Планы интервенции против СССР в 1920-30-е гг. (часть 2)
История и события

    … ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

    Белоэмигрантские реваншисты возлагали надежды на басмаческие мятежи в Узбекистане, планировали опереться на местных националистов.

    Так, в 1922 году басмачи Афганистана, Ферганы и Восточной Бухары, поддерживаемые Турцией и белоэмигрантскими экстремистскими кругами, запланировали провести серию железнодорожных диверсий и массированных налетов на гарнизоны РККА и органы советской власти на всей территории Средней Азии. Афганские басмачи предполагали снарядить и вооружить ударную армию численностью 1200 солдат и 400 офицеров. Российские офицеры-эмигранты, в основном из состава бывшей армии Колчака, мечтали об активном участии в данном нападении и о создании в среднеазиатском регионе антисоветских буферных государств с целью подготовки плацдарма для последующего удара по Советской России. В 1929 году контрразведка РОВС получила сведения "… о разгроме отрядами Красной Армии банды басмачей на советско- афганской границе". Польский генштаб в 1931 году передал контрразведке РОВС информацию об антисоветских выступлениях в Таджикистане.

    В марте 1931 года, польский посол в Тегеране направил в МИД Польши донесение «об антисоветских выступлениях в Азербайджане», выражая надежду, что подобные восстания перерастут в широкомасштабное антибольшевистское движение.

    Советские спецслужбы — ИНО ОГПУ-НКВД и Разведывательное управление РККА вели планомерную борьбу с белоэмигрантским военно- политическим экстремизмом, справедливо видя в нем наиболее опасного и коварного врага, претендовавшего на захват власти в СССР и свержение советского строя.

    Значительное место в реваншистских планах российских эмигрантов занимала Румыния, с территории которой предполагалось, по одному из сценариев, начать военный поход против СССР. Подобные замыслы российских экстремистов находили поддержку в правительственных и военных кругах Польши и Франции. В 1932 году немецкий агент в Голландии, перешедший на службу во Французскую тайную полицию, передал сведения о намерении генштаба Франции сформировать в Румынии «русский экспедиционный корпус» из белоэмигрантов, а также отправить в Китай группу российских офицеров-эмигрантов.

    Во многих случаях российские экстремисты получали поддержку от властей стран проживания; часто это зависело от наличия в такой стране «прорусского лобби». Например, в 1920-е годы в Чехословакии российские экстремисты пользовались поддержкой военных кругов.

    Польский военный атташе в Праге докладывал во 2-е бюро генштаба Польши в 1922 году, что чехословацкие власти, используя организационные структуры российской эмиграции, негласно «проводили регистрацию русских эмигрантов, бывших военнослужащих, для использования их в готовящейся интервенции в Советскую Россию».

    Российские эмигрантские экстремистские организации оказывали пропагандистскую поддержку идеям руководства РОВС о необходимости осуществить вооруженную интервенцию на территорию СССР. В июле 1937 года «Организация Белой Идеи» распространила в Париже листовки с призывами к российской эмиграции «начать непосредственную военную подготовку и поход против СССР».

    В начале 1920-х годов Германия проявляла высокую активность в деле организации антибольшевистских интервенционистских сил, что объясняется стремлением германских военных кругов удерживать прибалтийский регион в зоне своего влияния. В 1920 году французская разведка получила сведения об организации в Германии Русско-немецкой армии Гучкова, состоявшей из российских эмигрантов, бывших офицеров бригады Эрхардта, прусских и литовских солдат, а также армии Бермондта. Потерпевшая поражение в первой мировой войне Германия, не имевшая других средств влияния, подпитывала белоэмигрантский экстремизм, разрешая формирование на своей территории белогвардейских вооруженных формирований, в которых, кстати, принимали участие и немецкие добровольцы-офицеры, оставшиеся не у дел после окончания боевых действий.

