Белый экстремизм в 1935-45 гг. (часть 3)
История и события

    ...ПЕРВАЯ И ВТОРАЯ ЧАСТИ

    Контрразведывательные структуры РОВС, обрабатывая информацию, поступавшую с оккупированных Германией советских территорий, приходили к выводу о том, что в СССР имеется массовое недовольство сталинским режимом и что «достаточно начать целенаправленную политическую работу, как население сразу же отвернется от большевиков и будет всячески содействовать восстановлению небольшевистской России». Их выводы основывались на следующих тезисах: «1) во время войны народ получил оружие в миллионных масштабах, чего никогда в другое время нельзя было добиться, 2) в условиях войны ряды компартии изрядно пострадали и авторитет власти был основательно дискредитирован, 3) многие немцы, занимавшие ответственные посты в военных и гражданских ведомствах Германии, поняли, что Гитлер завел Германию в тупик и катастрофа для нее неизбежна, если не изменить ситуацию на Востоке политическими средствами». Эти эмигранты полагали, что «здравомыслящие» немцы готовы заключить почетный союз с представителями России, находящимися в эмиграции, с тем чтобы вместе с ними вести в дальнейшем борьбу против большевиков. А для этого, по их мнению, было необходимо организационно оформленное «Русское освободительное движение» (РОД). Но германские власти, проводившие завоевавшие поход против СССР и имевшие своей целью его полное уничтожение, не принимали в расчет стремление российских военных эмигрантов создать РОД и выступить в качестве самостоятельной военно-политической силы, более того, запрещали деятельность многих российских эмигрантских организаций на Восточном фронте, если их создание не было санкционировано руководством вермахта.

    Понимая, что «старые» белые военные эмигранты в силу уже сформировавшихся у них политических взглядов вряд ли когда-нибудь станут послушными марионетками Германии и всегда будут претендовать на самостоятельную роль, немцы сделали ставку на эмигрантскую молодежь: в рамках своей восточной политики немцы способствовали созданию русских молодежных антисоветских организаций. Так, в 1942 г. в Берлине была создана «Национальная организация русской молодежи». Координатором программы подготовки российской молодежи для будущего управления Россией стал Георгий Львович Лукин, сын белого эмигранта, жившего в Югославии. Он, как и многие в русском зарубежье, «рассчитывал на возрождение национальной России и критически относился к планам нацистов в отношении ее». Но в тех условиях он «не видел другой возможности бороться с большевизмом и принял немецкое предложение вести организационную работу с русской эмигрантской молодежью».

    Германское военное командование (ОКВ), стараясь не допускать российских военных эмигрантов-экстремистов на Восточный фронт, в то же время эффективно использовало эмигрантов в системе оккупационного военного управления. Приказом главнокомандующего немецкими войсками во Франции от 21 апреля 1942 г. Комитет взаимопомощи русских эмигрантов во Франции был переформирован в Управление делами русской эмиграции во Франции. Начальником его был назначен Ю.С. Жеребков, внук царского генерал-адьютанта А. Жеребкова. Он занимал крайне прогерманские позиции. Об этом свидетельствует его «Оповещение», изданное в мае 1942 г., согласно которому правление осуществляло отбор добровольцев из числа эмигрантов-экстремистов на советско-германский фронт и в районы, оккупированные германскими войсками. При этом запрещалась любая антигерманская деятельность эмигрантов. С начала войны против СССР Ю.С. Жеребков и начальник французского отдела РОВС генерал, профессор Н.Н. Головин зарегистрировали более полутора тысяч офицеров, изъявивших желание безоговорочно участвовать в борьбе против большевизма. Первая партия эмигрантов, отбывшая на фронт, состояла из 200 человек и имела специально придуманную для них форму. Российский эмигрантский экстремизм все более приобретает черты широкомасштабного организованного движения.

    В конце 1941-42 гг. на советских оккупированных территориях возникает феномен эмигрантских военно-административных структур, существовавших под достаточно слабым контролем германских оккупационных властей. Например, осенью 1942 г., несмотря на запреты Берлина, уже существовала в районе г. Локоть Орловской области «бригада Каминского» со своим российским командным составом и с русским административным гражданским управлением района; в Могилеве дислоцировался казачий полк майора (затем генерала) Кононова также с русским командным составом (казаки полка иногда привлекались в конвой фельдмаршала Клюге, командующего группой армий «Центр»), имелись небольшие, но многочисленные российские добровольческие воинские подразделения в составе немецких частей или отдельные воинские части вспомогательного назначения (Hilfswillige) под командованием немцев.

    Российский эмигрантский политический экстремизм видел в подобных структурах ростки будущей российской постбольшевистской государственной власти, которая должна была, по их мнению, возникнуть на территории СССР после пересмотра отношений между Германией и новой российской властью в сторону равноправного партнерского союза. Генерал А.И. Деникин, авторитет которого в мире российского военного зарубежья оставался высоким и в 1940-е годы, считал, что, конечно, продолжать антибольшевистскую борьбу необходимо, однако в реально сложившейся военно-политической ситуации это было бы равносильно удару в спину своей родине: оказать помощь гитлеровским агрессорам — значит выступить против своего отечества. Поэтому, как неоднократно отмечал бывший руководитель Добровольческой армии, «участие эмигрантов в иностранном вторжении в Россию недопустимо». В своем письме к начальнику РОВС генералу А.П. Архангельскому А.И. Деникин осуждал действия РОВС по вербовке русских эмигрантов на службу в германскую армию. Генерал А.И. Деникин положил основание эмигрантскому движению «оборончества», т.е. тех эмигрантов, кто в период Отечественной войны 1941-45 гг. выступил в поддержку своей родины, против фашистской агрессии. В годы войны «оборончество» становится серьезным противником эмигрантского политического экстремизма.

    В основу политической концепции А.И. Деникина была положена идея о том, что Красная армия, «победив немецкие армии, повернет штыки против большевиков». Среди сторонников этой точки зрения преобладали военные деятели, в годы гражданской войны придерживавшиеся «союзнической ориентации», т.е. альянса с Англией, Францией и США.

