Белый экстремизм в 1935-45 гг. (часть 2)
История и события

    ...ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

    Советско-финляндская война 1939-40 гг. стала еще одной пробой сил российской военной эмиграции.

    В восприятии рядовых эмигрантов и руководства РОВС события «зимней войны» были аналогичны пониманию гражданской войны в Испании: они исходили из того, что ведут борьбу с прежним противником — большевистским режимом «с перспективой освобождения исторической России». Особые надежды у российских экстремистов вызывало то обстоятельство, что в данном случае события разворачивались на территории, которая ранее входила в состав Российской империи, а в 1939-40 гг. — на границах СССР. Поэтому РОВС и военные экстремистские организации поставили своей задачей максимальное участие в данных событиях. Так, один из военных теоретиков русского зарубежья Н. Цуриков утверждал в аналитической записке, подготовленной для членов Юго-Восточного отдела РОВС в связи с началом советско- финляндской войны: «Все события, где бы и между кем бы они ни происходили, интересуют нас прежде всего с одной точки зрения: приближают они или отдаляют падение большевистского режима». В то же время, сожалея о потерях, которые несла Красная армия в период неудачной для нее «зимней войны», Н. Цуриков писал, что «в Финляндии гибли под пулеметами… взрывались на минах и сотнями замерзали не ЧОН или части ГПУ, а все те же, что и при раскулачивании, на лесозаготовках, на Беломорском канале, спецлагерях — российские мужики. Эти 300 тысяч погибших являются потерями не СССР, а России».

    В период советско-финляндской «зимней войны» 1939-1940 годов российские военные эмигранты активно информировали германскую разведку «СД» и французское бюро контрразведки о положении в Прибалтике, о перспективах развития внешней торговли СССР и о структуре Красной Армии". В 1940 году белоэмигрант П. Матвеев обратился к представителю Франции в Софии с предложением создать «белоэмигрантские отряды для борьбы с Красной Армией на советско- финляндском фронте».

    Ярко себя проявляет эмигрантский военно-политический экстремизм со второй половины 1930-х годов, после начала нового этапа мировых социально-политических и военных конфликтов. В различных точках земного шара — в Северной и Западной Европе, на Дальнем Востоке — российские эмигранты втягивались в вооруженные события: принимали участие в испанской гражданской войне в 1936-39 гг., в борьбе против коммунистов Мао Цзэдуна, в советско-финляндской войне 1939-40 гг. и т.п. При этом российские экстремисты пытались реализовать собственные военно-политические задачи — в первую очередь, дестабилизировать внутреннее положение в СССР и разжечь на его территории новый этап антибольшевистской гражданской войны.

    В Финляндии представители белой эмиграции искали подтверждения своим выводам о том, что в СССР существует серьезная оппозиция режиму, а также пытались испробовать на практике различные варианты открытой вооруженной борьбы. В последнем случае смысл заключался в том, что зарубежные российские экстремистские организации должны были стать инициаторами и вдохновителями подъема народов России на открытую борьбу с большевизмом, отводя себе при этом руководящую роль в этом процессе. Кое-что в рамках реализации этих планов удалось сделать и на практическом уровне.

    Российских эмигрантских экстремистов интересовали настроения советских граждан. Наиболее доступными для изучения настроений советских людей были, конечно, военнопленные. Сохранились свидетельства того, как эмигрантами изучалось общественное мнение в лагерях. В дальнейшем все это сказалось на выработке действий российской эмиграции. Какие же настроения господствовали среди военнопленных? Так, корреспондент итальянской газеты «Карьера делла Сера» Монтанелли после посещения лагеря советских военнопленных в г. Куовола писал: «Я думал и был в полной уверенности, найти по крайней мере среди военнопленных радостное настроение. Но эти десятки тысяч пленных встретили мир как трагедию. И, действительно, задаешь себе вопрос, что будет с ними, когда они вернутся в Россию? Нет сомнений. „Кто сдается в плен, будет считаться изменником и с ним будет поступлено впоследствии, как с таковым“. Так говорили им в СССР». Действительно, из финских лагерей многие из них проследовали в советские лагеря, но уже как изменники, нарушившие присягу.