    Следует заметить, что германские консервативные круги и на протяжении 1930-х годов не оставляли планов организовать с помощью белогвардейских экстремистов антисоветскую интервенцию. Например, в 1938 году при попустительстве германских властей была создана военно- политическая организация «Балтийский легион», ставившая своей целью интервенцию в СССР. Однако в 1930-е годы организовать интервенцию против СССР было уже намного сложнее, чем, например, в 1922-23 гг.: Советский Союз являлся мощной в военном отношении державой, сталинский режим подавил малейшее инакомыслие в стране, «железный занавес» исключал возможность проникновения значительных вооруженных групп людей на советскую территорию. Существовал также проект формирования в Германии «Легиона русских эмигрантов».

    После прихода к власти немецких фашистов в 1933 году российский белоэмигрантский экстремизм получает новый импульс: руководство НСДАП начинает оценивать возможности российских реваншистов в деле подготовки нового «похода на восток» («дранх нах остен»). Например, в январе 1934 года французская контрразведка зафиксировала факт формирования в Германии «Русского легиона» из белоэмигрантов- фашистов в связи с планировавшейся подготовкой нападения на СССР. При этом белоэмигранты опять же должны были сыграть роль идеологического прикрытия германской агрессии против СССР. Допускался вариант создания на постсоветской территории марионеточного правительства из числа российских эмигрантов- реваншистов.

    Интервенция на Дальнем Востоке против СССР готовилась также и казачьей верхушкой, оказавшейся в эмиграции. Поддерживая постоянные контакты с руководством РОВС и тайными монархическими организациями, казачьи атаманы готовили новый поход на территорию СССР, имеющий своей целью захват всей Сибири, городов Омска, Иркутска и Владивостока и создание «Великого Сибирского царства», в котором был бы восстановлен монархический строй, а также проведены антисоветские репрессии — полномасштабный белый террор. В 1936 году белогвардейский атаман Семенов попытался сформировать в Манчжурии армию «из числа российских эмигрантов для операций на Дальнем Востоке».

    Советский Дальний Восток также находился в зоне повышенного интереса со стороны иностранных разведок, при этом российские эмигранты оказывали активную помощь агентам западных спецслужб.

    Так, сообщение польского агента о «дислокации воинских частей и политической обстановке на советском Дальнем Востоке» составлялось с учетом той информации, которую собирали российские белоэмигрантские диверсанты и террористы, действовавшие в данном регионе.

    Апологеты идеи антисоветской интервенции особое место в своих планах отводили Дальнему Востоку, который рассматривался ими как плацдарм для наступления на СССР. При этом привлекательность Дальнего Востока в глазах российских экстремистов определялась такими факторами, как: удаленность данного района от основных промышленных центров, где был сосредоточен пролетариат страны, не поддерживавший реваншистские планы белоэмигрантского экстремизма и являвшийся социальной опорой советской власти; большая протяженность транспортных коммуникаций, что затрудняло быструю переброску войск РККА в случае начала «белого десанта». К тому же в данном регионе белогвардейские войска надеялись получить поддержку от Японии либо же попытаться втянуть в конфликт китайские добровольческие части. В 1923 году в донесении немецкого агента содержалась информация «о намерении русской эмиграции захватить советский Дальний Восток и Восточную Сибирь».

    В приграничных районах с СССР, на территории Китая, Маньчжурии, была создана система казачьих станиц, молодежных военно- спортивных лагерей — целый эмигрантский мир вдоль полосы КВЖД, которые могли послужить трамплином для военного броска на Советский Союз. С китайской территории казаками постоянно совершались набеги на советские приграничные районы. Контрразведка РОВС в 1930-е годы отмечала действия в Приморском крае антисоветских банд, собирала информацию о их численности и составе. Несмотря на неоднократные заявления о своей приверженности идее единой и неделимой России, лидеры белого экстремизма ради реализации своих социально- политических экспериментов готовы были пойти даже на отторжение части территории от СССР, что сразу же делало их заложниками геополитических амбиций пограничных с Советским Союзом государств — Китая, Японии (в период оккупации китайской территории в 1930-е гг.), Польши, прибалтийских стран. Белый террор, таким образом, угрожал территориальной целостности СССР, мог привести к захвату части советских земель соседними государствами; при этом белые эмигранты- экстремисты выступили бы в роли идеологических кликуш, разыгранных в чужой геополитической игре.

