Белогвардейский террор в действии (Часть 2)
Память История и события

    ...ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

    Белоэмигрантские экстремисты стремились максимально обострить отношения между СССР и западными странами, в первую очередь — европейскими. Не раз они оказывались втянутыми в различные шпионские скандалы, организовывая утечку информации в полицию и контрразведку Англии, Франции, Германии и т.п., при этом «озвучивая» ответные репрессивные действия западных спецслужб, представляя их как борьбу с мировым коммунистическим заговором. Так, 12 мая 1927 г. более ста полицейских и тайных агентов, ворвавшись в помещение торгового представительства СССР в Лондоне, взломали бетонные стены, несгораемые шкафы и захватили секретные документы, шифрованные телеграммы, коды. Для оправдания незаконных действий британской полиции была пущена в ход версия об исчезновении из сейфа одного из английских министров какого-то секретного документа. Отношения между Великобританией и СССР осложнились. Правительство Болдуина, желая еще более накалить обстановку, выпустило в свет так называемую «Белую книгу», состоявшую из тенденциозно подобранных советских дипломатических документов, а также содержащую секретные инструкции Коминтерна и ОГПУ, в частности т.н. «Письма Бухарина», в которых содержались призывы к английскому пролетариату начать коммунистическое восстание.

    27 мая 1927 г. министр иностранных дел Остин Чемберлен заявил о разрыве дипломатических отношений с СССР и об аннулировании англосоветского торгового соглашения. Британский министр пытался обвинить СССР в организации антибританской пропаганды. Правительство СССР отвергло все обвинения, заявив, что возлагает на правительство Великобритании всю ответственность за разрыв дипломатических отношений. Было ясно: английское правительство активизирует свою политику изоляции и окружения СССР, провоцирования конфликта между Советским Союзом и его соседями.

    Западные спецслужбы активно использовали российских белоэмигрантов в собственных интересах, натравливая их на советские дипломатические и торговые представительства, провоцируя покушения на советских дипломатов и т.п. Наиболее бесцеремонно такие действия совершались «в удалении от центров мировой цивилизации» — в районах Китая, Кореи, Средней Азии. Например, в 1929 году группой белоэмигрантских боевиков была предпринята попытка захвата советского консульства в Харбине, предпринимались покушения на его сотрудников.

    В том же году в Харбине была опубликована «Стенограмма процесса 38 советских граждан, арестованных при налете 27 мая 1929 г. на Советское консульство в г. Харбине». Она содержит интересные сведения об «открытом процессе 38-ми», проведенном советскими властями с целью компрометации белогвардейского активизма.

    Во многих случаях белоэмигрантские экстремистские организации использовались для организации утечки информации о якобы проводившейся советскими дипломатами шпионской деятельности, с тем чтобы создать пропагандистское прикрытие западным спецслужбам. Например, в апреле 1927 г. китайская полиция и солдаты ворвались в здание полпредства СССР в Пекине, произвели там обыск и арестовали некоторых советских дипломатических сотрудников. Налет был явно организован с ведома и одобрения спецслужб Великобритании и США с целью разжечь серьезный конфликт между пекинским правительством и СССР.

    Большой резонанс как в мире российского военного зарубежья, так и в СССР вызвало покушение белоэмигрантского реваншиста Ю. Войцеховского на советского торгпреда Лизарева, предпринятое 4 мая 1928 г. Советская разведка особенно отмечала то обстоятельство, что польская политическая полиция, «у которой вся русская эмиграция на учете», так и не смогла установить связи Войцеховского с эмигрантскими организациями, хотя о них знали очень многие люди, как поляки, так и русские. Войцеховский незадолго до покушения растратил деньги из кассы возглавляемого им «Союза русской молодежи» и был исключен из союза своими товарищами. Теперь суд счел его невиновным в растрате, дабы можно было создать героический образ мстителя. Судебный приговор, согласно которому Войцеховскому предстояло провести девять лет в каторжной тюрьме, на следующий год был заменен на пятилетний срок. По мнению советских дипломатов, приговор был не более чем жестом в адрес СССР.

