Белогвардейский террор в действии
История и события

    В 1920-30-е годы одной из форм белоэмигрантского экстремизма становится индивидуальный террор, направленный против советских дипломатов и торговых представителей, находящихся за рубежом, а также диверсионные акты на территории СССР.

    В 1920-30-е годы белогвардейский индивидуальный терроризм получил довольно широкое распространение: были совершены десятки крупных диверсионных актов. Однако отечественная и зарубежная историография была склонна упрощать это явление, представляя теракты как результат действий фанатиков-одиночек, хотя были и действительно террористы-одиночки например, П. Горгулов. Но при углубленном же изучении данного вопроса становится очевидным, что белый терроризм являлся частью единого плана по дестабилизации внутреннего положения в СССР и дирижировался из эмигрантских организационных центров — РВОС, БРП и т.п., а также и из штаб-квартир западных контрразведок. Все таки стоит считать, что белый терроризм нужно рассматривать в комплексе с другими аспектами экстремистского антисоветского движения, в частности, в связи с планами подготовки интервенции против СССР.

    В межвоенный период в европейских странах и на Дальнем Востоке происходил рост социальной и политической напряженности, который не мог не отразиться на положении и внутреннем состоянии российской эмиграции: в среде молодежных группировок, в активистских кругах русского зарубежья наблюдается тенденция к эскалации насилия — предпринимаются интенсивные поиски новых методов антибольшевистской борьбы: первое место среди них занимает индивидуальный терроризм, часть широкой программы белого террора.

    Белоэмигрантский экстремизм и терроризм, как его крайнее выражение, — это не серия выходок отдельных эксцентрически настроенных личностей или политических авантюристов. Его нельзя и упрощенно сводить к заговору западных разведок и консервативных сил против Советского Союза. Речь идет о противоречивом и сложном явлении в жизни Зарубежной России, возникновение и разрастание которого в 1920-30-е годы было обусловлено рядом субъективных и объективных обстоятельств, в частности, ростом реваншистских настроений в среде российской военной эмиграции.

    Российские экстремисты в 1920-30-е годы руководствовались в своей террористической деятельности принципами, сформулированными идеологами немецкого терроризма XIX века: «Мы провозглашаем нашим основным принципом… что убийство, будь то индивидуальное или массовое, остается непременным инструментом решения исторических задач».

    Для анализа проблемы белогвардейского терроризма представляет большой интерес информация о гибели в Иране в 1920 году советского полпреда И. Коломийцева, который был захвачен в плен группой белогвардейцев и расстрелян. Правительство РСФСР «заявило иранскому правительству Восуг-эд-Доуле решительный протест против расстрела полпреда, совершенного на территории Персии». В ноте от 20 мая 1920 года, адресованной министру иностранных дел, в частности, говорилось, что посланник «Коломийцев был схвачен и расстрелян на персидской территории русскими контрреволюционерами при участии англичан. Персидское правительство не нашло нужным в то время даже протестовать против такого неслыханного в истории насилия...». 5 июня 1920 года Чичерин направил вторую ноту министру иностранных дел Ирана с осуждением факта гибели советского дипломата и бездействием по этому поводу официального Тегерана.

    Белоэмигрантские экстремистские организации разрабатывали планы покушений на советских дипломатов во время международной конференции в Генуе в 1922 г. Советская разведка получила информацию о том, что группой эмигрантов-боевиков планируется убийство Чичерина и, таким образом, срыв Генуэзской конференции. «Группа из нескольких морских и сухопутных офицеров (фамилии, кроме капитана Мандрико и штаб-ротмистра Хвощинского, неизвестны), задавшись целью убить Чичерина и некоторых других членов русской делегации в Генуе, хотела выехать в Италию. Несмотря на ходатайство отвлеченного характера, — графа Коковцева, Денисова и Дмитриева — итальянское посольство отказало в выдаче визы „группе русских студентов, желающих отправиться в Италию для продолжения художественного образования“ (мотив ходатайства в выдаче визы). Итальянцы в своем ответе прямо заявили, что во избежание каких бы то ни было политических недоразумений, русским — кроме некоторых отдельных лиц, въезд в Италию на все время Генуэзской конференции — не разрешается». В начале 1920-х годов российские экстремисты делают ставку на белый террор, одним из методов которого являлся индивидуальный терроризм белогвардейцев-боевиков.