    На Дальнем Востоке находилось большое количество казаков- белоэмигрантов, офицеров колчаковской армии, бывших предпринимателей, реваншистски настроенной эмигрантской молодежи, объяединявшейся в военно-спортивные общества фашистского типа, которые все вместе представляли мощный резервуар кадров, способный обеспечить человеческим материалом новую интервенционистскую армию. (Общая численность российской диаспоры на Дальнем Востоке превышала 500 тыс. человек.)

    К тому же многие российские эмигранты в 1920-30-е годы уже служили в китайской армии, составляя в ней отдельные воинские подразделения. Так, французская разведка в 1927 году отметила факт сформирования в Китае «военных отрядов из русских эмигрантов», которые входили в состав армии маршала Шань Суть Шан и в любой момент могли быть использованы для провокаций на советско-китайской границе либо в полосе КВЖД.

    Белоэмигрантские планы осуществления интервенции на Дальнем Востоке получали поддержку со стороны японского военного командования, имевшего собственные захватнические планы. При этом японское военное руководство предполагало использовать белоэмигрантскую интервенционистскую армию в качестве «тарана», передового ударного отряда при наступлении на СССР. В 1932 году французская контрразведка получила данные о формировании в Китае по приказу Генштаба Японской армии в Маньчжурии «белогвардейской дивизии с целью захвата Приморья».

    На территории Китая в 1920-30-е годы действовали крупные белогвардейские отряды, представлявшие значительную военную силу. Так, в информационной сводке Разведу пра РККА за март 1925 года содержатся сведения о действиях белогвардейского отряда под командованием Нечаева в районе Нанкина и Шанхая. По замыслу идеологов интервенции против СССР такие отряды должны были составить основу новой белогвардейской армии, нацеленной на Советский Союз. В Харбине в 1930-е годы действовало «Военное объединение», состоявшее из бывших белогвардейских офицеров и казаков, своей идеологической основой считавших белую идею и разрабатывавших реваншистские планы вторжения на территорию СССР.

    Российские экстремисты на протяжении 1920-30-х годов периодически проводили «пробу сил», вступая в вооруженные конфликты с советскими войсками, предпринимая диверсионные вылазки на территорию СССР. Так, во время конфликта на КВЖД в 1928-29 гг. против советских войск действовала «Харбинская группа амурских казаков», реваншистская военно-политическая организация. В Китае в 1934 г. существовали также казачьи экстремистские организации, например — «Особый маньчжурский отряд».

    Белоэмигрантский политический экстремизм в 1920-30-е годы на Дальнем Востоке пытался опереться на широко распространившееся в данном регионе антисоветское повстанческое движение. В информационно-аналитическом центре контрразведки РККА так характеризовался дальневосточный бандитизм: «Происхождение двух основных типов антисоветского партизанского движения на Дальнем Востоке:

    Антисоветское движение первого, колчаковского, типа характеризуется следующими особенностями:

    а) оно возглавлялось и возглавляется, как общее правило, офицерами высших чинов и званий — генералами от гражданской войны или атаманами;
    б) имеет до некоторой степени правильную военную организацию войсковых частей и ведет борьбу по правилам военного искусства;
    в) основное ядро отрядов — белогвардейцы чистого типа (офицеры и казаки армии Колчака);
    г) ставит себе широкие „государственные“ задачи, выдвигая лозунги: „единая великая Россия“ и „Учредительное Собрание“; эти лозунги, правда, часто менялись в зависимости от обстановки, принимая туманную форму, а иногда принимали и принимают явно монархический характер — »монархия", «православие» и т.д.;
    д) не встречало в большинстве случаев широкой поддержки со стороны населения Сибири, почему производимые мобилизации населения неизменно проваливались; е) апеллировало и апеллирует к иноземной помощи, каковую и получало. Примерами этого движения являлись приморское белодвижение, Унгерн, Бакич, Кайгородов.