    Следует заметить, что на территории Польши, у которой были с СССР наиболее сложные и проблемные отношения, белоэмигрантские террористы действовали наиболее смело и активно, чувствуя негласную поддержку польских властей. Фактически Польша являлась одной из основных баз белого терроризма: с ее территории в СССР проникали боевики, в Польше существовали тайные базы белых диверсантов, проводились военные учения и т.п.

    Белоэмигрантскими экстремистами разрабатывались планы нанесения ударов по советским посольствам и торговым представительствам, совершения диверсий у подъездов данных зданий и т.п. Так, эмигрант Полянский в апреле 1930 г. осуществил неудавшуюся попытку взорвать полпредство СССР в Польше. Организаторы этого теракта, связанные с польским генштабом, вынуждены были отказаться от его осуществления ввиду того, что война с СССР обернулась бы самыми тяжкими последствиями для самой Польши. Особенностью белоэмигрантского терроризма в Польше являлась его политическая ангажированность, когда российские диверсанты использовались как разменная монета в сложных взаимоотношениях СССР и буржуазной Польши.

    В мае 1932 года в Париже белоэмигрантом-террористом, бывшим врангелевским офицером П. Горгуловым, был убит президент Франции Поль Думер. Общественность Франции была потрясена, а российская эмигрантская диаспора испытала шок и испуг, что в результате данного происшествия последуют репрессии против российских эмигрантов — арест, высылки, лишение французского гражданства. На следующий день после убийства на собрании представителей 78 эмигрантских организаций во Франции был принят текст письма председателю Совета министров А. Тардье, которое подписали митрополит Евлогий, В.А. Маклаков, В.Н. Коковцов, генерал Е.К. Миллер, А.В. Карташев и др. Все лидеры российской эмиграции отреклись от Горгулова, объявив его «умалишенным и большевистским агентом», выразив соболезнование родным и близким погибшего, а также от имени российской диаспоры принесли извинения французскому правительству.

    В СССР в 1932 т. в связи с убийством французского президента Думера российским эмигрантом Горгуловым была издана брошюра Р. Кудрявцева «Белогвардейцы за границей». Основная идея брошюры состоит в том, что белоэмигранты методом террора хотят обострить отношения между СССР и странами Запада и тем самым подтолкнуть Запад к войне против СССР, поскольку по мере укрепления СССР в ходе индустриализации у эмигрантов не остается никаких надежд на свержение большевиков, кроме как путем широкой капиталистической интервенции. Отсюда автор делает вывод, что сами по себе террористические акты свидетельствуют о нарастании угрозы новой антисоветской интервенции, что подкрепляло тезис сталинского режима о необходимости усиления борьбы с классовыми врагами внутри страны. Упомянув кратко об убийстве Воровского и Войкова, автор приписывает их белогвардейским террористическим организациям, которые находятся на содержании стран пребывания. Следует, однако, отметить, что несмотря на яркий пропагандистский стиль и антиэмигрантскую фразеологию, в брошюре проскальзывают довольно взвешенные и объективные оценки и выводы об относительной самостоятельности эмигрантских организаций, о несовпадении интересов капиталистических стран, которые в условиях экономического кризиса нуждаются в сохранении экономических отношений с СССР.

    Белоэмигрант Трайкович осуществил нападение на работника советского полпредства, открыв по нему огонь из револьвера у входа в советское посольство, однако был застрелен другим работником полпредства. Это покушение было подготовлено с учетом опыта Коверды и расчетом на более мягкий приговор суда. Однако, поскольку террорист был застрелен, «дело приняло иной оборот: власти прекратили следствие, признав, что Трайкович „справедливо заплатил жизнью за покушение“.

    Пропаганда белого террора, распространенная в конце 1920-х — 1930-е гг. в среде российской эмиграции, приводила к тому, что под ее влиянием начинали действовать террористы-одиночки, во многих случаях нравственно неуравновешенные люди, страдающие умственными расстройствами.

