Планы интервенции против СССР в 1920-30-е гг.
История и события

    Особое место в комплексе проектов белоэмигрантского экстремизма 1920-30-х годов занимали планы организации интервенции в СССР. Этот вопрос является «ключевым» для понимания мотивов белой эмиграции, их устремлений, а также показывает их зависимость от геополитических планов недружественных СССР держав — Германии, Польши, Румынии и т.п. Представляет интерес оценка интервенционистских вооруженных сил белой эмиграции с точки зрения возможности их использования по «косовскому варианту», т.е. с военной и финансовой подпиткой регулярных армий западных стран с целью дестабилизации внутреннего положения в СССР и отторжения от Советского Союза пограничных территорий, а в случае успеха — и раздробления страны на отдельные регионы. (Следует заметить, что многое из данного военно-идеологического проекта использовал Гитлер при подготовке плана «Барбаросса», в котором был сделан расчет, в том числе, и на распад СССР.)

    Лидеры белоэмигрантского экстремизма 1920-30-х годов сознательно выступали в роли «поджигателей» гражданской войны, понимая, что только широкомасштабный социальный конфликт в СССР может дать им шанс на возвращение к власти. Новая гражданская война, которая, согласно надеждам белых экстремистов, должна была завершиться их победой, стала буквально фетишем российской эмиграции: «Обычно под гражданской войной понимается организованная вооруженная борьба за государственную власть; во многих случаях эта борьба ведется между классами или социальными группами, хотя случается, что и между группировками одного класса… Иногда и несколько дней или недель вбирают в себя такой глубокий исторический смысл, что его вполне хватило бы на эпоху». POBC и руководители белого терроризма надеялись за краткий исторический срок — от нескольких дней до 1-2 месяцев — повернуть ход отечественной истории, вернуть страну на 2-3 десятилетия назад, совершить социальную контрреволюцию.

    На протяжении всего периода 1920-1930-х годов лидеры российской военной эмиграции не оставляли планов осуществить новую интервенцию против СССР, целью которой являлось свержение советской власти, захват в первую очередь Москвы, а затем и других крупных городов — Ленинграда, Киева, Одессы и т.п., проведение репрессий против руководства ВКП(б) и советских спецслужб, а также переориентация РККА на свою сторону: замена высшего командного состава, назначение на офицерские должности белоэмигрантов, изменение флага и символики.

    Планы интервенции, разрабатывавшиеся российскими экстремистами в 1920-30-е годы, учитывались западными политиками и военными, которые, соответственно, строили собственные геополитические расчеты; при этом военное столкновение с СССР допускалось, например, правительствами Польши, Финляндии, Германии, прибалтийских стран. В подобной ситуации белоэмигрантская интервенционистская армия сыграла бы роль передового отряда, прокладывавшего путь регулярным армиям западных стран.

    В 1920-30-е годы в центрах российского эмигрантского экстремизма в Париже, Белграде и Берлине активно разрабатывались планы организации интервенции и «белых десантов» на территорию СССР. Теоретики белого движения строили свои расчеты на внезапности удара также на ожидавшейся поддержке интервенционистской армии населением СССР.

    Планы Врангеля и его штаба основывались на том, чтобы, «не разбрасывая остатки армии, сосредоточить ее возможно ближе к территории России и затем частью легальным, частью нелегальным путем перебраться на русскую территорию и по возможности налетом без остановок добраться до Москвы. Для этого армия в лучших своих кадрах продолжает сохраняться, а разведка довольно неудачно нащупывает нелегальные пути проникновения в Россию через чужие границы и территории».

    Велики были надежды лидеров военной эмиграции и на то, что Красная армия перейдет на сторону интервенционистских сил и примет участие в «походе на Москву». Идеологи белоэмигрантского экстремизма видели также свою задачу в подготовке нового, «второго этапа гражданской войны в России», который, на этот раз, по их мнению, должен был закончиться победой белых армий и свержением большевистского режима.

    После захвата власти в Советской России белоэмигрантскими экстремистами предполагалось установить в стране диктатуру, состоящую из представителей военных кругов, правоконсервативных партий и монархистов. Советская разведка отмечала, что «план интервенции развивает принцип построения власти, которая должна быть в форме военной диктатуры и намечает основные моменты экономической политики, сводящейся к восстановлению неограниченных прав помещиков и фабрикантов». На советскую территорию в начале 1920-х годов засылались вооруженные отряды как для сбора разведывательных данных о Красной армии и положении в Советской Республике, так и для организации повстанческого движения с целью свержения советской власти. При этом белоэмигрантские отряды имели свою специализацию: отдельные небольшие мобильные группы использовались для разведки, а более крупные отряды — для дестабилизации положения в приморских районах РСФСР. Так, советская разведка в 1921 году информировала центр о действиях диверсантов: «Кроме этих, разведывательного характера партий, были посланы, кажется, две для поднятия восстания на Кубани. Должны были высадиться на побережье между Анапой и Сухумом. Состав от 75 до 100 человек. О высадке сведений не поступало. Известно по слухам, что высадившиеся разошлись по домам, ни о каких восстаниях не думая».