    По выводам аналитиков РОВС, главным итогом «зимней войны» явились моральная изоляция СССР и рост оппозиции внутри страны. При этом ставка делалась на участников боев и пленных. «Но все-таки может быть кое-кто из этих несчастных, попавших в плен, вернется домой. Вернутся в Россию, кроме того, и те, кто уцелел в боях и не был в плену, но видел, как и пленные, все, что на фронте происходило. Все эти люди в равной мере явятся самыми страшными пропагандистами — обличителями власти, доведшей страну до такой победы. Дело не в повышении ненависти к власти. Ненависть к власти в СССР вряд ли можно еще увеличить. Вернувшиеся сделают другое. Во-первых, пленные расскажут, что у нас не лучше, а во сто раз хуже, что есть страны, где людей не заставляют жить по-звериному. И все расскажут о своем фактическом поражении, то есть о слабости власти, сильной при встрече с безоружным населением и беспомощной с вооруженным и стойким противником. И тем самым может быть сделают самое главное: рассеют гипноз всесильности и непобедимости власти, а следовательно, и гипноз безнадежности борьбы». Наверное, нет необходимости объяснять, что в данном случае теоретики российского зарубежья выдавали желаемое за действительное: поведение пленных красноармейцев, боявшихся возвращаться на родину, свидетельствовало как раз о силе репрессивного режима в СССР, способного эффективно подавлять любое инакомыслие и контролировать поступки.

    Однако вывод, сделанный белыми эмигрантами из итогов войны о том, что «задача борьбы с СССР облегчается, ибо снято препятствие опасения серьезного сопротивления, оказался поверхностным и неверным. Опора на изучение настроений военнопленных, находящихся в специфических условиях лагерной жизни, ощущающих свою ответственность за то, что они нарушили присягу, дала неверную посылку о распространении оппозиционных взглядов среди советских людей, о слабости советской власти и о возможности инициации белоэмигрантскими экстремистскими организациями процесса политической борьбы внутри СССР.

    Во всяком случае, это стимулировало рост эмигрантской военно- политической активности: в среде русского военного зарубежья начинают формироваться организованные воинские подразделения с целью последующего их объединения в составе интервенционистской армии для вторжения на территорию СССР. На Военно-научных курсах (ВВНК) в Париже и Белграде проводились учебные занятия по итогам „зимней войны“ 1939-40 гг., анализировался ход боевых действий, высказывались различного рода военно-политические прогнозы и т.п.

    Финское командование в феврале 1940 г. приняло решение об использовании пленных красноармейцев для диверсий в тылу Красной Армии. Первоначально эти формирования получили название „русские народные отряды“. По дальнейшему замыслу из них должны были создаваться строевые воинские части „Русской Народной Армии“. Планировалось создать шесть русских народных отрядов, но на практике был сформирован и отправлен на фронт лишь один.

    В период советско-финляндской войны происходит своеобразная „смычка“ представителей ранее противоборствующих лагерей: некоторых деятелей советской бюрократии, перешедших в оппозицию сталинскому режиму, и лидеров белой военной эмифации. Активным участником этих событий стал бывший технический секретарь Политбюро ЦК ВКП(б), фактически секретарь И.В. Сталина — Б. Бажанов. После бегства из СССР в 1928 г. и нескольких лет эмиграции он прибыл в Финляндию по приглашению фельдмаршала К. Маннергейма. 15 января 1940 г. на главной квартире маршала в Сен Микеле состоялась их беседа, в результате которой была дана санкция на формирование эмигрантской антисоветской армии. Позднее, объясняя цель своих действий, Бажанов писал: „Я хотел образовать Русскую Народную Армию из пленных красноармейцев, только добровольцев, не столько, чтобы драться, сколько, чтобы предлагать подсоветским солдатам переходить на нашу сторону и идти освобождать Россию от коммунизма. Если мое мнение о настроениях населения было правильно (а так как это было после кошмаров коллективизации и ежовщины, то я полагал, оно было правильно), то я хотел катить снежный ком на Москву, начать с тысячей человек, брать все силы с той стороны и дойти до Москвы с пятьюдесятью дивизиями“.