    В конце 1920-х годов эмигрантские экстремисты начинают разрабатывать планы организации широкомасштабного террора на территории СССР, направленного против советской партийно- государственной элиты. Цель — дестабилизировать внутреннее положение в стране и партии, спровоцировать проявления массового недовольства социально ущемлённых слоев населения — т.н. СОЭ, лишенцев, кулачества, антисоветской части интеллигенции и т.п. В недрах РОВС апологетами „внутренней линии“ — генералами А. Кутеповым, П. Шатиловым и др. — была разработана дестабилизационная программа, согласно которой путем совершения систематических покушений, организации взрывов в жилых домах предполагалось „внести панику в ряды партии, заставить коммунистов бежать...“

    В 1927-28 гг. активисты „внутренней линии“ начинают проводить разведывательные вылазки на советскую территорию. Так, в 1928 году террорист Бубнов сумел перейти советскую границу с территории Финляндии и осуществил попытку выследить одного из советских партийных лидеров того периода — Н. Бухарина. Однако совершить террористический акт ему не удалось. Вернувшись обратно за рубеж, Бубнов подготовил „Отчет о поездке“, в котором рассказал о своих усилиях по подготовке террористического акта. В частности, Бубнов пишет: »… Вскоре я понял, что ни в одно из зданий, где происходят партийные собрания, даже нельзя думать попасть без партийного билета… Все это время я искал случая приобрести хоть какой-нибудь партбилет, но безрезультатно. Просто мне не повезло, потому что достать его все же можно, хотя и не легко. С собой обратно я провез восемь комплектов настоящих документов, добытых разными способами в разное время, партбилета все же не достал.

    Несколько раз охрана, видимо, обращала внимание на наши назойливые аллюры, и приходилось сейчас же перебросить наблюдение на другое место, начиная с начала. К тому же первые две недели я не хотел разменяться на какую-нибудь мелочь и изыскивал только способ, как бы встретить Бухарина или кого-либо из крупных. Здание Дома союзов на Б. Дмитровке, где происходил суд над донецкими инженерами, охранялось чрезвычайными караулами от полка имени Дзержинского до ОГПУ. Торчать там поблизости, поджидая Крыленко (а он один только стоил, чтобы за ним поохотиться), было нельзя — сразу обращали внимание. Можно было наблюдать, замешавшись в толпу в Охотном ряду, но тогда не успел бы подойти ближе, чтобы бросить бомбу, так как на автомобиле они исчезали и приезжали моментально".

    Белоэмигрантских террористов интересовали также известные деятели советской культуры, в частности, писатель Максим Горький, имя которого в тот момент ассоциировалось с достижениями советской власти и убийство которого позволило бы белым боевикам говорить об эффективности их методов борьбы и о большом пропагандистском эффекте. "… При приезде в Москву М. Горького я пытался проникнуть на Белорусский вокзал, полагая найти кого-нибудь из заслуживающих внимания. Однако охрана была соответствующая. На перрон можно было попасть только по особым пропускам… А оказалось впоследствии, что Бухарин там был. Вот, если бы знал заранее...", — писал террорист Бубнов в отчете о своей подпольной поездке в СССР.

    Охота на известных деятелей партии и идеологов коммунизма продолжалась. Бубнов и его группа сумели проникнуть в зал заседаний Экспериментального театра, где выступал Луначарский, однако стрелять в него не решились. "...11-го июня 1928 г. тов. Луначарский читал лекцию в Экспериментальном театре «о новом человеке». Билеты мы достали заранее и на лекции присутствовали. Сидели очень далеко, но можно было бы, подойдя ближе, бросить бомбу. Однако с первого же взгляда мне стало ясно, что при взрыве погибнет громадное количество людей, так как на лекции этого шута горохового ходит в большинстве интеллигенция и так называемая мелкобуржуазная среда, а каждая из моих бомб содержит около 270 мелких осколков. Не то, чтобы мне стало жаль публики, мягкостью я особой не отличаюсь, но боялся, что впечатление от такого акта получится как раз обратное тому, на которое мы рассчитывали. К тому же Луначарский слишком ничтожная величина. Будь это Бухарин, Сталин или Менжинский — тогда другое дело… Стрелять из револьвера — было мало вероятности попасть издалека, да и помешали бы целиться, охрана торчала все же солидная… На следующий день продолжали розыски Бухарина", — писал Бубнов.