    В 1923 году в Лозанне, в Швейцарии, белоэмигрантским террористом был убит советский дипломат Воровский. Данный террористический акт, в значительной степени содержавший элемент мести, должен был, по мнению его исполнителя Мориса Конради, «взорвать процесс признания СССР, поставить советских дипломатов и торговых представителей вне закона». Обстоятельства данного преступления таковы. «Утром 10 мая 1923 года в Лозанне появился бывший офицер врангелевской армии Морис Конради. Швейцарский гражданин, он хорошо был знаком с местными порядками и без труда снял номер в гостинице „Европа“. Спустившись со второго этажа, Конради зашел в бар и уселся за стойку. Щедро расплачиваясь за коньяк с официантом, он, как бы между прочим, спросил его по-немецки, в котором часу ужинает здесь русская делегация. Официант, не задумываясь, ответил что русские остановились в гостинице „Сесиль“, там в ресторане они завтракают, обедают и ужинают.

    Конради зарядил браунинг нарезными пулями, вышел из гостиницы и направился на авеню Румонне. Около восьми часов вечера он, усевшись за столик в ресторане гостиницы „Сесиль“, пил коньяк, перелистывая страницы иллюстрированного журнала, изредка бросал возбужденные взгляды на посетителей. Беседуя с метрдотелем, Конради представился майором французской армии. Как раз в этот момент в зал ресторана вошли Боровский и Арене. Заняв столик у окна, они не торопились заказывать ужин. Заказали, когда подошел к ним Дивильковский с пачкой вечерних газет. Конради вел наблюдение. Выкуривая сигарету за сигаретой, он продолжал разговор с метрдотелем.

    В 21 час. 15 минут Конради вдруг поднялся из-за своего стола, взглянул в окно и быстрым шагом направился к Воровскому. Остановившись позади него, Конради вынул из бокового кармана пиджака браунинг и выстрелил Воровскому в голову, выкрикнув: „Вот вам, коммунисты!“

    Воровский… через несколько минут скончался.

    Когда убийца перезаряжал браунинг, подбежал метрдотель и потребовал у него оружие. Тот, повертев браунинг, бросил его на ковер, а сам направился к оркестру и приказал дирижеру играть траурный марш по русским большевикам. „Я — новый Вильгельм Телль, призванный спасти человечество!“ — орал он на весь зал».

    Реакция советского правительства на убийство Воровского была жесткой. В ноте Чичерина от 16 мая 1923 года правительству Швейцарии говорилось, что правительство СССР возлагает ответственность за преступления на правительство Швейцарии, по вине которого стало возможным убийство полномочного представителя СССР. «Принимая во внимание все обстоятельства дела, российское правительство констатирует, что поведение швейцарских властей в этом деле безусловно должно быть квалифицировано как попустительство в одном из тягчайших преступлений — убийстве полномочного представителя другого государства». В ноте выражалась уверенность, что правительство Швейцарии произведет строжайшее расследование преступления и виновные будут преданы суду. В июне 1923 года советское правительство, не получив ответа швейцарского правительства, направило вторую ноту, в которой говорилось, что поведение правительства Швейцарии лишь подтверждает еще больше справедливость выдвинутых против него обвинений, поскольку явные соучастники преступления, арестованные полицией, вскоре были освобождены.

    Учитывая, что правительство Швейцарии заняло крайне враждебную позицию по отношению к СССР на второй сессии Лозаннской конференции и не дало удовлетворения на их протесты, ВЦИК и СНК 20 июля 1923 г. приняли декрет о бойкоте Швейцарии.