    Заключение советско-германского договора в 1939 году на время дезориентировало их, однако развитие событий в 1941 году вернуло им привычную шкалу координат. План значительной части российских военных экстремистов в начальный период войны СССР с Германией — в 1941-42 гг. — заключался в том, чтобы сформировать собственные военные структуры, включиться в боевые действия на Восточном фронте и в перспективе «послужить тем ядром, вокруг которого сплотятся противники большевистского режима в России, после чего с немцами можно было бы разговаривать с позиции силы, поскольку одолеть национальную Россию у тех шансов и вовсе не было бы». Поэтому при создании добровольческих экстремистских эмигрантских воинских формирований последними обычно ставилось условие, что они не будут использованы в борьбе против западных противников Германии, а будут направлены в Россию. Однако цели и устремления российских экстремистов были для германского руководства совершенно очевидны, почему оно и препятствовало отправке на Восточный фронт крупных соединений, целиком состоящих из белых эмигрантов. По вопросу об участии эмигрантских экстремистских формирований в борьбе с советским режимом в германских руководящих кругах шла ожесточенная борьба мнений: к проекту создания экстремистских вооруженных отрядов с сочувствием относилось военное командование вермахта, но с крайней неприязнью — партийные круги и гестапо.

    В среде российского политического экстремизма сложились две основные точки зрения, в равной степени считавшие необходимым ликвидацию сталинского режима, но расходившиеся в оценке как возможности свержения его изнутри, так и в вероятности падения советского строя вследствие иностранной интервенции, прежде всего — со стороны фашисткой Германии. «Оборонческая» исходила из абсолютного недоверия к Германии (независимо даже от существующего в ней режима), а с другой стороны, возлагала надежды на то, что советский режим, вынужденный защищать себя, будет объективно защищать и территорию исторической России. Главная же надежда возлагалась на то, что после победы над внешним врагом большевистский режим будет свергнут самой армией-победительницей, руководимой выдвинувшимися в годы войны советскими военачальниками — Г. Жуковым, К. Рокоссовским и др.

    Не исключалась и возможность, что вследствие мощного внешнего воздействия сталинский режим начнет эволюционировать в сторону демократии и либерализма, ослабнет руководящая роль ВКП(б), прекратятся политические репрессии и т.п. Ошибка подобного прогноза российской эмиграции очевидна: советский строй только укрепился в годы Отечественной войны 1941-45 гг., не оставив эмигрантскому политическому экстремизму никаких шансов.

    Правый лагерь военной эмиграции, в том числе ее монархическое крыло, придерживался германской ориентации. Его точка зрения сводилась к тому, чтобы прежде всего использовать любую возможность для возобновления вооруженной борьбы с большевистским режимом.

    Военно-монархическая эмиграция рассматривала большевистский режим в СССР в качестве наибольшего зла и руководствовалась заветом генерала П.Н. Врангеля: «против большевиков — с кем угодно». Однако истинные замыслы германского национал-социализма в отношении СССР вскоре перестали быть тайной для российской эмиграции, и программа Розенберга, «более антирусская, чем антибольшевистская», оттолкнула РОВС и военных эмигрантов-экстремистов от прямой помощи фашистской Германии в ходе похода на Восток и заставила искать пути более опосредованного участия в событиях. Сторонники данной точки зрения считали, что Германия победить Россию не может, что Завоевание и оккупации России — задача для немцев явно непосильная и что, оказавшись не в состоянии удерживать под своим контролем огромные российские территории, Германия неизбежно окажется перед выбором: или проиграть войну, или, заключив с новой российской властью нейтралитет, постараться выиграть войну в Европе".

    Поражение немецких войск под Москвой осенью-зимой 1941 года вызвало радость военно-монархического крыла российской эмиграции, поскольку, по её мнению, это должно было отрезвить немцев и вызвать изменение всей их восточной политики, заставив взять курс не на уничтожение России, а на союз с ней в борьбе против Запада. Конфликт между «оборонцами» и сторонниками вооруженной борьбы с большевистским режимом в среде военной эмиграции достиг высшей точки в 1942-м году, когда немецкие армии уже потерпели поражение под Москвой, но еще продолжали оккупировать значительную часть советской территории и не были окончательно сломлены.

    Следует отметить, что и «оборонцы» и сторонники союза с Германией своей конечной целью видели все-таки свержение большевистского режима и возврат к идеалам исторической России: разница заключалась в методах достижения этого: «оборонцы» считали участие белоэмигрантов в прогерманских вооруженных формированиях недопустимым, а участники РОД — вполне приемлемым, лишь бы оно завершилось победой белого движения.

    Военные экстремистские круги, составлявшие ядро российской эмиграции, инстинктивно тяготели к себе подобным и склонны были переоценивать роль армии в политической жизни тоталитарных государств, каковыми являлись фашистская Германия и сталинский Советский Союз. Не понимая в полной мере природу тоталитарных диктатур, они недооценивали идеологическую составляющую режимов, считая, что в определенных условиях возможен отказ от их базовых положений либо же их существенная корректировка, что бы открыла возможность для экспансии идеологии белого дела в освободившееся идеологическое пространство. Именно на этом были построены расчеты российских экстремистов, сторонников союза с Германией в борьбе с большевистским режимом. Сторонники германской ориентации считали, что столкновение России и Германии в первой мировой войне было исторической ошибкой и даже, более того, России следовало выступить в поддержку Германии против Антанты. К тому же участники гражданской войны 1917-20 гг. хорошо помнили то благожелательное отношение, которое было проявлено к ним в 1918 г. немецким офицерством, даже вопреки позиции политических кругов Германии. Из этого военно- монархические круги российской эмиграции делали вывод о том, что политика Германии в отношении СССР будет определяться не партийно- политическим руководством НСДАП, а армейскими кругами, которые, руководствуясь прагматическими соображениями, пойдут на союз с постбольшевистской Россией.

