был переброшен в г. Кёниц, в военно-тренировочный лагерь «Западная Пруссия». Там же был собран и личный состав, предназначенный для пополнения 15-й, 19-й латвийских и 20-й эстонской дивизий.

    23 июля 1944 г. фон Ф. Еккельн, получив расширенные полномочия от Г. Лозе в праве на мобилизацию местного населения, отдал приказ об обязательном призыве латвийской молодёжи в возрасте 18–19 лет. Мужчины 1919 г. рождения, согласно этому приказу, утрачивали право на отсрочку. Кроме того, приказ обязывал явиться на сборные военные пункты в г. Лиепая всех кадровых офицеров и офицеров резерва 1906–1918 г. рождения.

    8 сентября 1944 г. был отдан приказ о переформировании 15-й дивизии под командованием оберфюрера СС фон Обвурзера.

    Численность личного состава, размещённого в г. Кёнице, позволила сформировать дополнительно 5 батальонов 4-ротного состава к августу 1944 г. Однако, как никогда, остро встал вопрос о нехватке вооружения для этих подразделений, что не позволило сделать их полностью боеспособными. В конце концов немецкое командование было вынуждено сформировать соединение на трёхполковой основе.

    Боевой состав перереформированной 15-й дивизии отличался от первоначального во многих отношениях: наиболее существенным стал перевод пехотных полков с двухна трёхбатальонный состав.

    В то время, как шёл процесс перереформирования 15-й дивизии, советские войска в завершающие месяцы 1944 г. продолжали наступление в Латвии, в результате которого в середине октября 1944 г. была освобождена Рига. Однако немецкая группировка (в её составе была 19-я латвийская дивизия СС) продолжала удерживать оборонительные позиции в Курляндии.

    Боевое слаживание 15-й дивизии так и не было в полной мере завершено, когда началось январское 1945 г. наступление советских войск. Германские войска постепенно откатились к г. Кёницу, и слабоподготовленная 15-я дивизия была введена в бой в качестве резерва.

    20 января 1945 г. 15-я дивизия СС в составе 3-й танковой армии вела оборонительные бои в районе Шлауфензее, Накель, Иммеенхейм, Вансбург (Западная Пруссия). 26 января в г. Накеле командир дивизии фон Обвурзер был взят в плен. Его обязанности были возложены на оберфюрера СС А. Акса.

    Раненые и больные солдаты 15-й дивизии отправлялись в г. Кёниц. Отсюда они были эвакуированы вместе с частью прибалтийских полицейских подразделений в г. Данциг (Гданьск) и г. Пилау (Балтийск). Те из них, кто сохранил возможность держать оружие, приняли участие в ожесточённых боях за удержание этих портов, через которые проходила основная эвакуация остатков немецкой северной группировки. Некоторым военнослужащим 15-й латвийской дивизии удалось уйти, к примеру, одна из прибалтийских команд без потерь добралась до Дании, но большинство легионеров сдались наступающим советским войскам.

    Те, кто смог избежать плена, в конце января были сосредоточены немецким командованием на рубеже Вилькенсвальде, Флатов, где в начале февраля 1945 г. велись позиционные бои в районе г. Ястров.

    В период между 3 и 5 февраля остатки 15-й дивизии сражались у г. Фледерборн, с 10 по 13 февраля под временным командованием оберфюрера СС К. Бурка ожесточённо оборонялись в районе г. Камин. Вплоть до 24 февраля шла череда бесконечных отступлений: Петерсвальде, Долмслафф, Хаммерштайн, Шпарзее, Дебель, Вюстербарт и далее.

    24 февраля дивизия на пути отступления оставила Бад-Пользин, Неммин, Гейглиц, Зедлин и Дивенов. Затем отдельные ее подразделения были приданы боевым группам СС (SS-Kampfgruppen).

    На протяжении февраля–марта 1945 г. части дивизии последовательно входили в состав 18-го горного армейского корпуса, корпуса «Теттау» 3-й бронетанковой армии из группы армий «Висла» и 2-й армии той же группы армий. 14 марта 1945 г. разрозненные части дивизии оказались в г. Свинемюнде, откуда к 25 марта они были переброшены в г. Нойбранденбург.