    Второй тип — это кулацко-повстанческое движение. Отличительные его особенности были следующие:

    а) смешанное командование (преимущественно из унтер-офицеров и солдат кадра старой армии, редко офицеров, — выходцев из кулацкой среды) и существование коллегиального органа управления — «Военного Совета» из кулаков;
    б) основное ядро — добровольцы — кулаки, частью дезертиры — красноармейцы; подавляющее большинство повстанцев — насильно мобилизованные из местного населения, мало устойчивые при неудаче;
    в) слабые зачатки правильной военной организации в отрядах;
    г) лозунги: «Власть Советам без коммунистов», «Народная армия» и «Учредительное Собрание»;
    д) опиралось исключительно на поддержку местного населения;
    е) действовало налетами.

    Указывая лозунги повстанцев, нельзя не отметить участия в организации движения политических групп эсеровского толка. Этот тип движения, в силу общей задачи — борьбы с советской властью,- имел связь с первым типом (зарубежным белодвижением). Связь эта выражалась, если не в прямой взаимной поддержке, то по крайней мере во взаимной информации, в получении руководящих директив из-за рубежа и т.п. В частности, некоторые группы повстанцев по окончательной ликвидации нами повстанческого движения в Сибири укрылись за рубежом, перейдя через границу Монголии".

    Таким образом, эмигрантский экстремизм на Дальнем Востоке надеялся найти социальную опору у организованных бандформирований, включавших в себя определенное количество представителей местного населения, что должно было, по замыслам руководства РОВС, обеспечить успех продвижению интервенционистской армии в этом регионе и установление власти белого режима по типу военной диктатуры. В период перехода советской страны к нэпу белоэмигрантская контрреволюция начинает уделять повышенное внимание вопросам экономического влияния на советскую систему, а также возлагает определенные надежды на возникающее социальное расслоение населения, предполагая, что мелкобуржуазные слои (нэпманы, криминальные сферы, инженеры) могут составить социальную базу белого реваншизма.

    В начале 20-х годов российская военная эмиграция возлагала большие надежды на повстанческое движение в СССР: "… после того как главные белогвардейские армии были разгромлены, центр тяжести переместился на повстанческие действия более мелкого масштаба". В удаленных районах РСФСР и ДВР в первой половине 1920-х годов еще продолжали существовать организованные бандформирования, на которые белоэмигрантский реваншизм возлагал свои надежды. В то же время советская контрразведка (ОГПУ и Разведупр) и войска РККА планомерно уничтожали подобные повстанческие группы, вытесняя их за рубеж — в Китай и Корею. В отчете советской разведки говорилось: «К середине текущего 1923 года нами было ликвидировано и последнее наследие белых групп Дальнего Востока на территории Советской России — банды Бочкарева и Пепеляева в Якутской области и на Камчатке, с которыми все еще держалась связь и на которых, как на ячейках будущих антисоветских движений, строились до некоторой степени планы белых вождей и различных правительств».

    Ситуация на Дальнем Востоке являлась исключительно опасной также вследствие того, что на территории Китая и Кореи находилось большое количество белоказаков, диверсантов РОВС и БРП, вдоль советской границы размещались учебно-террористические центры белого зарубежья. Советская разведка отмечала в 1923 году: «Благодаря наличию длинной пограничной полосы со странами, где скопился в большом количестве белогвардейский элемент, сочувственному, или в лучшем случае, безразличному отношению наших соседей к этим бандам, отсутствию надежной охраны границы, банды получили полную возможность безнаказанно проникать на территорию Дальне-Восточной Республики и совершать налеты.

    По цели действий и по своему составу банды можно было подразделить на:

    а) сформированные из белогвардейцев, преследующих контрреволюционные цели — нападение на коммуникационные линии во время боевых действий; таковые банды формировались главным образом за границей на средства различных белых организаций;
    б) сформированные из дезертиров; эти банды в большинстве, не преследуя никаких политических целей и не занимаясь грабежами, уходили на китайскую территорию, где устраивались на какую-либо работу;
    в) банды уголовного характера (в том числе хунхузы);
    г) банды, объединенные, состоявшие из уголовного и контрреволюционного элемента; эти банды в некоторых случаях имели связи через своих агентов с правительственными учреждениями и получали оттуда нужную информацию и даже документы».