    Следует заметить, что значительная часть белоэмигрантских диверсантов в начале 1920-х годов не собиралась начинать вооруженную борьбу, а использовала возможность перейти границу при помощи врангелевской разведки с собственной целью — вернуться на родину и затеряться в родных краях, минуя бдительное око ОГПУ-НКВД.

    Советская разведка весной 1922 г. перехватила оперативный план штаба П.Н. Врангеля по подготовке и осуществлению антисоветской интервенции: «Намечается вторжение в Россию трех групп: группы Врангеля с Юга, группы войск „Спасения Родины“ и западной группы под командой Краснова. Все три группы будут объединены одним командованием. Нет никаких данных, подтверждающих, что это будет Николай Николаевич.

    Наступление предполагается вести в двух главных направлениях — на Петербург и Москву, на второстепенном — на Киев. С Юга операцию должны обеспечивать десанты. Не исключена возможность содействия французского флота как в Черном море, так и в Балтийском.

    Большая надежда возлагается на военное повстанческое движение. Дабы операция носила национальный характер, предлагается вести наступление исключительно русскими частями в надежде, что при развитии наступления они пополнятся кадрами из местного населения и некоторыми частями Красной Армии».

    В «Сводке Иностранного отдела ГПУ о предполагаемом десанте врангелевских войск в Крыму» 25 марта 1922 г. говорилось: «Выступление Врангеля ожидается в первых числах апреля с.г. Предполагается высадка десанта в Крыму, для чего предназначены пароходы „Дон“, „Рион“ и „Саратов“. Для привлечения на свою сторону населения в местах высадки и действия десанта предполагается бесплатная выдача населению хлеба и муки».

    Белоэмигрантские экстремистские организации возлагали большие надежды на кризис и разруху, охватившие советскую страну в период «военного коммунизма». Врангелевская разведка в 1921-22 годах создает на территории РСФСР подпольные организации, в задачу которых входила подготовка антибольшевистского восстания. В «Сводке Иностранного отдела ВЧК о деятельности врангелевской разведки и ее руководителях» говорилось: «В кругах, приближенных к Орлову, и которые, по-видимому, хорошо и подробно осведомлены о всем, что делается в России, есть определенное и уверенное настроение, и они надеются, что благодаря голоду, эпидемиям, недостатку топлива к февралю — марту будущего года народные массы в России будут так озлоблены против большевиков, что подпольным организациям Орлова и Островского нетрудно будет поднять общее народное восстание. Обе организации будут координировать свои действия через Данциг».

    Западные спецслужбы стремились поддерживать у российских эмигрантов-реваншистов чувство политической ангажированности, подогревая их надежды на скорое возобновление вооруженной борьбы в регионах, примыкающих к СССР, в первую очередь- на Дальнем Востоке.

    Французская разведка в отдельных случаях делилась информацией с РОВС и эмигрантскими реваншистскими организациями. Например, в 1935 году 2-е Бюро Генштаба Франции неофициально сообщило руководству РОВС о концентрации советских войск и флота на Дальнем Востоке «в связи с угрозой конфликта с Японией», что вселяло в российскую эмиграцию надежды на скорое возвращение на Родину в «обозе японских войск». В руки руководства РОВС, таким образом, часто попадала военная информация оперативно-стратегического характера, представлявшая интерес для японской, китайской, германской разведок.

    Идея о скором возобновлении вооруженной борьбы с советским режимом и о начале нового этапа гражданской войны до середины 30-х гг. была стержнем военно-политических доктрин российской белой военной эмиграции. Вопрос о его возможности обсуждался на первом же совещании командования Русской армии на крейсере «Генерал Корнилов» в 1920 году в момент эвакуации белогвардейских войск. А в приказе по РОВС от 11 ноября 1930 года генерал Е.К. Миллер заявлял: "… будем верить, что недалеко то время, когда чинам РОВС, усиленным всеми способными носить оружие русскими людьми, проживающими за рубежом, предстоит принять участие и в том новом этапе белой борьбы, который уже возникает на территории СССР". При этом кадры РОВС и иных белоэмигрантских организаций должны были создать ядро вооруженного антибольшевистского движения, а широкие эмигрантские массы — выступить в качестве своего рода «военно-политического ополчения» российского зарубежья. Если исходить из того, что численность российской эмиграции превышала 2 млн.человек, то сумма вероятных участников вооруженной борьбы получалась довольно внушительная. Неудивительно, что идея военного похода против СССР постоянно дремала в недрах военной эмиграции.