    Немецкое командование планировало к 15 апреля после краткого отдыха в Померании привести 15-ю дивизию в боевую готовность. Но уже 4 апреля дивизии было приказано соединиться с 19-й дивизией в Курляндии. Её численный состав к этому времени насчитывал 250 офицеров и 8 тыс. солдат.

    19 апреля дивизия в составе боевой группы, состоящей из двух полков, под командованием штандартенфюрера СС В. Янумса (до этого командира 33-го пехотного полка) была переброшена на берлинское направление, в район г. Фюрстенберга, к югу от немецкой столицы.

    20 и 21 апреля дивизия несколько раз входила в боевое столкновение с советскими войсками в г. Экнер, Буххорст и Ной-Циттау. Затем она выдвинулась к юго-западу от Берлина в направлении г. Гутергольц.

    27 апреля оставшиеся подразделения и части дивизии сдались в плен американскому командованию в г. Гютерглюк, в 6 км от р. Эльбы.

    Подразделения дивизии, которые не вошли в состав боевой группы, оставаясь на другом участке фронта, сдались в начале мая частям Красной Армии под г. Нейрупин.

    Боевой путь 19-й латвийской дивизии начался в ноябре 1943 г. Из состава 39-го и 40-го латышских добровольческих полков была создана 2-я латвийская добровольческая бригада. Она стала впоследствии базовой для формирования 19-й латвийской дивизии СС. 2-я латвийская добровольческая бригада СС участвовала в боевых действиях против частей Красной Армии с ноября 1943 г. по 18 января 1944 г. на различных участках группы армии «Север». Затем 1 марта 1944 г. на автомашинах бригада была переброшена в полном составе в район северо-западнее Пушкинских гор, где заняла оборону по рубежу Кустово, Сопроково, сменив 21-ю легкую пехотную дивизию немцев.

    В период с 16 по 19 марта 1944 г. бригада вела ожесточённые оборонительные бои, прикрывая отход немецких войск на участке Танды, Позолотино.

    В середине марта 1944 г. бригада получила название 19-й латышской дивизии СС, и уже 26 марта в связи с прорывом ее оборонительной полосы участок обороны 39-го пехотного полка дивизии был расширен, а 40-й пехотный полк переброшен на западный берег р. Великой. В ходе апрельских оборонительных боёв, понеся большие потери, части дивизии были отведены для отдыха и пополнения. После этого в начале мая 1944 г. 19-я латвийская добровольческая дивизия СС вновь была переброшена из района северо-западнее Пушкинских гор на опочкинское направление, восточнее населённого пункта Кудеверь. Но и здесь, несмотря на упорное сопротивление, она долго не удержалась: потеряв до 5 тыс. убитыми и ранеными, в июле 1944 г. она была выбита с занимаемых позиций и отброшена в район г. Опочки, а оттуда остатки дивизии были выведены на доукомплектование в районы г. Лубана и Мадона, где и находились до августа 1944 г. В середине августа части дивизии были переброшены на первую линию немецкой обороны в районе северо-восточнее Мадоны.

    В сентябре и октябре 1944 г. дивизия под ударами частей Красной Армии с упорными боями отходила на запад. За время оборонительных боёв в районах г. Сунтажа, Рига и юго-восточнее Тукумса части дивизии потеряли до 6 тыс. чел. убитыми и ранеными.

    В октябре и ноябре свыше 2 тыс. чел., мобилизованных в запасные латвийские части, пополнили её состав. В декабре дивизия оборонялась на тукумском направлении, в районе юго-восточнее г. Джуксте (на 1 декабря она состояла из 4700 чел.). Командиром 19-й латышской дивизии СС в то время был генераллейтенант Штреккенбах, командиром 42-го пехотного полка — подполковник Гаудыньш, 43-го пехотного полка — полковник Лобе, 44-го пехотного полка — полковник Капиньш, 19-го артиллерийского полка — майор Гравелис.

    В 1945 г. дивизия разделила судьбу терпящей окончательное поражение немецкой армии. 8 мая 1945 г. в 13.45 в расположение командного пункта 19-й латышской дивизии СС прибыл командир 6-го армейского корпуса СС генерал Крюгер и доставил приказ за подписью генерала Гильберга (командующего Курляндской группировкой) о прекращении боевых действий. 8 мая в 16:00 над боевыми порядками дивизии появились советские бомбардировщики, и к 20.00 8 мая 1945 г. 19-я латышская дивизия как войсковая единица перестала существовать. Упомянутый выше командир 19-й дивизии СС группенфюрер СС Штреккенбах пытался избежать возмездия, переодевшись в мундир унтер-офицера, но, спустя две недели, был разоблачен.