    Белоэмигрантские террористы, не имея возможности преодолеть линию личной охраны советских деятелей, решили изменить тактику и нанести удар не по конкретным лицам, а по зданиям — помещениям партийного аппарата, а также по жилым помещениям советского актива: "… Видя безуспешность своих попыток в этом направлении, я решил предпринять что-либо другое, — писал Бубнов. — Оставалось действовать снаружи через окна. Три таких места были мною уже на всякий случай намечены, 15-го июня мы закончили все приготовления, произвели разведку… Объектом было, конечно, здание МОПРа на Воронцовом поле, где живут иностранные коммунисты, бежавшие в СССР… Предполагалось использовать автомобиль (я нашел способ добыть такой без шума в любое время), дабы сразу замести следы: я брал на себя заняться охраной, а Могилевич, вбежав во двор, должен был бросить все шесть бомб в разные окна одновременно, когда я начну стрелять сторожей… Покушение не состоялось: побывавшие под дождем в лесу капсюли, хотя и залитые парафином, не выдержали и отсырели".

    Белоэмигрантские террористы в конце 1920-х годов нащупывали возможные пути для осуществления диверсий, рассчитывали варианты отхода после совершения терактов, пытались найти слабое место в системе советской безопасности. Следует отметить, что тоталитарный режим в СССР был организован столь мощно и эффективно в смысле обеспечения личной безопасности советского руководства, что преодолеть его охранительные линии белоэмигрантским эмигрантам-террористам не удалось — «железный занавес» оказался для них непреодолим, планы белых экстремистов повторить «народовольческий террор» в 1920-30-е годы XX века провалились.

    Особое внимание эмигрантская периодика уделяла проблеме возникавших на территории СССР социальных конфликтов — антиколхозным выступлениям крестьянства, недовольству рабочими ужесточением дисциплины на предприятиях, снижением тарифных расценок за труд и т.п., надеясь, что подобные конфликты из отдельных, локальных эпизодов перерастут в антибольшевистское восстание. Иногда эмигрантские аналитики, консультировавшие военные газеты и журналы, принимали за политические антибольшевистские акции обычный криминал. Например, журнал «Часовой» писал в 1936 году: "… все чаще и чаще появляются заметки в советской печати, что в таком-то городе или селе убит, помят или искалечен такой-то товарищ; а убийцей оказывается «надежда и опора» той же власти — молодой партиец, комсомолец, часто занимающий ответственный пост, — это показатель глухих, далеких раскатов грома перед близкой бурей...". Политические прогнозы, публиковавшиеся на страницах эмигрантской прессы, обычно были неадекватны реальному положению вещей и в большинстве случаев выдавали желаемое за действительное.

    В недрах эмигрантских экстремистских организаций в 1930-е годы вынашивались планы даже организации крупномасштабных бактериологических диверсий против советских промышленных объектов и тойаров, предназначенных для экспорта за рубеж, с целью провоцирования блокады СССР. «После первых ударов по живым целям центр тяжести должен быть перенесен на промышленность, транспорт, склады, порты и элеваторы, чтобы сорвать экспорт хлеба и тем подорвать базу советской валюты. Я полагаю, что для уничтожения южных портов на каждый из них нужно не более 5-10 человек, причем это необходимо сделать одновременно, ибо после первых же выступлений в этом направлении охрана их будет значительно усилена. Сейчас же вообще никакой вооруженной охраны их нет. После первых же выступлений необходимо широко опубликовать и разослать всем хлебным биржам и крупным хлебно-фуражным фирмам сообщение Союза национальных террористов, в котором они извещают, что все члены СНТ, находящиеся в России, не только будут сдавать советским ссыпным пунктам и элеваторам свой хлеб отравленным, но будут отправлять и хлеб, сдаваемый другими. Я не сомневаюсь, что даже частичное отравление 3-4 пароходов, груженных советским хлебом, независимо от того, где это будет сделано, удержит все солидные фирмы от покупки советского хлеба. Конечно, о каждом случае отравления немедленно, весьма широко, должна быть извещена пресса, чтобы не имели случаи действительного отравления иностранцев. То же самое можно будет попытаться сделать с другими советскими экспортными съестными продуктами, например, с сибирским маслом. При введении своих людей в грузчики, портовые и таможенные служащие, это будет сделать нетрудно. Этим был бы нанесен советам удар, почти равносильный блокаде… Помимо того, уничтожение элеваторов не только сильно удорожит хлеб, но и ухудшит его качество. Я совершенно не сомневаюсь, что на это нетрудно будет получить в достаточном количестве технические средства, вплоть до хорошо вооруженных моторных лодок».