    Российская военная эмиграция не только наблюдала за ходом советско-финляндской войны 1939-40 гг., но и предпринимала активные попытки вмешаться в развитие событий. РОВС, ВМС и ряд других белоэмигрантских организаций предпринимали попытки сформировать и отправить в Финляндию отряды добровольцев из состава российских военных эмигрантов. В 1940-м году офицерам РОВС, спешно прибывшим в Финляндию, удалось создать отряд из военнопленных численностью 200 человек, имевший офицеров-белоэмигрантов. Данная модель построения антибольшевистской армии являлась базовой практически во всех военно- политических футурологических концепциях русского зарубежья. Интересен следующий факт: пленные красноармейцы, из которых формировались части „народной армии“, предпочитали, чтобы командные должности у них занимали не бывшие красные командиры, а белые офицеры-эмигранты, поскольку »… белые офицеры наверняка будут расстреляны вместе с ними и они их безусловно не предадут".

    Российская военная эмиграция внимательно следила за настроениями пленных красноармейцев, пытаясь оценить степень возможности использовать их в антибольшевистской борьбе. Для проведения эксперимента финскими военными был предоставлен один из лагерей красноармейцев. В нем находилось около 500 человек в возрасте от 20 до 40 лет, представители различных национальностей, командный состав отсутствовал. В своих воспоминаниях Бажанов утверждал, что когда он прибыл в январе 1940 г. в этот лагерь, то большинство из военнопленных выразило готовность с оружием в руках бороться с советским режимом, и все поголовно были настроены антикоммунистически. Правда, надо сказать, что аналитическая статья в «Военном журналисте» 1940 г. несколько в другом тоне характеризовала настроения красноармейцев, хотя базировалась, по всей видимости, на результатах исследований, проведенных Баженовым. Так, в ней писалось: «Им было выяснено, что четверть состава красноармейцев боится не только опасностей войны, но и вообще всего. Вторая четверть представляла собою ненадежный молодняк, который тоже не сочувствовал советской власти или, вернее, был ею недоволен, но не представлял себе, что ей можно себя противопоставить. Старшие красноармейцы им говорили, что до большевиков жилось лучше, и эта молодежь им верила, но была совершенно пассивна. Таким образом, половина красноармейцев была трудна для пропаганды, и потребовалось бы много времени, чтобы их привести в соответствующее состояние и создать соответствующее настроение. Третья четверть была согласна безоговорочно и немедленно драться против коммунистов. И, наконец, последняя четверть готова была идти против советов, при условии постоянного политического влияния».

    Итог советско-финляндской войны 1939-40 гг. показал бесперспективность применения идей белого движения в новой реальности, возникшей в СССР за два десятилетия существования большевистского режима. Эффект от распространения идеологии белого дела среди советских граждан был практически нулевой.

    В это время Бажанов работал в тесном взаимодействии с представителями РОВС в Финляндии. Руководство РОВС и финские военные, анализируя действия российских офицеров-эмигрантов, стремились оценить уровень их профессиональной подготовки. Из шести офицеров-эмигрантов, по отзывам Бажанова, пять оказались блестящими специалистами (два штабс-капитана и 3 подпоручика). Между ними и партизанами, которые стали называть себя «народоармейцами», установились доверительные отношения. Обращение к белому офицеру было — «гражданин командир».

    Было подготовлено несколько подразделений, которые приняли участие в боях. Так, один из 30 бывших красноармейцев под командованием штабс-капитана К. пробыл на фронте в течение 10 дней. За это время к отряду присоединилось около 200 красноармейцев, которых белогвардейцы распропагандировали. Отсюда наблюдателями РОВС был сделан вывод о правильности оценки настроений красноармейцев как крайне неустойчивых и даже антисоветских. Было также сделано заключение о рациональности применяемой тактики действий «народоармейцев», а также о необходимости подготовки в условиях эмиграции технических военных специалистов, так как «спецы», находящиеся в Красной Армии, проявляют лояльность к режиму и не хотят вступать в антисоветские воинские формирования. На собрании офицеров генерального штаба на квартире начальника I отдела РОВС в Париже генерала Витковского была отмечена особо значительная роль парижской группы экстремистов и Б. Бажанова в организации антисоветской деятельности во время советско-финской войны. В дальнейшем, после окончания военной кампании, в отделах РОВС, в эмигрантских организациях, на собраниях офицеров генерального штаба с обобщением опыта организации антисоветских вооруженных формирований из военнопленных выступали представители российской военной эмиграции, принимавшие участие в событиях советско- финляндской войны.