    Согласно данным Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации с 9 по 12 мая 1945 г. в имении Плани у р. Амула личный состав 19-й пехотной дивизии СС был разоружен частями 130-го латышского стрелкового корпуса Красной Армии. В общей сложности в плен сдалось 1477 человек (16 офицеров, 170 унтер-офицеров, 1291 солдат) из латышской дивизии «Ваффен-СС».

    ПРОДОЛЖЕНИЕ...

    ______________ используемая литература ______________

    1 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. С. 278.
    2 Там же. С. 279.
    3 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. С. 282.
    4 Мартинсон Э. Слуги свастики. С. 254.
    5 ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 3695. Л. 173.
    6 РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 742. Л. 49.
    7 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 115. Л. 37–39.
    8 ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 3695. Л. 93.
    9 ИВИ МО РФ. Документы и материалы. Глав ПУ РККА, 7-й отд. Ф. 254. Оп. 504. Д. 6. Л. 384.
    10 Рассказ гренадёра. Родник. 1990. № 3. С. 63.
    11 РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 739. Л. 8.
    12 ИВИ МО РФ. Документы и материалы Глав ПУ РККА. 7-й отд. Ф. 254. Оп. 504. Д. 8. Л. 267.
    13 Там же. Л. 269.
    14 Там же. Л. 267.
    15 Там же. Д. 9. Л. 149.
    16 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 110. Л. 12.
    17 ИВИ МО РФ. Документы и материалы ГлавПУ РККА. 7–1 отд. Ф. 254. Оп. 504. Д. 9. Л. 150.
    18 Война Германии против Советского Союза 1941–1945 гг. Документальная экспозиция. Берлин, 1992. С. 143.
    19 Там же. С. 143–144.
    20 Там же. С. 142.
    21 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны. С. 286.
    22 РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 742. Л. 47.
    23 Там же. Л. 117.
    24 Там же. Л. 117–118.
    25 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 17. Д. 153. Л. 354–355.
    26 РГВА. Ф. 451. Оп. 5. Д. 149. Л.145.
    27 РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 742. Л. 66.
    28 Thomas N. Partisan Warfare 1941–945. P. 21–22.
    29 Калво А. Изгнание фашистов из Южной Эстонии. Таллин, 1976. С. 193.
    30 Там же. С.196.
    31 Thomas N. Partisan Warfare 1941–1945. P. 21–22.
    32 Ready J. Lee. The Forgotten Axis. Germany's Partners and Foreign Volunteers in World War II. Jefferson, North Carolina and
    London, 1987. P. 491.
    33 Bender R. I. and Tailor H. P. Uniforms, Organization and History of the Waffen-SS. P. 71–72.
    34 Ibid. P. 16.
    35 Ibid.
    36 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 110. Л. 85–87.
    37 Windrow M. The Waffen-SS. P. 14.
    38 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 110. Л. 86.
    39 Там же. Л. 87.
    40 Windrow M. The Waffen-SS. P. 44.
    41 Bender R. I. and Tailor H. P. Uniforms, Organization and History of the Waffen-SS. P. 42–44.
    42 Ibidem.
    43 Ibidem.
    44 Bender R. I. and Tailor H. P. Uniforms, Organization and History of Waffen-SS. P. 172.
    45 Ibidem.
    46 Ibidem.
    47 Ibid. P. 42–44.
    48 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 110. Л. 12.
    49 Зюзин Е. Малоизвестные страницы войны. М., 1990. С. 38–39.
    50 Zee Ready. P. 368.
    51 ЦА ФСБ. Ф. 40. Оп. 16. Д. 113. Л.16.
    52 Там же. Ф. 500. Д. К-99476. Л. 44. С. 104.
    53 Там же. Ф. 40. Оп. 16. Д. 113. Л. 18–19.
    54 Советская Эстония, 1965. 15 апреля.
    55 ЦА МО РФ. Ф. 130-го ЛСК. Оп. 156719. Д. 9. Л. 141.



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 08 сентября 2013, 08:04
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018