    Расследование обстоятельств подготовки убийства Воровского вывело следствие на белоэмигрантские экстремистские организации, которые «искусно направляли руку Конради» в собственных целях. На предварительном следствии Конради назвал и своего сообщника — швейцарского гражданина, белогвардейского офицера Аркадия Полунина. По его совету он и решил убить Воровского как наиболее видного советского посла.

    5 ноября 1923 г. в кантоне Во в зале казино, наполненном белогвардейцами и фашистами, начался суд над Конради. Обвинение поддерживал генеральный прокурор Кант. Суд был превращен в громкий политический процесс. Прокурор, защищая убийцу, обвинял большевистский режим в нарушении прав человек. 16 ноября присяжные заседатели вынесли вердикт, на основании которого Конради и Полунин были оправданы. Гибель Войкова находится в непосредственной связи с «большими играми» в международной политике; убийству советского дипломата предшествовал ряд событий, закулисно инспирированных Англией и направленных на дипломатическую изоляцию СССР.

    Одним из наиболее громких террористических актов, совершенных представителями российской эмиграции, явилось убийство Б. Ковердой в Польше в 1927 году советского полпреда Войкова. Еще в 1926 г. Войков получил из достоверных источников сведения о подготовке на него покушения. «Уже месяц, — сообщал он об этом в своем письме от 15 июня 1926 г. в НКИД СССР, — как меня предупреждают о возможном на меня покушении». Правительство Ю. Пилсудского было осведомлено о подготовке такого покушения. Оно имело в своем распоряжении обширную секретную информацию от органов контрразведки, среди которой были и донесения о подготовке убийства Войкова. В одном из совершенно секретных писем полковника охраны Ю. Ольшины- Вальчинского от 18 июня 1926 г. командованию корпуса пограничной охраны говорилось: «В Луцке существует „Русский комитет благотворительности“… Организация получила секретный приказ главы российской белой эмиграции великого князя Николая Николаевича о проведении громкой антисоветской акции, лучше всего — покушения на кого-либо из советских дипломатов. Покушение имеет целью вызвать усиление напряженности в польско-советских отношениях, что могло бы привести к конфликту, которым хочет воспользоваться организация русских монархистов; она якобы уже имеет наготове диверсионные отряды на границе СССР с Турцией, Болгарией и Румынией. Для покрытия расходов, связанных с организацией покушения комитет собрал деньги среди доверенных людей. Вышеизложенное дело я не могу передать политической полиции, так как существуют данные, свидетельствующие о том, что воеводские круги в Луцке поддерживают Русский комитет...»

    Вокруг полпредства СССР умышленно создавалась накаленная обстановка. При попустительстве польских властей действия российских белогвардейцев и польских милитаристских кругов становились особенно вызывающими. Газета «Курьер поранны» открыто призывала к расправе над советскими дипломатами. 2 июня 1927 г. в консульский отдел полномочного представительства СССР явился человек на вид лет двадцати пяти, выше среднего роста. Назвав себя Борисом Ковердой, польским гражданином, он заявил о своем желании возвратиться в Россию. 5 июня Коверда явился снова, обратился с просьбой о выдаче ему визы на временный въезд в Советский Союз «с целью ознакомления с жизнью в России». Получив для заполнения соответствующие бланки- анкеты, Коверда ушел. 7 июня 1927 г. ему удалось выследить Войкова на Главном вокзале в Варшаве, где Войков провожал сотрудников советской дипломатической миссии в СССР, и совершить покушение. Войков был убит. В тот же день правительство СССР направило правительству Польши ноту протеста. В ней говорилось, что правительство СССР усматривает в убийстве своего посланника результат непринятия польским правительством всех необходимых мер против преступной деятельности на территории Польши русских контрреволюционных террористических организаций. Английские правящие круги старались при этом всячески разжечь конфликт, и если бы было возможно, даже спровоцировать войну между Польшей и СССР.