    Политический экстремизм российского зарубежья проявлялся в частности в том, что военные эмигранты в 1934-40 годах пытались либо вступить в армии противоборствующих европейских государств, либо же создать собственные вооруженные формирования, с тем чтобы выступить в качестве самостоятельной военно-политической силы. В феврале 1940 года глава «Союза казаков, участников Великой войны» обратился к французскому военному атташе в Белграде с просьбой оказать поддержку в формировании военных частей из белоэмигрантов для использования их в составе союзной армии, действующей против гитлеровской Германии.

    При этом эмигрантский экстремизм проявил поразительную готовность принимать участие в борьбе на стороне практически любых армий — как фашистской ориентации, так и, наоборот, их противников — Франции, Бельгии, США и т.п. Французская контрразведка зафиксировала в 1939 году факт «выезда из Югославии 1700 тыс. русских белоэмигрантов для вербовки в немецкую армию».

    В 1941-43 годах эмигрантские экстремистские организации активно осуществляют вербовку добровольцев в антисоветские армии: создают специальные пункты в Белграде, Париже, Берлине, рассылают агитационные письма эмигрантам, в первую очередь — молодежи, проверяют списки членов воинских организаций на предмет их возможного использования в войсках. В 1941-42 годах в Праге действовал «Центр вербовки» казаков, формировавший антибольшевистские вооруженные группы. Центром руководили Н. Каледин и И. Вишлянцев.

    Стратегической задачей эмигрантского экстремизма в период второй мировой войны являлось создание собственной интервенционистской армии, с целью ее использования на Восточном фронте против советских войск. При этом предполагалось, что появление в 1941-43 годах новой белой армии произведет в СССР огромный пропагандистский эффект и превратит отечественную войну против фашистских захватчиков в гражданскую — против советского строя.

    На начальном этапе второй мировой войны в 1939-40 гг. Франция становится плацдармом, на территории которого формируются антисоветские вооруженные формирования. В Париже находилась штаб- квартира РОВС, большое количество военных обществ и союзов, составлявших организационный центр российского эмигрантского экстремизма. В 1941 году на территории Франции была предпринята попытка формирования «Союзом белогвардейцев» вооруженного подразделения «для борьбы с большевизмом» — «Антибольшевистского легиона» под председательством Шторка.

    В Алжире в 1941-42 годах действовал Центр вербовки белогвардейцев в «Антибольшевистский легион» для участия в военных действиях на советско-германском фронте. Руководил алжирским центром российский эмигрант «первой волны» П. Долгушин. В «Антибольшевистский легион» вступали, в основном, бывшие солдаты и офицеры врангелевской армии, в 1920-х годах осевшие в Северной Африке и мечтавшие о возобновлении вооруженной борьбы с советской властью.

    В период второй мировой войны активизировались белоэмигрантские молодежные организации фашистского толка, пытавшиеся подражать германским национал-социалистским организациям типа «гитлерюгенд» и т.п. Во Франции существовала молодежная фашистская организация «Юный доброволец», которая в 1942 году официально примкнула к «Всероссийскому Союзу фашистов» (ВСФ) на Дальнем Востоке.