    Белоэмигрантские террористы разрабатывали также фантастические планы организации «антисоветского морского пиратства» с целью сорвать советский экспорт нефти, а также чтобы произвести максимальный пропагандистский эффект: «можно было бы развить и некоторое пиратство для потопления советских пароходов… Ведь сейчас имеются моторные лодки, более быстроходные, чем миноносцы. При наличии моторного судна можно было бы устроить потопление долженствующего скоро возвращаться из Америки советского учебного парусника „Товарищ“. При медленном его ходе настигнуть его в открытом океане и потопить так, чтобы и следов не осталось, не так уже было бы трудно. А на нем ведь исключительно комсомольцы и коммунисты. Эффект получился бы потрясающий. Потопление советских нефтеналивных судов могло бы повлечь к нарушению контрактов на поставку нефтепродуктов и колоссальные неустойки. Здесь мы найдем широкую поддержку от нефтяных компаний. Когда американские контрабандисты имеют свои подводные лодки и аэропланы, разве нам откажут в получении хороших моторных лодок, если мы докажем свое?»

    Активный сторонник террористической борьбы с советским строем боевик Опперпут, член тайной организации «Союз национальных террористов» (СНТ), писал председателю РОВС генералу А.П. Кутепову о готовности развернуть на территории СССР бактериологическую войну, одной из целей которой являлось бы физическое уничтожение членов коммунистической партии и советского государства: "… Для уничтожения личного состава компартии придется главным образом применить культуры микробов эпидемических болезней (холера, оспа, тиф, чума, сибирская язва, сап и т.п.). Этот способ наиболее безопасен для террористов, и если удастся наладить отправку в Россию культур болезней, то один террорист сумеет вывести в расход сотни коммунистов..." Белые террористы планировали также распылить (разбить ампулы с бактериями) болезнетворные бациллы в партийных домах (в частности, в знаменитом «Доме на набережной», в правительственном доме на ул. Грановского и др.), с тем чтобы вызвать эпидемию среди членов партии и их семей, «поразив таким образом наиболее активное ядро советской элиты».

    Предполагалось осуществлять меры особой конспирации при перевозке «спецсредств» через границу: "… Культуры бацилл отправлять лучше всего в упаковке от духов, одеколона, эссенции, ликеров и т.д. Газы под видом каких-либо лаков в жестяной или стальной упаковке. Взрывчатые вещества под видом красок, ванили, которая пересылается в жестяных коробках". Однако жесткий контрольно-пропускной режим на советской границе и хорошо организованная НКВД сеть агентов глубокого внедрения в эмигрантских экстремистских организациях практически исключала возможность транспортировки арсенала диверсионных средств на территорию СССР.

    Белые диверсанты планировали нанести целевой удар — поразить в первую очередь ключевые объекты советской системы. Наивность и вместе с тем жестокость подобных планов вызывают удивление. Опперпут, излагая свои диверсионные планы, писал А.П. Кутепову: «При выборе цедей таких террористических актов надо иметь в виду только те учреждения, где все без исключения служащие, а также посетители являются коммунистами. Таковы: 1. Все областные комитеты ВКП(б), все губернские комитеты ВКП(б), все партийные школы, войска ГПУ и органы ГПУ...»