    Вскоре после этого министр иностранных дел Польши Залесский пригласил к себе посланников Англии, Франции и подробно проинформировал их о положении в стране, возникшем после убийства полномочного представителя СССР Войкова. Полиция была вынуждена произвести аресты среди белогвардейцев, конфисковать экстренный выпуск газеты «Новая- Россия», в котором содержались призывы к белоэмигрантам о сборе средств на оплату адвокатов убийцы. Правительство Пилсудского официально заявило, что оно осуждает убийство полномочного представителя СССР и выразило свое соболезнование. Однако все белогвардейцы, арестованные по делу, вскоре были освобождены без следствия.

    Первым отражением в исторической и политической литературе убийства советского полпреда в Польше Войкова 7 июля 1927 г. стала пропагандистская брошюра известного деятеля польского коммунистического движения, жившего в СССР, Феликса Кона. Исходя из известного принципа «кому выгодно», автор обвиняет в убийстве Войкова Англию, которая стала инициатором активной антисоветской кампании. По мнению автора, Англия стремилась сделать Польшу основной ударной силой антисоветского фронта, поскольку Польша являлась самым большим государством, без которого было невозможно создание военного блока для войны против СССР. Однако Польша, несмотря на то, что ее самые реакционные круги стремились к захвату советских территорий Белоруссии и Украины, по целому ряду причин не могла стать такой ударной силой. Правительство Пилсудского, как считает автор, колебалось относительно того, стоит ли ввязываться в военный конфликт с СССР, как того хочет Англия. У Пилсудского были серьезные причины избегать войны с СССР: экономический кризис, помочь выйти из которого могла только активная торговля с СССР, и, наконец, сложные отношения с Германией, поскольку по Версальскому мирному договору к Польше отошла Верхняя Силезия и был организован «Данцигский коридор». Свой вывод, не вдаваясь в подробности убийства, даже не называя имя террориста и не дожидаясь приговора суда над ним, Ф. Кон сформулировал следующим образом: Польша колебалась, поэтому Англия организовала это убийство, чтобы спровоцировать войну, «выстрел в т. Войкова, по расчетам Англии, должен был быть выстрелом в порох».

    Данный громкий террористический акт оказал большое влияние на международную ситуацию, в частности, на взаимоотношения СССР и Польши. Организаторы покушения рассчитывали повлиять на сложное внутреннее кризисное положение в Польше, выход из которого наиболее консервативные силы видели в полном поглощении Украины и Белоруссии под лозунгом «За Неман, за Буг!» Российские экстремисты пытались также изменить политику польского правительства по отношению к СССР, повлиять на ход переговоров о заключении торгового договора и договора о ненападении между Польшей и СССР, которые отвечали национальным интересам обеих стран. Автор не устанавливает никакой прямой связи между разрывом Англией дипломатических отношений с СССР и террористическим актом Коверды, отметив только, что второй последовал вскоре за первым. Враждебность к СССР, по мнению автора, проявилась, во-первых, в том, что суд и польская печать занялись «возведением убийцы в героя», и, во-вторых, несвоевременным ответом на ноты советского правительства. Тем не менее, отмечает автор, вскоре после суда «бряцанье саблями в Польше немного стихло», и возобладала тенденция к возобновлению переговоров с СССР, поскольку польское правительство поняло, что Англия толкает Польшу на обострение отношений с СССР в своих интересах, чтобы «оторвать от СССР Германию», в то время как у Польши есть свои собственные национальные интересы, среди которых главным является сохранение мира с соседями.

    Фактический диктатор Польши маршал Пилсудский постарался вывести Б. Коверду из-под удара, предав его не гражданскому, а военному суду, с тем, чтобы не допустить детального судебного разбирательства и вмешательства независимых юристов. Предание Коверды чрезвычайному суду с его упрощенной процедурой было верным способом не затягивать процесс и спрятать все связи Коверды с белоэмигрантскими экстремистскими организациями, действовавшими в Польше. Были скрыты очень важные детали этого дела, от обсуждения которых ушел суд и которые указывали на связь убийцы с некоторыми лидерами эмигрантских военных организаций, на то, что он не мог не пользоваться чьей-то финансовой поддержкой, так как был слишком беден, чтобы жить в Варшаве две недели". Таким образом, «буржуазный суд Польши, не знавший пощады к коммунистам, пощадил жизнь террориста, превратив вдобавок процесс над ним в орудие антибольшевистской пропаганды».