    В 1946 году генерал А.И. Деникин в письме председателю РОВС генералу АЛ. Архангельскому осуждал деятельность руководства РОВС по привлечению российских военных эмигрантов на службу в германскую армию. Позицию, занятую А.И. Деникиным, можно выразить следующим тезисом: «Судьбы России важнее судеб эмиграции».

    На то, как сложилась судьба российских военных эмигрантов в годы второй мировой войны, в большой степени повлиял такой фактор, как место жительства: например, российские эмигранты, проживавшие на Балканах и в странах Восточной Европы, в основном вступили в Русский Охранный корпус (РОК) и воевали в составе этого антибольшевистского воинского формирования (после вступления Советской армии в 1944-45 гг. в этот регион Европы мир российского военного зарубежья был здесь разрушен, многие эмигранты репрессированы). Следует отметить, что российские военные эмигранты, проживавшие в Восточной Европе и на оккупированных немцами территориях, в германскую армию не призывались, т.е. их решение вступить в РОД либо в «восточные батальоны» было вполне добровольным.

    Если военное руководство третьего рейха предполагало использовать русские антибольшевистские экстремистские формирования на Восточном фронте с целью идейно-политической дестабилизации сталинского режима и было готово в дальнейшем передать им определенную часть функций управления на оккупированных территориях, вплоть до создания «национального правительства» России, то нацистские партийные круги относились к РОД крайне недоброжелательно, стараясь свести его роль к минимуму. В июле 1943 года Гитлер, выступая на одном из совещаний ОКВ, сказал по поводу российских антибольшевистских экстремистских формирований: "… в перспективе они видят свои собственные цели. Все эти эмигранты и советчики хотят только подготовить себе позиции на будущее время".

    Такая политика РОД вступала в непримиримое противоречие с целями гитлеровского руководства, ставившего своей задачей полную колонизацию советского пространства, уничтожение огромных масс населения и разрушение российской государственности.

    Значительная часть российских военных эмигрантов была в 1939-40 гг. призвана во французскую армию, где она была вынуждена служить в рамках французской военной организации, без заявления каких-либо политических и идеологических лозунгов со своей стороны (за период 1939-45 гг. во Франции погибло свыше 300 русских эмигрантов). В то же время российская эмиграция во Франции практически не подвергалась репрессиям в 1945-48 гг. (за исключением диверсионных действий НКВД в лагере Борегар, под Парижем). При этом следует заметить, что призыв российских эмигрантов во французскую армию осуществлялся в принудительном порядке, т.е. говорить о добровольном участии российских эмигрантов в войне Франции с Германией вряд ли возможно.

    В период формирования экстремистских военных подразделений заявило о себе своеобразное лобби российской военной эмиграции, действовавшее в германской армии, — немецкие военные, выходцы из России: В.К. Штрик-Штрикфельд, Н. фон Гроте, барон Э.К. фон Деллинсгаузен и СБ. Фрелих, Каулбарс, которые продолжали считать себя «русскими офицерами немецкого происхождения». Эта группа германских военных пыталась активно влиять на «восточную политику» третьего рейха в сторону отказа от планов колонизации СССР, за союз Германии с независимой Россией. Влияние этих лиц распространялось даже на такие структуры, как германская военная разведка «Абвер».

    Ряд российских эмигрантов — ген. Бискупский, Каулбарс — оказались причастными к попытке военного переворота в июле 1944 года, когда группа немецких военных во главе с полковником Штауфенбергом пыталась ликвидировать Гитлера. В случае успеха этой акции предполагалось изменить политику на Востоке и дать зеленую улицу российским эмигрантским военным формированиям — РОА, РНА, РОК.

    В среде российской военной эмиграции существовала группировка, считавшая, что только иностранная армия (в данном случае — вермахт) способна победить большевистский режим в прямом военном столкновении, и поэтому идея «третьей силы», способной бороться на два фронта — против Германии и против СССР, — абсурдна и даже вредна. Сторонниками такого взгляда были генералы Бискупский и Войцеховский, а также атаман П. Краснов и в определенной степени Хольмстен- Смысловский. Вследствие подобных внутренних разногласий в среде эмиграции возникали даже конфликты: например, член РОВС капитан К. Фосс пошел на службу в гестапо и вместе с группой молодежи НОРР препятствовал деятельности эмигрантских пропагандистских органов на оккупированной территории СССР.

    В современном массовом сознании РОД обычно ассоциируется с движением, возглавленным генералом А. Власовым и частями Русской Освободительной армии (РОА). Однако данное понятие намного шире: РОД включало в себя также белоэмигрантские экстремистские воинские формирования — РОК, РНА и др.; его идейно-политическая программа включала в себя комплекс военно-политических доктрин, в том числе и ряд положений т.н. «белого движения», идеи эмигрантского «политического активизма» и т.п. При этом власовское движение являлось лишь составной частью РОД, к тому же достаточно обособленной. В то же время комплекс идей РОД был весьма эклектичен: в него входили «февралистские» взгляды власовцев, ортодоксальные антибольшевистские идеи белых эмигрантов-экстремистов, идеология «новопоколенцев» и т.п. При этом синтеза данного комплекса идей так и не произошло, лишь в 1944 году после создания КОНР был достигнут определенный компромисс. Составляющими РОД являлись два основных потока: белое эмигрантское движение, в котором преобладали реваншистско- реставрационные настроения, и движение советских военнопленных, желавших продолжить вооруженную борьбу со сталинским режимом. Объединяющей РОД идеей стала идея борьбы против сталинского режима за восстановление исторической России, а также стремление изменить германскую политику на Востоке, в сторону равноправного союза между Германией и Россией.