    «Бактериологический террор», задуманный белоэмигрантскими экстремистами в 1930-е годы, по всей видимости, не имеет аналогов не только в отечественной, но и мировой истории. Во всяком случае авторам неизвестны подобные проекты широкомасштабного применения бактериологического оружия, которые бы принадлежали иным террористическим группировкам (даже Саддам Хуссейн в 1990-92 гг. применял против курдских повстанцев не бактериологическое, а химическое оружие).

    Таким образом, можно сделать следующие выводы: с обострением международной обстановки в 1920-30-е годы белогвардейские организации активизировали свою деятельность, участились случаи антисоветских провокационных действий и террористических актов. Возлагая надежды на новую интервенцию против Советской России, значительная часть белоэмигрантов осела в странах Центральной и Восточной Европы. Многие из них попадали в зависимость от местных властей и нередко становились орудием в руках полиции и разведывательных органов.

    Российский экстремизм и терроризм являлись также результатом политической интеграции социальных конфликтов в странах Европы и на Дальнем Востоке и включали в себя значительные элементы невроза — депрессивность, психологически угнетенное состояние, склонность к суициду многие белые террористы вымещали в политической борьбе, подготовке и проведении диверсионных акций. (К вариантам «невротического» обоснования природы политического экстремизма можно отнести сформулированное еще в XIX веке утверждение, что «терроризм — это косвенная форма самоубийства».)

    В начале 1930-х годов происходил всплеск политической активности российской эмиграции, когда на повестку дня реально ставилась возможность вооруженной борьбы с большевистским режимом и последующего реванша. Один из сторонников политического активизма Бубнов писал: «Бросать бомбы в какое-либо собрание, поджечь склад, взорвать мост — все это, хотя и трудно, но выполнимо и при теперешних наших возможностях… Такого рода акты могут быть полезны тогда, когда они будут следовать непрерывной цепью один за другим, появляться в разных частях СССР, пробудят активность самого населения, ни на минуту не давая противнику покоя».

    Первые же попытки осуществления диверсионных актов проявили такие слабые стороны тактики белого террора, которые поставили под вопрос саму целесообразность его проведения: почти каждая акция сопровождалась жертвами среди боевиков, причем покушения редко достигали цели: в то же время при этом гибли отборные кадры военных организаций белой эмиграции, что наносило тяжелый урон всему движению сопротивления большевизму. Подготовка диверсионных операций требовала наличия значительной материально-технической базы: финансовых средств для приобретения оружия и найма проводников на границе, содержания помещений для хранения взрывчатых веществ и оборудования. Создавать подобные структуры в условиях эмиграции было очень трудно.

    Один из бывших идеологов и практиков белого террора писал в 1930-е гг., разочаровавшись в методах антисоветской террористической деятельности: "… для каждого такого акта, путем напряжения всех наших ресурсов, мы должны перевозить, перекидывать через границу, инструктировать, снабжать деньгами, оружием, техническими средствами, документами и т.д. минимум двух лиц, т.е. при расчете на многочисленность актов… — десятки лиц. Вряд ли нам это будет под силу. Даже если отбросить в сторону финансовую сторону дела, то останется еще более важное дело — вопрос кадров. Желающих много, но подходят далеко не все. Людей, ни разу не бывавших там и незнакомых с условиями жизни, посылать прямо на террор — слишком рискованно, большинство погибнет, не дойдя до цели". Действительно, массовый белый террор оказался практически невыполним для российского эмигрантского экстремизма, силы и средства которого были весьма ограничены: отсутствовала значительная финансовая база, а сами террористические- организации находились под контролем западных спецслужб.