    Выстрел Коверды был прежде всего выгоден консервативному английскому правительству, ибо «должен был, по замыслу Чемберленов и Болдуинов, сыграть роль сараевского убийства в 1914 г. — должен был вовлечь СССР в военную авантюру и тем самым облегчить польской буржуазии мобилизацию рабочих и крестьян Польши для войны за интересы английского капитала». С другой стороны, в этом теракте была заинтересована непримиримая часть российской антибольшевистской эмиграции, поскольку это давало шанс на свержение большевиков путем широкой интервенции. Такие настроения были особенно сильны в Польше, где проживали и пытались сохранить антибольшевистское военно-политическое движение российские военные эмигранты, в основном белые офицеры, участники вооруженной борьбы на северо- западе России в 1918-20 гг.

    Политическая сверхзадача, которую поставили перед Б. Ковердой российские экстремисты и западные спецслужбы, подталкивавшие его к данному террористическому акту, заключалась в «детонации» советско- польских и советско-английских отношений, в провоцировании европейского военного конфликта. При этом, однако, необходимо сделать существенное различие между позицией английского руководства, крайне агрессивной, и позицией польского правительства, которое, по мнению автора, «перепугалось, т.к. поняло, что его толкают к войне». За Англией «в поход против СССР» не пошли другие державы, но пошел «белогвардейский сброд», как писали советские газеты в 1927-28 годах. Также в соответствии с официальными советскими документами автор указывает, что суд над Ковердой не был заинтересован в выяснении его связей с '«пославшими» его на террористический акт организациями. Эти обстоятельства, а также то, что Чемберлен попросил поляков не расстреливать Коверду, можно считать поощрением российского эмигрантского экстремизма на новые террористические акты.

    В военном суде заседали преданные Пилсудскому и непосредственно подчиненные ему офицеры, которые могли рассмотреть дело очень быстро и вынести предрешенный Пилсудским приговор. Было известно, что Пилсудский не даст расстрелять Коверду. С другой стороны, в гражданском суде советская дипломатическая миссия имела возможность представить гражданский иск, в нем могли участвовать советские адвокаты, и тогда большевики получили бы возможность затягивать процесс и использовать его для обвинения самого суда и польского правительства в политических пристрастиях.

    В особенно трудное положение ставили польское правительство активные выступления российских эмигрантов в пользу Коверды. Действительно, российские эмигранты, отрицательно относившиеся к польским властям из-за репрессивной политики по отношению к русским беженцам в Польше, развернули массовую кампанию по поддержке Коверды. Сам факт рассмотрения, дела в чрезвычайном суде, который имел право вынести смертный приговор, а также суровые заявления членов польского правительства в адрес Коверды и вообще российских эмигрантов в Польше, которые преследовали цель создать у СССР впечатление, что польские власти ради сохранения мирных отношений и экономических связей с СССР готовы сурово покарать террориста, — все это вызывало протесты российских эмигрантов. Действуя по различным каналам, они пытались оказать сильное давление на польское правительство, которое, в свою очередь, давало понять эмигрантам, что такое давление, в конце концов, заставит польское правительство ужесточить политику ограничений по отношению к русским, проживающим в Польше. В этой связи один из польских дипломатов в Париже обратился к Ледницкому с просьбой связаться с российским послом Маклаковым и конфиденциально объяснить ему всю трудность положения польского правительства и заверить, что Коверда не будет казнен: «Русские эмигранты конкретно мало значат, но мутить воду, подстрекать, инсинуировать они могут, у них сохранились давние знакомства, они боковыми дверями входят к Пуанкаре, к Барту, в разные газеты и вообще только нам мешают своими митингами, протестами, резолюциями… Успокойте их, пусть дадут нам время провести это дело — Коверды никто убивать не собирается, но своими манифестациями русские эмигранты к этому могут привести, не говоря уж о том, что все эти их протесты очень осложняют существование русских в Польше», — так объяснял ситуацию Ледницкий, один из польских дипломатов в Париже. Таким образом, как показывает Ледницкий, польское правительство испытывало сильнейшее противоположное давление как со стороны советского правительства, так и кругов российской эмиграции, использовавшей свои связи с западными правительственными кругами и прессой. И Пилсудский намеревался так решить дело, чтобы отстоять достоинство и безопасность Польши и по возможности удовлетворить все заинтересованные стороны. Тем не менее реакция на теракт Коверды показала, что отношения между польскими властями и российской эмиграцией были весьма напряженными.