    После начала второй мировой войны в 1939 году российская эмиграция оказалась перед тяжелой для нее во многих отношениях проблемой: какую из борющихся сторон поддержать, кого считать своим союзником — фашистскую Германию или страны западной демократии — Англию и Францию? В июне 1941 года проблема выбора военно- политической ориентации для российских эмигрантов еще более осложняется, буквально обретая черты трагичности: поддержать СССР, своего идейного противника со времен гражданской войны 1917-20 гг. либо выступить на стороне Германии против своей исторической родины. Позиция руководства РОВС была сформулирована 1 сентября 1939 г. в приказе генерала А.П. Архангельского, председателя РОВС: «Чины РОВСа должны исполнить свое обязательство перед страной, в которой они находятся, и зарекомендовать себя с лучшей стороны, как подобает русскому воину». В период 1939-1941 гг. российская эмиграция еще занимает позицию нейтралитета, стараясь не втягиваться в события «странной войны» в Европе, уклоняясь от призыва в армии стран- реципиентов.

    Несмотря на то, что российская военная эмиграция в конце 1930-х гг. сильно поправела и в ее среде также усилились германофильские тенденции, после начала второй мировой войны большая часть эмигрантских объединений и союзов заявила о своем нейтралитете. Лидеры белой военной эмиграции поддержали данную позицию: так, В. Орехов призывал своих сторонников не вмешиваться в конфликт до тех пор, пока одна из сторон не объявит о том, что «борьба идет за освобождение России от большевизма».

    В целом же эмиграция, особенно находившаяся на территории Германии, заняла выжидательную позицию, которую точно охарактеризовал начальник Управления по делам русской эмиграции в Германии генерал В.В. Б иску пеки й во время личной встречи с начальником отдела РОВС генералом А.А. фон Лампе. Он предложил "… спокойно, без всякой критики, сохраняя единство и дружеские взаимоотношения, терпеливо ожидать решения вопроса, занимаясь своей повседневной работой, и тем самым сберечь как свое собственное положение, так и положение всей русской эмиграции, проживающей в Германии". Действительно, воинские структуры российской эмиграции в фашистской Германии были ограничены в своих действиях: в случае открытых заявлений о поддержке СССР их участники были бы немедленно арестованы, а слишком высокая политическая активность, даже в поддержку Германии, также часто приводила к арестам и репрессиям (как, например, в случае с генералом Скородумовым).

    На протяжении 1939-1945 гг. российская военная эмиграция была вынуждена несколько раз определять свою политическую позицию и линию поведения. Быстро развивавшийся сначала европейский, а затем и мировой военно-политический кризис не позволял российским военным эмигрантам уклониться от трудного для нее выбора: кого поддержать в сложной и противоречивой ситуации, когда отсутствовала конкретная поляризация интересов и обе противоборствующие стороны представляли для российских эмигрантов зло».

    Ситуация конца 1930-х гг., когда явственно обозначилась возможность столкновения европейских государств с СССР, была военным эмигрантам понятна: она как бы воспроизводила ситуацию периода Гражданской войны 1917-20 гг. и открывала перед российской эмиграцией перспективу возобновления вооруженной борьбы на новом этапе гражданской войны в СССР, которая должна была, по мнению лидеров РОВС, начаться одновременно с интервенцией западных стран против Советского Союза. При этом военная эмиграция видела свою задачу в том, чтобы сформировать интервенционистскую белую армию (вероятнее всего, на территории Польши или Румынии) и выступить против РККА, перехватив у внешних захватчиков инициативу. Мнение абсолютного большинства военных эмигрантов в данном случае совпадало, расхождения были лишь в выборе средств для решения этой задачи и определении тактики.

    Однако в 1939 г. происходит первый раскол в среде военной эмиграции вторая мировая война началась столкновением самих европейских государств друг с другом, при этом СССР выступил в качестве союзника фашистской Германии, — вызванный наличием в мире военной эмиграции как сторонников германской, так и сторонников англофранцузской ориентации.

    В 1939 году разгоревшийся мировой военный конфликт помимо ее воли втянул российскую эмиграцию в вихрь военных событий: многие российские эмигранты были призваны во французскую, польскую и югославскую армии. (Офицерский корпус югославской армии включал в себя особенно много российских эмигрантов). В ходе боевых действий в Европе многие российские эмигранты оказались в плену, были интернированы, а также скрывались на оккупированных фашистской Германией территориях. В 1939 году мир российской военной эмиграции в странах Прибалтики и Польши был разрушен в результате наступления Красной армии. Присоединенные к СССР районы были подвергнуты тщательным политическим и «классовым» чисткам: не успевшие скрыться белоэмигранты и лолитические экстремисты арестовывались НКВД, воинские союзы были закрыты, газеты и журналы запрещены. Воинские объединения в Риге, Вильнюсе и Таллинне прекратили свое существование.