    Белый террор осуществлялся крайне ограниченным кругом людей и не приобрел массовой социальной базы. Диверсионные акты в рамках данной политики имели единичный характер, не превратившись в систематические; идея «белого терроризма» потерпела крах. Идеологи белого террора вскоре поняли, что надежды на антисоветское восстание в СССР эфемерны и что террор против советского партийного актива они будут вынуждены проводить исключительно своими силами, которых у них было явно недостаточно: «такого террора нам не провести — не по силам — и вот почему… Прежде всего, рассчитывать на массовое пробуждение активности в СССР нам не приходится. Хорошо мечтать о народном терроре, сидя за границей… а войдите в шкуру полуголодного, вечно борющегося за кусок хлеба забитого обывателя СССР, постоянно дрожащего перед гипнозом всемогущества ГПУ. Общий вывод: помощи оттуда, пробуждения активности и самостоятельности самого населения нам ждать не приходится… надо рассчитывать на свои собственные средства».

    Особую проблему для организаторов белого террора представлял вопрос подбора кадров террористов: подготовка боевиков требовала больших денежных средств и наличия особых условий, а риск, связанный с осуществлениями диверсий, в большинстве случаев приводит к гибели террористов: «Кадры надо все время пополнять и начинать всякий раз с азбуки. Раньше я верил в осуществление такого систематического террора, теперь ясно вижу, что это Невыполнимо, и на вопрос отвечу — »нет, нецелесообразно". Разве стоит губить нужных людей для дела, которое, как видно, заранее не даст желаемых результатов… Одиночными мелкими взрывами, поджогами и т.д. немногочисленными, и еще вопрос, всегда ли удачными, мы ГПУ не устрашим, общественное мнение взволнуем, но к активности вряд ли кого вызовем. Вернее, ответный террор ГПУ придавит всякое проявление этой активности".

    К концу 1930-х годов идеи белого террора оказались в глазах российской эмиграции скомпрометированными, и осуществление диверсионных актов становится непопулярным, а сами белые террористы утрачивают романтический ореол борцов с советским сталинским режимом, все более приобретая имидж политических авантюристов.

    Эмигрантский экстремизм создал в 1930-е годы собственную героику, своего рода «романтику террора». При этом белоэмигрантский активизм копировал методы и формы революционеров-террористов, в частности, подпольной организации «Народная воля», Боевой организации партии эсеров и т.п. Предполагалось создать тщательно законспирированную структуру, сеть диверсионных групп, которые должны были проводить систематический террор на территории СССР, при этом в случае угрозы ареста террористы должны были совершить самоубийство: «Главные условия: ячейковая система организации, объединенная лицом, находящимся за границей, и твердость лиц, идущих туда, дабы они ни в коем случае не сдавались живыми!» Белый терроризм воспринял некоторые формы, характерные для революционного экстремизма в России, — жертвенность, фанатизм, ненависть к врагу; традиции террористической борьбы были лишь перенесены на иную почву.

    Проявления белого политического экстремизма в 1920-30-е годы отталкивали от российской эмиграции рабочий класс стран Центральной и Восточной Европы, создавали ей образ реакционной силы, враждебной демократическому движению зарубежных стран, усиливали классовые противоречия между западным пролетариатом и российскими эмигрантами. В результате многие российские беженцы увольнялись с заводов и фабрик Франции, Польши, Германии, профсоюзы исключали их из своего состава, — т.е. диверсионные акции, осуществлявшиеся руководством РОВС против советских дипломатов и членов ВКП(б), рикошетом били по самой эмиграции, рядовые граждане зарубежной России непосредственно страдали от белого террора.

    Экстремистские организации российской эмиграции в 1920-30-е годы, по замыслу их создателей, должны были создать организационную структуру для проведения политики белого террора, а также для формирования новой интервенционистской белой армии. В рамках таких организаций реально сохранялась власть военного командования и правоконсервативных деятелей русского зарубежья.

    Белые экстремистские организации в 1920-30-е годы возникают практически на всем пространстве «России № 2», эмигрантском государстве без границ. В то же время основные диверсионные центры белого зарубежья размещались в странах Центральной и Юго-Восточной Европы — в Париже, Берлине, Белграде. В то же время руководство РОВС и БРП стремилось разместить систему террористических баз непосредственно вблизи границы СССР: в прибалтийских государствах, в Польше, Румынии и Китае.