    Террористическая акция боевой группы В. Ларионова — взрыв в 1927 году Ленинградского Центрального партийного клуба — является классическим примером воплощения на практике политического активизма — боевой доктрины белой эмиграции.

    Один из теоретиков и практиков теории белоэмигрантского терроризма Виктор Ларионов в 1926 году начинает готовить крупную диверсионную акцию, имеющую своей целью дестабилизацию внутриполитического положения в СССР и, вероятно, начало нового этапа гражданской войны, который бы мог дать белым экстремистам шансы на исторический реванш. В. Ларионов и его соратники поставили своей задачей осуществить покушение на кого-либо из руководящего аппарата ЦК ВКП(б) либо же на известного работника советских спецслужб ОГПУ- НКВД. При этом расчет строился на достижение максимального пропагандистского эффекта, на демонстрацию того, что советских высших руководителей «тоже можно убивать», что послужило бы сигналом для активизации белого подполья и даже открытых выступлений всех антисоветских оппозиционных сил.

    Виктор Ларионов родился в 1899 году в Петербурге. В 1916 году окончил гимназию, с сентября 1916 года по май 1917 года — учился в «Отдельных Гардемаринских классах», совершил плавание на крейсере «Орел» на Дальнем Востоке. В июне 1917 года Ларионов перешел в Константиновское артиллерийское училище, а осенью 1917 года пробрался на Дон. В. Ларионов принимает активное участие в гражданской войне. Он получил два тяжелых ранения, был награжден «Знаком Отличия первого Кубанского похода» 1-й степени, одной из наиболее почетных наград в Белой армии.

    После эвакуации Русской армии из Крыма Ларионов находился некоторое время в Галлиполи, а затем уехал в Финляндию. Но и за границей он продолжает борьбу против большевизма: Уступает в тайную боевую организацию генерала А.П. Кутепова «Внутренняя линия», пытается наладить практическую работу по организации белого террора. Он возглавляет тройку белых террористов, которой удается в июне 1927 года перейти границу и осуществить диверсионный акт — взрыв в здании Ленинградского Центрального партклуба на Мойке, 59. Вместе с Ларионовым в этой операции приняли участие Сергей Соловьев и Дмитрий Мономахов. По замыслу террористов, эта акция должна была положить начало «стратегии напряженности» в СССР.

    Акция боевой группы Ларионова проходила следующим образом. Ларионов открыл дверь комнаты, где происходило заседание, и приказал метать бомбы; первым метнул снаряд Мономахов. Послышался треск, однако бомба не разорвалась (как выяснилось впоследствии, капсюль- запал, воспламенившись, не зажег отсыревшего стопина в коленчатой трубке). Тогда Соловьев метнул вторую гранату, которая и разорвалась. Третья граната, находившаяся в портфеле у Ларионова, была им оставлена у дверей в помещение, в котором произошел взрыв. Из присутствующих было ранено 26 человек, 14 — тяжело. Ларионов и Мономахов выбежали вместе, Соловьев — отдельно. Первые двое кричали: «Скорее, милиция, скорая помощь, бросили бомбу!», встретили на улице милиционера, сказали последнему, что в клубе бросили бомбы..., затем уселись на извозчика и поехали на Финляндский вокзал". В Левашове боевики снова соединились в отряд. В районе Черной речки, вблизи Выборгского шоссе, 8 июня они были обстреляны пограничной охраной. Однако им удалось уйти от преследования и пересечь границу Финляндии.