    В то же время в среде российской эмиграции с июня 1941 года намечается и третий вариант действий: многие эмигранты стали обращаться в советские посольства и консульства с просьбой о предоставлении им гражданства СССР и разрешении вступить в Красную армию, чтобы сражаться на стороне своей родины против фашистского агрессора. К сожалению, эта тема не получила в отечественной историографии достаточного освещения. В то же время данная ситуация содержала в себе вероятную модель массового поведения российских эмигрантов в условиях Отечественной войны 1941-42 гг. В случае, если бы в РККА действительно был бы открыт доступ бывшим белым эмигрантам, то желающих вернуться на родину и поступить на военную службу, без сомнения, было бы значительное количество. Однако сталинский тоталитарный режим сразу же по идеологическим причинам заблокировал данный вариант, поскольку он разрушал сформированный в 1920-30-е гг. устойчивый образ эмигранта-врага, выгодный сталинской системе для поддержания в стране и обществе состояния постоянной напряженности, вызванной якобы имевшейся внешней угрозой со стороны эмигрантского экстремизма.

    Российские военные эмигранты, желавшие вернуться в СССР и продолжать борьбу с фашистской Германией, готовы были вступить в Красную армию на общих основаниях, без предъявления каких-либо условий, офицеры были готовы служить на солдатских должностях. При этом многие российские эмигранты перестали определять форму государственно-политического устройства СССР как «сталинский режим» и вернулись к понятию «Родина» в отношении Советского Союза. Например, утром 22 июня 1941 г. князь Оболенский явился в советское посольство в Виши (Франция) и обратился к послу А. Богомолову с просьбой зачислить его в Красную армию и отправить на советско-германский фронт.

    Многие российские военные эмигранты, чины РОВС, проживавшие во Франции, примкнули к движению «Сопротивления» («Резистанс»). В ряды французской армии и отрядов «Сражающейся Франции» вступили 3 тысячи русских эмигрантов, в партизанские отряды «Сопротивления» — несколько сот человек. В Югославии представитель Земгора в Белграде генерал Махин вступил в партизанскую армию Тито, став военным советником.

    В середине 1930-х гг. в Чехословакии на основе организации казачьих «самостийников», выступавших за создание независимого государства «Казакии», был создан «Казачий национальный центр» (КНЦ) под руководством В.Г. Глазкова. КНЦ с самого момента своего образования стал ориентироваться на фашистскую Германию, руководствуясь лозунгом: «Хоть вместе с чертом, но против большевиков!»

    В среде казачьей эмиграции происходит увлечение германским национал-социализмом и возникает опасность формирования российского зарубежного «казачьего фашизма». Пражский журнал либерального направления «Казачья мысль» открыто предупреждал своих читателей о возможности «организации и оформления донского гитлеризма» и о тех негативных последствиях, которые вызовет это движение в среде российской казачьей эмиграции, поскольку создаст опасность вооруженного выступления казачьих сил на стороне исторического противника России — Германии, к тому же имеющей на данном этапе наиболее реакционную форму государственно-политического устройства — режим национал-социалистской фашистской диктатуры.

    В 1940 году, после оккупации Германией Чехословакии, начальник управления делами русской эмиграции в Германии генерал В.В. Би скупе кий по согласованию с ген. П. Красновым назначил генерала Е.М. Балабина атаманом Общеказачьего объединения в протекторате Чехия и Моравия. Данное назначение было официально утверждено властями фашистской Германии, которые поставили Е.М. Балабину задачу объединить казаков «в одну общую неполитическую организацию» с целью защиты их интересов; в действительности же нацистские власти преследовали в первую очередь собственную цель — взять под свой контроль казачьи организации в бывшей Чехословакии, ликвидировать независимые и нелояльные «оборонческие» казачьи общества и союзы и создать единый центр управления казачьим движением за рубежом — КНЦ.

    22 июня 1941 г. в день нападения фашистской Германии на СССР «Казачий Национальный Центр» в Праге послал Гитлеру, Герингу и Риббентропу телеграмму, в которой говорилось: «КНЦ в исторический момент решения германского вождя приносит ему именем своего казачества в зарубежьи… выражение радостного чувства верности и преданности… Мы, казаки, отдаем себя и все наши силы в распоряжение фюрера для борьбы против нашего общего врага. Мы верим, что победоносная германская армия обеспечит нам восстановление казачьей государственности...»

    Одновременно КНЦ был преобразован в «Казачье национально- освободительное движение» (КНОД). Казачьи организации «самостийников» в Праге, Берлине и Париже поддержали КНОД, приняв на своих собраниях резолюции с одобрением фашистской агрессии против СССР. Так, в одной резолюции говорилось: «Мы идем с той современной Германией, национально-социалистические начала жизни которой так близки социальным началам нашей казачьей жизни».

    В конце 1941 года, когда германские войска достигли Дона, происходит резкая активизация казачьих политических организаций и средств печати. Однако надежды казачьих «самостийников» на воссоздание казачьих республик с помощью сил германской армии не оправдались. В действительности, нацистское руководство и не думало о создании на Дону, Кубани и Тереке государства «Казакии», лишь в тактических целях заигрывая с казачьей верхушкой, предполагая использовать казачьи воинские формирования в собственных интересах — для охраны железных дорог, борьбы с партизанами, проведения карательных мероприятий.

    Лишь 10 ноября 1943 г., когда германские войска уже были изгнаны с оккупированных казачьих земель, нацистское руководство выступило с декларацией по казачьему вопросу, в которой признавалось право казачества на самостоятельность, неприкосновенность его земель, сохранение прежних привилегий и др. Но столь запоздалое решение вызвало лишь горькую иронию казачьих атаманов: оказать сколько-нибудь ощутимое влияние на ход событий оно уже не могло и лишь продемонстрировало казакам неискренность их бывших союзников. Военно-политическая роль казачества как фактора войны стремительно сокращалась, приближаясь к нулю.

    Российские военные эмигранты-экстремисты стремились подчеркнуть идеологический военно-политический аспект своей антисоветской деятельности, представить себя не наемниками враждебной их родине армии, а «идейными борцами» с коммунизмом. Так, в 1944 году командованием добровольческих соединений на Восточном фронте был подготовлен проект «Плана политико-воспитательной работы среди добровольцев», в котором излагались основные идеи власовского движения, со значительными элементами идеологии белого движения, адаптированными к специфике требований обстоятельств момента (союз с «дружественной Германией» и т.п.) и построенные на принципах политического экстремизма.