    Эмигрантскому военному командованию в целом удалось объединить большую часть экстремистских организаций под руководством РОВС, который, начиная с середины 1920-х годов, играет роль штаба белоэмигрантского политического экстремизма. Белоэмигрантские реваншистские организации существовали в виде военных лагерей тайных диверсионных обществ, а также официально действующих воинских союзов и филиалов РОВС.

    Экстремистские организации находились в большой зависимости от западных разведок, которые негласно оказывали им покровительство: выделяли денежные средства, передавали оружие и т.п. В результате большинство экстремистских организаций в 1920-30-е годы оказалось в зависимости от зарубежных спецслужб, а через них — от правительств стран проживания.

    Военное командование фактически распавшейся Белой армии генерала П.Н. Врангеля в 1920-е годы предпринимает отчаянные усилия, чтобы сохранить хоть какую-то часть бывших офицерских кадров, средством консолидации военных беженцев за рубежом становится создание сети экстремистских полулегальных организаций, организационно объединенных руководством РОВС, а идейно — лозунгами белого экстремизма и терроризма. Через систему военных обществ и союзов лидеры белой эмиграции осуществляли руководство российским военным зарубежьем 1920-30-х годов, осуществляли учет воинских кадров, проводили вербовку диверсантов и террористов. Сеть экстремистских военных организаций стала серьезным фактором в политической жизни зарубежной России.

    Белый индивидуальный террор был в первую очередь привлекателен для эмигрантской молодежи, горевшей желанием вступить в бой с большевизмом и, в действительности, сочетавшей в себе политический экстремизм и обыкновенную наивность. Террористические акции молодых экстремистов являлись также проявлением стихийного протеста против бесправного положения, в котором оказалась большая часть российской эмиграции в Европе и на Дальнем Востоке. Эмигрантский терроризм 1920- 30-х годов являлся также отражением всплеска политического экстремизма в европейских странах — Италии, Германии и Польши, где в это время заявили о себе фашистские и националистические движения Муссолини, Гитлера и Франко. Российские реваншисты-эмигранты впитывали экстремистские идеи радикальных фашистских группировок, пытались им подражать, копировали их методы борьбы.

    Следует заметить, что белоэмигрантский политический экстремизм не имел альтернативы своей деятельности на территории СССР: сталинский режим не допускал легальных способов деятельности оппозиции (демонстрации, проведение «дней непримиримости», открытые протесты и т.п. в СССР были невозможны), единственным средством борьбы становился белый терроризм и осуществление диверсий, что, соответственно, вызывало адекватные меры НКВД и военной контрразведки РККА.

    Индивидуальный террор, на который лидеры военной эмиграции в 1920-30-е годы возлагали большие надежды как на эффективное средство борьбы с советским режимом, не дал ожидаемого результата: никакой паники в рядах ВКП(б) не возникло, преодолевать советскую границу оказалось на порядок сложнее, чем предполагали руководители РОВС, серьезной финансовой поддержки от западных спецслужб российским экстремистским организациям оказано не было.

    Провал политики белого террора свидетельствовал о том, что в СССР в 1920-30-е годы произошли политические и социальные изменения такого порядка, что возникшая в их результате новая общественно- экономическая формация не оставляла места для реализации реваншистских и консервативных идей зарубежного белого движения. Советский народ (и без дополнительного идейного влияния ОГПУ в данном вопросе, осуждал практику белого терроризма, не понимал «освободительного» смысла совершавшихся терактов, фактически полностью отказал белым боевикам в поддержке: неоднократные попытки РОВС и БРП развернуть партизанскую войну на западных территориях СССР и на Северном Кавказе неизменно заканчивались неудачей. Таким образом, провал политики белого террора являлся лишним доказательством успехов социалистического строительства в СССР, которое, несмотря на все издержки, было к концу 1930-х годов успешно завершено.


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 23 марта 2013, 09:34
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018