    Дерзкая вылазка В. Ларионова на территорию СССР и осуществление взрыва Ленинградского партклуба произвела на российских эмигрантских экстремистов огромное впечатление: апология белого террора как основного метода борьбы с советским строем достигает своего апогея. В среде белых реваншистов звучат призывы к развертыванию широкомасштабного террора против деятелей ВКП(б) и советского правительства, к «осуществлению сотен, тысяч таких акций». В 1931 году В. Ларионов выпустил в Париже книгу «Боевая вылазка в СССР/ Записки организатора взрыва Ленинградского Центрального партклуба», сразу же ставшую бестселлером российской эмиграции. Однако, подробно описывая ход операции, В. Ларионов скрывает многие детали перехода советской границы и технической подготовки акции. Это вполне понятно — более подробное освещение данного вопроса могло привести к ответным действиям ОГПУ-НКВД, руководство которого также внимательно изучало содержащиеся в ней сведения. Виктор Ларионов, будучи сторонником политики белого террора против лидеров ВКП(б) и советских спецслужб, писал, призывая боевые кадры эмиграции и молодежь к борьбе: «Ответный террор против компартии!» — вот лозунг, наиболее действенный в борьбе с большевиками.

    Но осуществленная В. Ларионовым и его группой диверсионная акция в действительности не дала ожидаемого результата: эффект от покушения на коммунистов, проводивших учебные занятия в Ленинградском партклубе, оказался прямо противоположный — белые террористы предстали в обличье убийц и диверсантов, дав пропагандистской машине Сталина великолепный материал для обвинения «зарубежной белогвардейщины» в подготовке белого террора и репрессий в СССР, в вынашивании планов свержения советского строя, что, в общем, вполне соответствовало действительности.

    Во второй половине 1920-х годов российскую эмиграцию охватывает увлечение «политическим активизмом» — концепцией индивидуального политического террора. «Бельгй терроризм» становится модным политическим направлением борьбы российского зарубежья. РОВС запланировал осуществление ряда террористических актов в СССР. С этой целью началась подготовка боевиков «Внутренней линии» к походу. Под руководством Георгия Радковича они практиковались в стрельбе из револьверов, метали бомбы, начиненные песком. Согласно плану Опперпута и Марии Захарченко-Шульц, были образованы две тройки. Одна из них, в составе Опперпута, Захарченко- Шульц и Вознесенского (Петерса), направилась для совершения террористического акта в Москву, другая — Ларионов, Мономахов и Соловьев — в Ленинград.

    Акция в Москве не удалась. 10 июня 1927 года советские газеты опубликовали правительственное сообщение о провале попытки Захарченко-Шульц, Опперпута и Вознесенского взорвать жилой дом № 3/6 по Малой Лубянке. Заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода на страницах газеты «Правда» подробно рассказал о неудачном покушении. "… Организаторы взрыва сделали все от них зависящее, чтобы придать взрыву максимальную разрушительную силу. Ими был установлен чрезвычайно мощный мелинитовый снаряд. На некотором расстоянии от него были расставлены в большом количестве зажигательные бомбы. Наконец, пол в доме по М.Лубянке был обильно полит керосином. Если вся эта система пришла бы в действие, можно не сомневаться в том, что здание дома по М.Лубянке было бы разрушено. Взрыв был предотвращен в последний момент сотрудниками ОГПУ". После провала террористического акта Захарченко-Шульц и Вознесенский пытались вернуться за рубеж, но были опознаны на территории СССР и погибли в перестрелке.

    В 1936 году группе белоэмигрантских боевиков удалось осуществить взрыв бомбы возле Клуба имени Каляева в Москве, однако этот террористический акт не получил широкой огласки в средствах массовой информации, и о нем имеются лишь отрывочные сведения, содержащиеся в материалах польской контрразведки.

    После каждой диверсионной вылазки белоэмигрантских террористов руководство РОВС и экстремистских организаций стремилось придать этим актам максимальный пропагандистский эффект.