    Соединение анархистско-бандитского элемента с организованными диверсионными группами РОВ С и БРП являлось одной из тактических задач белоэмигрантского экстремизма на Дальнем Востоке.

    Российская эмиграция, создавая в условиях зарубежья «Россию № 2», бестерриториальное государство, имевшее лишь условные институты — армию (РОВС), политические партии, благотворительные организации (т.к. они могли не признаваться «подданными»-эмигрантами), в то же время допускала возможность создания реально автономного государства, имевшего собственную территорию, армию и т.п. Перед таким государством ставилась стратегическая задача: используя географические особенности — удаленность от крупных административных и военных центров СССР, — сохранить себя, дождаться ' крушения коммунистического режима в Советской России и впоследствии стать организующим ядром для воссоздания российской государственности уже на территории всей страны.

    Интересен, с точки зрения исследования психологии российской эмиграции и направления ее политического мышления, проект создания автономного государства на дальних границах СССР. Данный план обращает на себя внимание удивительным сочетанием романтики и политического утопизма: его авторы планировали организовать самостоятельное государство — «Великое княжество Забайкальское», оторвав от СССР часть его территории вооруженным путем. «На нашем Дальнем Востоке по меридиан Байкала… создается маленькое русское государство, конечно с монархическим образом правления… Население этого великого княжества призывает себе великого князя из царствовавшего в России Дома Романовых без всякого признака легитимности или старшинства». Авторы проекта предполагали установить в посткоммунистической России самодержавие: «конституционное, однопалатное или двухпалатное, — безразлично». В «Великом княжестве Забайкальском» все государственные структуры должны были быть учреждены в самых минимальных размерах, «лишь для надобностей этого государства», при этом сословия отменялись. При разработке этого фантастического проекта учитывалась возможность вооруженного нападения на Великое княжество Забайкальское со стороны Китая либо СССР. Поэтому предполагалось устроить его по принципу вооруженного лагеря, обучить население военному делу, создать запасы оружия и т.п.

    Большое внимание уделялось религиозному воспитанию народа, в чем виделся залог восстановления порядка и законности, а конечной задачей ставилось — «дать достаток всему своему населению и создать здоровый нормальный справедливый государственный порядок».

    Православие должно было стать официальной религией Великого княжества Забайкальского, а в перспективе — и всей возрожденной России. Докладывая руководству РОВС о настроениях дальневосточной эмиграции, капитан 2 ранга Б. Априлев писал: «Тут очень говорят, что во главе Великого княжества Забайкальского лучше всего было бы иметь великого князя Никиту Александровича, и при нем впредь до выработки основных законов государства иметь правительство». Подобное правительство должно было состоять из наиболее известных отечественных специалистов в области финансов, путей просвещения, внутренних дел, вооруженных сил. При этом принцип партийности при формировании правительства отвергался, в правительство должны были входить люди, известные своими деловыми качествами, а не политической деятельностью. Само же правительство рассматривалось исключительно как рабочий орган исполнительной власти при монархе.

    Создание автономного государства «Великое княжество Забайкальское» на Дальнем Востоке должно было послужить примером для других регионов Советской России — «такой дальневосточный пример окажется соблазнительным и ускорит развязку и в остальных частях России». Естественно, что наибольшее влияние было бы оказано на Западную Сибирь с тем, чтобы объединить ее всю под властью «Великого княжества Забайкальского», а затем перенести столицу в Омск и стать уже «Царством Сибирским». А в дальнейшем к Сибирскому царству должна была присоединиться и Европейская Россия, что вызвало бы, по мнению эмигрантских экстремистов, падение коммунистического режима на большей части территории СССР.