    В 1939 году по миру российской военной эмиграции также прокатилась первая волна репрессий со стороны нацистских властей Германии. РОВС, военные общества и органы печати белой эмиграции преследовались немецкими нацистами, поскольку военная эмиграция призывала к походу против большевистского режима, а Германия в тот период являлась союзником СССР. В 1940-м году по этой причине был закрыт центральный печатный орган военного зарубежья — журнал «Часовой», были также арестованы многие активисты РОВСа и БРП.

    В 1941-42 гг. военная эмиграция проходит второй период военно- политической ориентации, определявшейся выбором ее целеполагающих задач: часть военной эмиграции считала, что ее главной целью является свержение сталинского режима, путь даже путем завоевания СССР фашистской Германией, другая же часть военной диаспоры считала Гитлера худшим врагом своей родины, поэтому была готова поддержать Советский Союз в борьбе с фашистским агрессором. В целом, процесс определения своей позиции российской эмиграцией к концу 1942 года завершился: ее политически активные члены либо вступили в прогерманские военные формирования, либо же приняли участие в борьбе антифашистского движения Сопротивления. Российские военные эмигранты, определяя свою позицию в 1939-40 гг., пытались руководствоваться принципом наименьшего зла, что, соответственно, их разделяло: некоторые считали наименьшим злом победу фашистской Германии над сталинским СССР, а другие — победу Советского Союза над Германией, пусть даже при этом укреплялся советский строй и, соответственно, отодвигалось на неопределенный срок его падение, о котором так упорно мечтали российские экстремисты.

    Руководство РОВС настороженно относилось к поступлению российских эмигрантов на воинскую службу в немецкую армию. Начальник 1-го (французского) отдела РОВС генерал А. Витковский заявил, что «русская кровь может быть пролита только за русское дело».

    После начала войны практически вся эмиграция разделилась на оборонцев и пораженцев. Первые выступали за победу Советского Союза; вторые же считали, что победа Гитлера поможет уничтожить большевистскую власть в стране. В поддержку Советского Союза и антигитлеровской коалиции выступили практически вся левая и большинство центристской части политического спектра эмиграции. Особенно это относится к тем, кто смог покинуть оккупированную Европу. Так, М.О. Цетлин, основатель леволиберального «Нового журнала» (Нью-Йорк), преемника «Современных записок», писал в вводной статье к первому номеру журнала: «Кто бы ни руководил русской армией в ее героической борьбе, мы всей душой желаем России полной победы...». По мере того как Гитлер приступил к реализации своих колонизаторских планов, количество оборонцев непрестанно увеличивалось.

    Лидер российской военной эмиграции генерал А.И. Деникин занял позицию «оборонцев» и считал невозможным призывать российских эмигрантов к вооруженной борьбе в рядах немецкой армии против СССР. Так, в письме к председателю РОВС генералу А.П. Архангельскому он писал: "… призывать служить одинаково ревностно всем — и друзьям и врагам России — это обратить русских воинов-эмигрантов в ландскнехтов".

    В то же время значительная часть российских военных эмигрантов вступила в прогерманские вооруженные формирования и приняла участие в «походе на Восток» («Дранх нах Остен») (особенно на раннем этапе войны, когда истинные цели фашистов еще не стали столь очевидными, как это произошло в конце 1941 — 1942 гг.) Многие из них искренне заблуждались, не понимая истинных намерений нацистов и милитаристской Японии и считая, что те борются только с большевизмом, и, таким образом, объясняли свое участие в войне стремлением восстановить историческое российское государство.