    После гибели Марии Захарченко-Шульц председатель РОВС Кутепов назначил руководителем боевой организации Радковича. Были подготовлены две группы террористов. В первой были Болмасов и Сольский, во второй — Шорин и Соловьев. Однако их акции на территории СССР не состоялись: Болмасов и Сольский попали в плен, а Шорин и Соловьев погибли в перестрелке с красноармейцами. В то же время из Латвии в СССР отправилась еще одна группа боевиков Кутепова. В ней было три человека: Строевой, Самойлов и Адеркас. После перехода границы тройка была арестована ОГПУ.

    В сентябре 1927 года в СССР был устроен показательный процесс над пленными боевиками. На заседании суда 21 сентября 1927 года Строевой отозвался о терроре следующим образом: «Считаю эти акты, направленные против отдельных лиц, не достигающими цели и даже, наоборот, вредящими, потому что каждое террористическое действие вызывает известные репрессии властей, и эти репрессии плохо влияют на население. Следовательно, террористические акты терроризируют не власть, а население, т.е. результат получается обратный тому, какого мы хотим, так как мы хотим настроить население против власти, а население будет настраиваться против нас». Подобная точка зрения звучит резким диссонансом по отношению к теории террористической борьбы против лидеров ВКП(б), которая была принята многими лидерами белой эмиграции. Оказавшись в руках советских властей, Строевой пессимистически оценивал перспективу террора. Болмасов, Сольский, Строевой и Самойлов были приговорены к расстрелу, Адеркас — к лишению свободы сроком на 10 лет.

    В 1927 году процесс «пяти монархистов-террористов» был рассмотрен Военной коллегией Верховного Суда СССР. Он вызвал большой резонанс как в СССР, где «тысячи трудящихся советских людей выразили свое негодование по поводу злодейских планов мирового империализма», так и за рубежом. Монархическая газета «Возрождение» в номерах от 27 сентября и 6 октября 1927 г. писала: «Общеполитическое значение процесса — в том, что он установил бесспорный факт существования настоящей борьбы с советской властью и бессилие коммунистов остановить ее дальнейшее развитие». Газета стремилась всячески подчеркнуть значение предпринятой попытки начала террористической деятельности против СССР, возлагая на нее новые надежды по свержению советского режима. В конце 1920-х годов идея систематизированного индивидуального террора против советских, дипломатов и партийно-государственных деятелей овладевает умами российской белой эмиграции: проводятся аналогии с народовольческим террором 1870-80-х годов, с эсеровским террором начала XX века. Лидеры белой эмиграции вспоминают, что большевики также в период 1910-х годов находились в эмиграции, однако победно вернулись в Россию в 1917 году. При этом ставка делается на террор как на средство дестабилизации внутреннего положения в СССР, что, по мнению теоретиков белого экстремизма, определялось:

    • относительной дешевизной политики террора и возможностью осуществлять ее «малыми силами»;
    • надеждой получить финансирование на ее проведение от западных стран;
    • большим пропагандистским эффектом.

    Газета «Возрождение» также писала: «что бы ни говорили об этом враги активности, как бы ни старались они ограничить их значение, показывают, что в России и среди эмиграции начался неудержимый рост стихийного движения против советской власти, и что только благодаря этому стихийному движению могут совершаться непрерывные геройские акты отдельных лиц». В то же время лидеры белоэмигрантского экстремизма всячески маскировали свои связи с западными спецслужбами, а также возможность оказания собственного влияния на боевиков- террористов: «клеветой является утверждение, что генерал А. Кутепов и князь Ливен — приближенные Н.Н. Романова — посылали своих агентов в СССР для производства террористических актов. Никто не посылал не Коверду, ни Захарченко-Шульц, ни Болмясова, ни Сольского. Это все были „индивидуальные акты“. Ни одна из политических эмигрантских организаций не обладает никакой принудительной силой, и никто никуда посылать никого не может».

    ПРОДОЛЖЕНИЕ...


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 22 марта 2013, 10:02
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018