    В действительности же российские эмигранты-реваншисты оказались игрушкой в руках германского командования, которое использовало их в собственных целях. МИД Германии (во внутренней директиве) сообщил в 1944 году о планах использования движения генерала А.А. Власова и белоэмигрантских экстремистских формирований в пропагандистских целях в период войны с СССР.

    Представители российской военной эмиграции первой послереволюционной волны приняли активное участие во власовским движении в 1942-45 гг. и оказали значительное влияние на формирование политической позиции самого генерала Власова (например, в ближайшее окружение Власова входили старые белые эмигранты В. Штрик- фельдт, Э. Деллингсхаузен и др.). Во многом способствовал сближению позиций старой эмиграции и А.А. Власова руководитель Управления делами русской эмиграции во Франции Ю. Жеребков. 24 июня 1943 г. в Париже в зале Ваграм было организовано собрание российских эмигрантов, представителей немецких и французских учредителей, сотрудников находившихся в Париже дипломатических миссий и представителей международной печати, на котором генерал Малышкин в своем выступлении изложил основные идеи «Русского Освободительного Движения» (РОД). «Власов отводил старым эмигрантам в предстоящей борьбе значительную роль… С его точки зрения, старая эмиграция должна была быть связующим звеном между прежней исторической Россией и современностью». В 1942-43 гг. в РОД начинают вступать эмигрантские молодежные организации — «Союз молодежи» и «Боевой Союз молодежи», на основе которых был создан «Союз борьбы за освобождение народов России» (СБОНР).

    Многие военные эмигранты вступили во власовскую армию «напрямую», не состоя до этого ни в каких эмигрантских организациях. Например, противотанковый отряд в количестве 50 человек первой дивизии РОА возглавили полковник И. Сахаров и граф Ламсдорф. Большинство русских военных эмигрантов-экстремистов, активно принявших участие в событиях второй мировой войны, имели тесные связи с военными кругами Германии еще в 1920-30-е гг.

    В июле 1941 года при штабе Группы армий «Север» под руководством «Абвера» был сформирован «1-й русский зарубежный учебный батальон, именуемый также „Зондерштаб “Р»", в количестве 1000 человек. По линии «Абвера» «Зондерштаб „Р“» подчинялся центральному филиалу германской военной разведки на Восточном фронте -штабу «Валли». Это была первая воинская часть, состоявшая из российских эмигрантов-экстремистов.54 Абвер использовал «русские кадры» для проведения военно-диверсионных и других специальных операций в тылу Красной Армии и на оккупированной территории. Во главе экстремистских вооруженных формирований был поставлен эмигрант капитан Б. Регенау-Смысловский, сторонник активной борьбы с большевизмом.

    В начале 1943 года немецкое командование реорганизует формирования Регенау-Смысловского, которые теперь получили название «Дивизия особого назначения „Россия“ (»Sonderdivision «R»") и вошла в состав регулярных соединений вермахта. Личный состав дивизии носил обычную германскую армейскую форму, на левом рукаве имелся бело- сине-красный шеврон. В феврале 1945 г. Смысловским был получен приказ о переформировании дивизии «Россия» в Русскую армию под кодовым названием «Зеленая армия особого назначения», которая в дальнейшем получила название «1-я Русская национальная армия», а сам Смысловский получил звание генерал-майора германской армии. После разгрома фашистской Германии, в мае 1945 года, части РИА пересекли границу княжества Лихтенштейн и сдались его властям.

    Одним из крупных вооруженных формирований российской эмиграции являлась Русская Народная Национальная Армия (РННА). В марте 1942 г. белоэмигрант С.Н. Иванов встретился с командующим немецкой Группы армий «Центр» фельдмаршалом фон Клюге в Смоленске и получил у него разрешение на набор личного состава для особой русской части в любом из лагерей военнопленных на участке Группы армий «Центр».

    В Берлине в Ставке Верховного командования (OKW — Obercommando der Wehrmacht) намеченная программа была утверждена. В Смоленск убыла организационная группа в составе С.Н. Иванова, К.Г. Громиади (бывший полковник, командир полка), И.К. Сахарова (сын генерала царской армии, белый доброволец в годы гражданской войны в Испании), а также И. Юнга, В. Ресслера, священника о. Гермогена (Кивачук), графа Г. Ламсдорфа, графа С. Палена, графа А. Воронцова- Дашкова, В. Соболевского и представителя ОКВ офицера связи обер- лейтенанта Бурхардта. От командования Группы армий «Центр» и «Абвера» группу курировал начальник отдела контрразведки № 203 (Abwehrstelle 203) подполковник фон Геттинг-Зеебург.

    В сформированный штаб вошли: С.Н. Иванов (псевдоним Граукопф) — инициатор и руководитель проводимой акции, осуществлявший политическое руководство и связь с немецким командованием, И.К. Сахаров (псевдоним Левин), являвшийся помощником Иванова, и К.Г. Кромиади (псевдоним Санин), занимавший должность коменданта центрального штаба и ответственного за кадры, строевую и хозяйственную части. Формирование получило наименование «Русской Народной Национальной Армии» (предпринятая акция получила название «Операция Граукопф», но были и другие наименования данного формирования: «русский батальон специального назначения», «подразделение абвера 203», соединение «Граукопф»), что отвечало целям, которые ставили перед собой его организаторы. К основной группе была придана команда связи из 20 немецких солдат, которую возглавил обер-лейтенант Бурхардт. Для окончательного оформления отряда из лагеря под Смоленском было взято 20 добровольцев из военнопленных.

    Начиная с 1942 года германское командование привлекает русских эмигрантов и военнопленных к деятельности разведывательных отрядов на Восточном фронте.