    Идея создания материализованной зарубежной «России № 2» на конкретной территории, недосягаемой для коммунистического режима СССР, вряд ли может быть названной абсолютно наивной: длительное существование в мировой истории «параллельных» государств с альтернативными политическими режимами — Северная и Южная Корея, Тайвань и Китай и т.п. — доказывает, что подобное развитие событий в принципе возможно. Другое дело, насколько реально было осуществить эту идею в условиях военно-политической ситуации 1920-30-х годов, тем более вблизи от границ СССР, либо на его территории. О том, что мысль белоэмигрантов работала в данном направлении примерно с 1920 года, свидетельствует попытка создания П.Н. Врангелем автономного государства в Крыму как пример государственной и политической альтернативы большевистскому режиму, имеющий более идеологическое, чем военно-стратегическое значение.

    Идея антисоветской интервенции являлась стержнем военно- политических доктрин российского эмигрантского экстремизма в 1920- 30-е годы. Именно декларирование плана скорейшего возвращения на родину позволяло руководству РОВС и лидерам военной эмиграции мобилизовывать эмигрантов под свои знамена: призывы к «весеннему походу» в Россию аккумулировали энергию белых эмигрантов, вселяли в них надежды, заставляли повиноваться уже ставшими необязательными для исполнения приказам бывшего военного командования.

    Западные страны, в первую очередь Польша, Франция, Румыния и Германия, были заинтересованы в том, чтобы сохранять вблизи советской границы крупные белогвардейские вооруженные формирования, с тем чтобы использовать их в качестве рычагов давления на СССР, пытаясь добиться таким образом уступок от советского правительства в свою пользу, например, в период Генуэзской конференции в 1922 году. Белоэмигрантский экстремизм в 1920-30-е годы надеялся с помощью интервенции дестабилизировать внутреннее положение в СССР и таким образом взять военный и социально-политический реванш за поражение в Гражданской войне 1917-20 гг.

    Военное командование и руководство РОВС понимали, что только своими силами организовать десант на территорию СССР они не имеют возможности, поэтому апеллировали к правительствам и военным кругам западных стран с просьбой об оказании им финансовой и военной помощи; взамен российские экстремисты обещали предоставить своим зарубежным покровителям концессии, зоны влияния, преимущественное право на использование природных ресурсов, а также обещали в будущем заключить с ними военно-политический союз, что, соответственно, вызывало определенную конкуренцию между Германией и странами бывшей Антанты.

    Теоретики военного экстремизма в 1920-30-е годы активно искали себе союзника внутри СССР: в лице остатков белогвардейских армий, отрядов басмачей, кулачества, бандитских групп, недовольной части интеллигенции и т.п. Военно-техническую помощь белому десанту должны были оказать западные страны — Франция, Польша, Германия и др.

    Стратегической целью белой интервенции являлись крупнейшие города — Москва, Киев, Ленинград. Особо мощный удар белогвардейцы предполагали нанести на Дальнем Востоке, с тем чтобы занять районы Урала и Сибири, и в дальнейшем — продвинуться к центру Советского Союза.

    В стратегических планах генеральных штабов многих западных стран, разрабатывавших проекты вероятной войны против СССР, белой военной эмиграции отводилась весьма существенная роль — передового отряда армии вторжения, а также политической ширмы, под прикрытием которой должно было быть создано марионеточное правительство.

    Многочисленные заявления лидеров белой эмиграции о том, что в постбольшевистской России будет создано независимое правительство, в действительности вряд ли могут приниматься всерьез: логика событий неизбежно поставила бы новое белогвардейское правительство в зависимость от своих зарубежных спонсоров и военных покровителей.

    Однако широкомасштабная интервенция в СССР в 1920-30-е годы не состоялась: рост военного могущества СССР, укрепление советской власти и формирование в стране жесткой централизованной системы управления и идеологический контроль, исключающий возможность возникновения «пятой колонны», а также успешное осуществление индустриализации привели к краху надежды белогвардейских экстремистов на военный и социальный реванш. В данной ситуации западные страны, поддерживавшие эмигрантский экстремизм, также не решились на открытую поддержку «белых десантов», и идея интервенции была отложена до 1941 года, когда российские эмигранты-экстремисты вновь попытаются выйти на политическую арену.


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 21 марта 2013, 08:42
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018