    Генерал А.И. Деникин публично выступил в поддержку Красной армии, считая, что война может разбудить самосознание советского народа и в том числе — Красной армии, которая, изгнав немцев за пределы СССР, повернет оружие против сталинского режима. А.И. Деникин сохранял эту точку зрения на протяжении всей войны. 15 ноября 1944 г. А.И. Деникин выступил с обращением к бывшим солдатам белых армий, в котором говорилось: «Мы испытывали боль в дни поражений армии, хотя она и зовется „Красной“, а не российской, и радость — в дни ее побед. И теперь, когда мировая война еще не окончена, мы всей душой желаем ее победного завершения, которое обеспечит страну нашу от наглых посягательств извне». В то же время белоэмигрантский экстремизм не терял надежды на военно-политический реванш.

    А.И. Деникин так сформулировал две важнейшие задачи белого движения применительно к сложившейся ситуации. Первая задача — помочь изгнать немецкую армию с территории СССР; вторая задача — «изменить внутреннюю обстановку» в Советском Союзе, т.е. свергнуть сталинский режим. Только после их решения цель белого движения, по его мнению, может быть достигнута и возможно массовое возвращение российских военных эмигрантов на родину.

    Характерно поведение одного из руководителей РОВСа генерала А.А. фон Лампе, который незадолго до начала войны фашистской Германии против СССР написал письмо главнокомандующему вермахта генерал-фельдмаршалу Вернеру фон Браухичу, в котором просил в условиях надвигавшейся войны иметь в виду Русский Обще-Воинский Союз (РОВС), готовый бороться с коммунистами. В июле 1941 г. он написал аналогичное письмо в канцелярию Гитлера и приложил копию своего письма к Браухичу. Из рейхсканцелярии был получен ответ о том, что письмо направлено на рассмотрение все к тому же фельдмаршалу Браухичу. Наконец, Браухич все-таки ответил генералу фон Лампе. В своем ответе он указал, что участие эмигрантов в войне с Советским Союзом не предусматривается. Фон Лампе вынужден был 17 августа 1941 г. отдать приказ № 46 по Второму отделу РОВС о том, что члены РОВС вольны действовать самостоятельно, но должны поддерживать с ним связь. Он же отказался принять немецкое гражданство и не рекомендовал воинским чинам поступать на службу в немецкие части, за что был арестован гестапо и даже некоторое время сидел в тюрьме.

    Первоначально германское военное командование не только не планировало использовать русских эмигрантов в войне против СССР, но, более того, даже осуществило две волны репрессий против членов РОВС и военных организаций:

    а) в 1939-41 гг. — в Европе были арестованы активисты русского зарубежья (в Париже, Берлине, Белграде и др. городах);
    б) в 1941 году — в Германии и Франции прошла вторая волна репрессий, связанная с началом войны Германии против СССР.

    В 1941-42 гг. организационная роль РОВС как единого центра российской эмиграции снижается, а его функции переходят к ряду новых эмигрантских экстремистских формирований — Русской народной национальной армии (РННА), Русской национальной армии (РНА), Русского охранного корпуса (РОК) и др. Однако РОВС, тем не менее, пытался сохранять видимость ключевой структуры русского зарубежья, выступая порой от имени всей военной эмиграции. Например, 1 июня 1942 г. генерал фон Лампе рассылает циркулярное письмо, в котором информирует чинов РОВС о возможностях участия в борьбе с большевизмом. Варианты были разные, и везде были свои особенности. Среди них: служба в экстремистских воинских частях, служба переводчиками в немецких частях и организациях, участие в спецотрядах по борьбе с партизанами, работа в транспортной организации «Шпеер», служба в Русском Охранном корпусе, вступление в отряд С.Н. Иванова. В письме фон Лампе выразил надежду, что когда-нибудь у немецкой стороны все-таки возникнет потребность в использовании сил российских эмигрантов и Объединение (РОВС) в полном составе вступит в борьбу с большевизмом, а для этого каждый член РОВС, где бы он ни находился, должен оставлять подробную информацию о месте своей службы. Руководство РОВС и лидеры военной эмиграции надеялись, что «внешнюю войну Германии против СССР им удастся превратить в войну гражданскую против большевистского режима».

    ПРОДОЛЖЕНИЕ...


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 28 марта 2013, 08:39
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018