    По решению фельдмаршала фон Клюге местом дислокации части был определен поселок Осинторф в 6 километрах от станции Осиновка на железнодорожной станции Орша — Смоленск в Белоруссии. На этом месте до войны были крупные торфоразработки и сохранились центральный и рабочие поселки, рассчитанные на 10000 рабочих. Взвод, созданный из военнопленных, вскоре был развернут в роту, а затем в батальон.

    К концу лета 1942 г. РННА была достаточно укомплектована подготовленными кадрами и была способна развернуться в дивизию. Начальником штаба был определен майор Риль, начальником артиллерии — полковник Горский; командирами батальонов — полковник Кобзев, майор Грачев, майор Иванов, майор Николаев, полковник X, начальник разведки — майор Бочаров. Санитарную часть возглавил врач Виноградов, который сумел набрать штат врачей и создал лазарет в центральном поселке и амбулаторию для местного населения. Граф С. Пален и граф Г. Ламсдорф попали в Осинторф из штаба командующего войсками по охране тыла Группы армий «Центр» генерала Шенкендорфа, где служили переводчиками.

    Многие из офицеров РННА затем вошли во власовское движение, в том числе генерал Г.Н. Жиленков, ставший членом Президиума «Комитета Освобождения Народов России» (КОНР) и начальником отдела пропаганды «Русской Освободительной Армии» (РОА), полковник Боярский — помощником начальника штаба РОА, полковник Сахаров — оперативным адъютантом, а потом командиром полка РОА, полковник Бочаров — представителем генерала А. Власова при казачьих частях генерала Доманова, полковник Риль — оперативным адъютантом штаба РОА, капитан Каштанов — начальником охраны Власова, лейтенант Ресслер — штабным офицером и личным переводчиком Власова. Капитан граф Г. Ламсдорф командовал ротой, К.Г. Кромиади служил в должности коменданта штаба, а потом начальника личной канцелярии генерала Власова. В 1945 году РННА рассыпалась под ударами советских войск, а военное руководство — Жиленков, Риль, Боярский, Николаев — было выдано американцами советской стороне. В 1946 году они представили перед Верховным Судом СССР и понесли заслуженное наказание.

    В 1941 году в Югославии под контролем германских оккупационных властей началось формирование «Русского охранного корпуса» (РОК), крупного воинского соединения, практически полностью состоявшего из эмигрантов первой волны.

    Приказ о начале формирования корпуса был подписан генералом М.Ф. Скородумовым 12 сентября 1941 г. Отдел РОВС в Югославии также активно подключился к формированию РОК, усиливая антисоветскую работу среди эмигрантов и пропагандируя лозунг «о скором возвращении на Родину с оружием в руках». Узнав о формировании корпуса и о возможности принять участие в борьбе с советским режимом непосредственно в России, в Югославию потянулись белые добровольцы — эмигранты из Болгарии, Греции, Франции и других стран. Однако оккупационным германским властям и командованию вермахта в 1941 г. такая перспектива боевого использования корпуса на территории СССР показалась малоактуальной и политически сомнительной. По сути, немцам нужны были русские белые части не где-нибудь, а именно в Югославии, в качестве охраны и полицейских сил в борьбе против местных партизан. Поэтому генерал Скородумов был отстранен от формирования корпуса, и его новым командиром был назначен белый генерал Б.А. Штейфон, который и завершил всю работу по организационному оформлению соединения, а затем и возглавил его.

    Под командованием генерала Штейфона в «Русском охранном корпусе» насчитывалось 15 тысяч человек. Вначале он состоял исключительно из старых эмигрантов-экстремистов, которые добровольно явились для отправки на Восточный фронт. Но немцы разрешили им сражаться только против партизан Тито в Сербии. Правда, один из эскадронов под командованием Щегловского все-таки был направлен для участия в боевых действиях на советско-германском фронте. Корпус до последних дней своего существования оставался воинским соединением и с белыми офицерами в качестве командного состава. В то же время к штабу корпуса и к его частям были прикомандированы немецкие военные в качестве офицеров связи. Всего в корпусе было сформировано 3 полка из добровольцев-эмигрантов, затем началось формирование 4-го и 5-го полков уже из бывших военнослужащих Красной Армии.

    Потеряв почти три четверти своего наличного состава, корпус 12 мая 1945 г. сдал оружие англичанам на территории Австрии. Весь последний период боевых действий «Русским охранным корпусом» командовал полковник А.И. Рогожин, который затем осуществлял де-факто руководство личным составом корпуса и в плену. В лагере военнопленных Келлерберг, куда был переведен корпус, его личным составом была создана своя организация — «Белый русский лагерь Келлерберг». Всего по спискам корпуса прошло более 47 тысяч человек. В ходе боевых действий корпус потерял 1132 человека убитыми, 3280 ранеными и 2297 пропавшими без вести. В 1945 году Русский Охранный корпус был эвакуирован англичанами и многие его участники проживали в Бразилии, Парагвае, Колумбии.

    Эмигранты-казаки в период второй мировой войны 1939-45 гг. принимают активное участие в вооруженной борьбе, в основном — на стороне фашистской Германии.

    Согласно «Ведомости боевого состава РОА», составленной начальником оперативного отдела штаба РОА полковником Алданом (А.Г. Неряниным), в начале мая 1945 года вооруженные силы КОНР включали следующие казачьи формирования:

    — казачий Стан генерала Т.Н. Доманова в составе четырех полков под Удино численностью 8000 человек с офицерским резервом в 400 человек, а также 1-м казачьим юнкерским училищем под командованием полковника Медынского в составе 300 человек (организатором и первым Походным атаманом Казачьего Стана являлся полковник царской армии СВ. Павлов);
    — 15-й казачий кавалерийский корпус генерала фон Панивица численностью более 40 тысяч человек;
    — 1-й казачий генерала Зборовского полк Русского корпуса численностью 1075 человек, включая 32 офицера, 2 чиновника, 137 унтер- офицеров и 930 казаков;
    — казачий учебный и резервный полк под командованием генерала А.Г. Шкуро численностью до 10 тысяч человек;
    — части генерала А.В. Туркула — отдельный полк под командованием полковника Кржижановского в районе Линца, отдельный полк «Варяг» под командованием полковника М.А. Семенова в районе Любляны;
    — казачий полк в районе Виллаха — всего 52000 человек.

    К концу войны в подчинении командования Русской Освободительной Армии формально находилось около 65 тысяч казаков всех казачеств России, не считая казачьих частей 60-тысячного корпуса генерала Г.М. Семенова на Дальнем Востоке и отдельных казачьих формирований в составе вермахта.

    В конце 1944 — начале 1945 годов были созданы разведывательные школы Вооруженных Сил Комитета Освобождения народов России (КОНР), в которых проходили подготовку диверсанты, предназначавшиеся для повстанческой и террористической деятельности на территории СССР. Первая такая школа была открыта в 7 км от г. Мариенбаза в лесистой местности, в охотничьем имении «Ягдхауз», вторая — в районе Братиславы, третья — около села Санкт-Иохан ам Вальде и находилась под эгидой СС и под покровительством Гиммлера и Скорцени.

    В мае-июне 1945 года казачьи части, входившие в состав КОНР и дислоцировавшиеся в Австрии в г. Лиенце, были репатриированы в СССР согласно Ялтинскому соглашению между Советским Союзом и странами антигитлеровской коалиции о выдаче «военных преступников, предателей и перебежчиков».

    Следует отметить, что позиции российского экстремизма на Дальнем Востоке были традиционно сильны, что определялось: наличием крупной российской эмигрантской диаспоры в Харбине и Шанхае, близостью советской границы, разрешением китайских властей создавать учебно- тренировочные лагеря для подготовки диверсантов и военно- политической нестабильностью в данном регионе. К тому же на формирование менталитета эмигрантской молодежи оказывали в 1920- 40-е годы большое влияние идеи японского и китайского милитаризма.

    В 1941 году в Китае активизировалось «народно-имперское» движение, фактически развивавшееся на платформе фашистской идеологии «белого дела». Его организационным центром являлась Дальневосточная группа в Шанхае.63 Деятели российского зарубежного фашистского движения активно завлекали эмигрантскую молодежь в ряды своих организаций. Так, например, в 1944 году Таборицкий обратился с воззванием к эмигрантской молодежи с призывом вступать в фашистский союз.

    После нападения фашистской Германии на СССР в июне 1941 г. происходит активизация деятельности в дальневосточном регионе белой военной эмиграции, тесно сотрудничавшей с японским правительством и японским военным командованием. На границах СССР возникает зона повышенного военно-политического напряжения: Япония, как союзник Германии и потенциальный противник СССР, в течение всего периода войны держала в напряжении советские районы, пограничные с Маньчжурией.

    Японским руководством был разработан специальный план военного нападения на СССР, имевший шифрованное название «Кан-токукэн» («Особые маневры Квантунской армии»). Значительная роль в этом плане отводилась белым эмигрантам, проживавшим в Маньчжурии, Китае, Корее и Японии. Руководство дальневосточного отдела РОВС и лидеры военной эмиграции с воодушевлением восприняли известие о нападении Германии на СССР, считая, что это делает их мечты о возобновлении вооруженной борьбы с большевизмом реальными, а мечту о возвращении на родину «на белом коне» — близкой к осуществлению.

    Один из вождей военной эмиграции, атаман Семенов писал в газете «Голос эмигрантов» в 1941 году: «Нам… нужно проникнуться сознанием ответственности момента и не закрывать глаза на тот факт, что у нас нет другого правильного пути, как только честно и открыто идти с передовыми державами „оси“ — Японией и Германией».

    В сконцентрированных вдоль границы с СССР казачьих и белогвардейских поселениях и станицах начинает наблюдаться тенденция к самоорганизации и стремление получить в свои руки оружие. РОВС и дальневосточные военные организации пытались подчинить этот процесс своему контролю и придать ему организованные формы и белое экстремистское идеологическое содержание.

    Советское командование погранвойск НКВД Казахстанского и Забайкальского пограничных округов постоянно информировали Москву об активизации деятельности белых антисоветских экстремистских формирований. Так, в донесении заместителя начальника войск НКВД СССР генерал-майора Апполонова от 29 июля 1941 г. отмечалось, что "… в районе Муданцзяна проводится мобилизация русских белоэмигрантов, 800 мобилизованных сконцентрированы наст. Ханда-Охеза". 31 января 1942 г. начальник погранвойск НКВД Казахстанского округа генерал-майор Ухов, военный комиссар полковой комиссар Николаев и начальник штаба генерал-майор Ачкасов докладывали: «Наиболее характерным проявлением антисоветской борьбы явилось восстание (белогвардейских) казаков на Алтае. Это восстание носило резко выраженный антисоветский характер… Белогвардейцы Тарбагатайского округа проявляют повстанческие тенденции и приступили к созданию повстанческо- бандитских формирований, сколачивают кадры для совершения вооруженных набегов на нашу территорию». О подготовке кадров Захинганского корпуса говорилось в докладе от 16 января 1943 г. временно исполняющего обязанности начальника НКВД Забайкальского округа подполковника Паремского и заместителя начальника штаба подполковника Теплова.

    Дальневосточная военная эмиграция представляла особую опасность вследствие ее близости к границам СССР, высокой степени организованности, наличия значительного количества офицеров и военных специалистов, а также личных и родственных связей белоэмигрантов с гражданами СССР: большинство казаков и офицеров оставили семьи и родных на советской территории в 1920-22 гг., в период формирования дальневосточной диаспоры, и тайно поддерживали с ними связи.

    В случае, если бы японское военное командование решило нанести удар по СССР в 1942-43 гг., оно вполне было бы способно скомплектовать из российских эмигрантов-экстремистов отдельную армию и, выдвинув ее на фронт, придать своей агрессии идеологический характер «освободительного похода против большевизма».

    Разворачивающиеся в 1941 году на Дальнем Востоке военно- политические события реанимировали надежды лидеров российского военного зарубежья на возобновление их роли в ожидавшейся новой гражданской войне в СССР. Г.М. Семенов, А.П. Бакшеев, Л.Ф. Власьевский, К.В. Родзаевский и Б.Н. Шепунов объединили все белогвардейские организации, действовавшие на Дальнем Востоке, в «Бюро по делам российских эмигрантов» (БРЭМ), которое занималось пропагандистской деятельностью, а также и подготовкой вооруженных отрядов из эмигрантов.

    Активным организатором диверсионной и разведывательной деятельности против СССР являлся К.В. Родзаевский, который в 1937 году в Харбине, по предложению сотрудника японской разведки Судзуки, создал секретную «школу организаторов», в которой проходили подготовку террористы, в задачу которых входило ведение подрывной работы на территории СССР. В нее отбирались наиболее подготовленные члены «Российского фашистского союза». Школа была организована как воинское подразделение: курсанты носили японскую военную форму, срок обучения составлял 3 года, прошедшим курс диверсионной подготовки присваивалось звание унтер-офицера. Первоначально в школу диверсантов набирались добровольцы — члены РФС, в дальнейшем — набор проходил в порядке мобилизации лиц из среды эмигрантов в возрасте от 18 до 36 лет. Особое внимание уделялось специальной подготовке для действий в тылу советской армии.

    В конце 1943 г. созданная ранее из белогвардейцев бригада «Асано» была развернута в «Российские воинские отряды армии Маньчжоу-Го», имевшие в своем составе кавалерию, пехоту и отдельные казачьи подразделения. К началу августа 1945 г. бригада выросла до 4000 человек68. Командиром части был назначен полковник Гурген Наголян.

    В том же 1943 г. Г.М. Семеновым, Л.Ф. Власьевским и А.П. Бакшеевым из бывших белоказаков были сформированы специальные казачьи части и подразделения (пять полков, два отдельных дивизиона и одна отдельная сотня), которые организационно были сведены в Захинганский казачий корпус под командованием генерала А.П. Бакшеева. Корпус непосредственно подчинялся начальнику японской военной миссии в Тайларе подполковнику Таки.

    Под эгидой БРЭМ и при активном влиянии РОВС был создан «Союз резервистов» с целью проведения набора желающих поступить в формирующуюся эмигрантскую белую армию под контролем японского военного командования. «Отряды резервистов» представляли собой своего рода первичный материал, из которого предполагалось в дальнейшем создать белую армию.

    Однако план российских экстремистов создать в 1939-1945 годах крупную самостоятельную военную силу, с тем чтобы повернуть ход событий в свою сторону, провалился, а сами они оказались в положении презираемых советским народом «предателей и пособников фашистов, изменников Родины». Идеи белоэмигрантского экстремизма находили отклик лишь у незначительной части высшего командного состава антисоветских воинских формирований — РОА, РОК, РННА и др. Средний и младший состав мечтал, в первую очередь, о возвращении на родину; идеи военно-политического реваншизма волновали его в значительно меньшей степени. Так, например, несмотря на громкую антибольшевистскую риторику, свойственную большинству антисоветских вооруженных формирований, многие из них, оказавшись на линии фронта, переходили на сторону Красной армии либо советских партизан. Особенно частыми подобные случаи стали после коренного перелома в войне и на завершающем ее этапе, в 1943-1945 годах. Так, например, в мае 1943 года на сторону советских партизан перешла «Восточная рота» (Ostkompanie), считавшаяся в германской армии вполне надежной воинской частью.

    Сильный идеологический удар по российской военной эмиграции был нанесен Сталиным в 1941-42 годах: введение офицерских погон и званий в Красной армии; возвращение имен российских полководцев — А. Суворова, М. Кутузова, П. Нахимова и др., обращение к отечественной военной истории, освободительные патриотические лозунги и т.п. — фактически выбивало из рук лидеров белого зарубежья их основные козыри и превращало их в аутсайдеров сталинского режима.

    Планы российского военного зарубежья выступить в период 1930-х — 1945 годы в качестве «третьей силы», находящейся с фашистской Германией в «союзнических» отношениях также потерпели крах: практически все организованные эмигрантские вооруженные формирования (РОА, РОК, РННА и др.) реально выполняли роль немецко- фашистских марионеток, а советский народ воспринимал их не как «борцов за свободу», а как предателей и пособников фашистских оккупантов, что вполне соответствовало действительности. Таким образом, белоэмигрантский военно-политический экстремизм так и не смог выступить в качестве самостоятельной силы в период второй мировой войны, оказавшись востребованным фрагментарно, в рамках достаточно чуждых им армий и идеологий. Белоэмигрантский реваншизм был жестко ограничен рамками мира российской эмиграции и не имел выхода на какие-либо иные категории социальных групп зарубежных стран, т.е. он являлся чисто российским эмигрантским движением.

    Российский белоэмигрантский экстремизм в годы второй мировой войны пытался найти новые формы самореализации — лидеры РОВС создавали военные подразделения, предназначенные для деятельности на оккупированной советской территории, пытались формировать новые органы власти, действовавшие в духе концепций зарубежного белого движения, искали поддержки и понимания у местного населения захваченных районов, пытались вести информационную войну во фронтовой полосе и даже в глубине советской территории. Практически все подобные начинания потерпели полный провал: «коэффициент полезного действия» от таких мероприятий был ничтожен: советские люди не желали слушать тех, кто однозначно ассоциировался у них с врагами родины, пособниками германских фашистов. Те же отдельные факты сотрудничества населения с военно-политическими организациями белого зарубежья, основывались вовсе не на поддержке программы белого реваншизма, а на совершенно иных факторах — корысти, национализме, материальной выгоде и страхе репрессий. Таким образом, идеология белого дела в годы мирового военно-политического кризиса второй половины 1930-х — 1945 гг. не смогла приобрести широкой социальной базы и осталась мертворожденным детищем белоэмигрантских теоретиков.


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 29 марта 2013, 09:16
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018