    В 1922 году руководством бывшей Русской армии был разработан план нанесения удара по Советской России с территории Румынии. В связи с началом подготовки этой операции генералом П.Н. Врангелем было дано распоряжение увеличить части Русской армии, находящиеся на территории Румынии, до 15.000 человек. С просьбой о поднятии боеспособности румынской армии П.Н. Врангель обращался к французскому правительству. 15 марта 1922 г. начальник врангелевского штаба писал генералу АЛ. Кутепову: «Ввиду предстоящего возможно в близком будущем открытия нами совместно с известной Вам коалицией государств, военных действий против советской власти в России, главнокомандующий приказал срочно, не позднее 31 марта, представить на его рассмотрение мобилизационный план вверенного Вам корпуса». Мобилизационный план предусматривал следующие действия: 1-й армейский корпус должен был развернуться в армию двухкорпусного состава. Укомплектование следовало произвести добровольцами в числе 20.000 (65% офицерский состав), находящимися в пределах Болгарии, Югославии, Румынии и Чехословакии, а также мобилизованными в числе до 25.000 человек, находящимися исключительно в Болгарии (50% офицерский состав). Снабжение армии оружием, боевыми припасами, снаряжением, обмундированием и амуницией должно было произойти на территории Румынии из военных складов в Констанце. Районы сосредоточения и места переправ через Дунай должны были быть сообщены при объявлении мобилизации.

    Осенью 1922 года в Болгарии генералом Покровским была создана тайная военная организация, имевшая своей целью подготовку десанта на Кубань: "… предполагалось высадить на кавказском побережье вооруженные и политически подготовленные кадры с тем, чтобы при их помощи поднять и развить весной повстанческое движение". Генералом Покровским был сформирован штаб, в состав которого вошли генералы Золотаревский, Гетманов и Муравьев, полковники Буряк и Бабкин. В Софии и Варне были созданы разведывательно-информационные пункты и «в разных городах Болгарии своя агентура». Организация Покровского снабжалась деньгами банкиром Гайдуковым (директор «Русско-сербского дружества») и А.А. Трусковским. Кроме того, 56.000 лев были получены у сербского консула в Варне. Однако планам организации не было суждено сбыться: члены штаба были арестованы болгарскими властями, а генерал Покровский убит при попытке к бегству. Материалы французской контрразведки содержат сведения о создании военной белоэмигрантской организации «Армия добровольцев Запада».

    Руководство РОВС искусственно подогревало идею нового военного похода в эмигрантском сознании, тайно распространяя слухи о различных готовящихся военных приготовлениях к походу против СССР, переговорах с высшими командирами РККА о совместных действиях против коммунистической власти и т.п. Собиралась и тщательно анализировалась информация о настроении личного состава РККА. Эта тактика имела еще одну, на первый взгляд, незаметную цель: она внутренне мобилизовывала военную эмиграцию, придавала вес ее экстремистским организациям, сохраняла значение погон и воинских званий и, прежде всего, позволяла командованию удерживать власть в своих руках. В то же время не все лидеры белого движения разделяли идею необходимости нового военного похода против СССР: так, генерал А.И. Деникин «высказывался… против участия русских политических эмигрантов (и в первую очередь своих бывших соратников) в иностранной авантюре, направленной против России».

    Одной из основных задач российских эмигрантов-экстремистов, готовивших новое вторжение на территорию СССР, являлось сохранение в условиях изгнанья воинского контингента. Так, в «Сводке Иностранного отдела ВЧК о дислокации Русской армии на Балканах и планах высадки десанта на Кавказе и юге России» (1922, февраль) указывались следующие силы, которыми располагал П.Н. Врангель. К началу 1922 года, после переброски армии на Балканы, «морские силы Врангеля целиком сосредоточены во французском военном порту Северной Африки Бизерта, там расположено 60 разных военных судов, из которых дредноут „Генерал Алексеев“, броненосец „Георгий Победоносец“, крейсер „Генерал Корнилов“, миноносцы, подводные лодки, мастерские и транспорты. На многих судах производится спешный ремонт.

    Сухопутные силы размещены следующим образом: к 12 января в Варне находились:

    1) Корниловский полк,
    2) Марковский полк,
    3) Гвардейский батальон,
    4) Кубанское Алексеевское училище,
    5) Корниловское военное училище,
    6) Дроздовский полк — общей численностью 4200 человек,
    7) в Болгарии также находился Гундоровский казачий полк — 1100 человек,
    8) в Софии — сводная батарея и 2 роты — 200 человек.

    Генерал Врангель со штабом находится в Карловичах (Юго-Славия), генерал Кутепов — в Тырнове (Болгария).

    Большая часть казачьих частей в качестве пограничной охраны расположены на границах Македонии, Далмации и Албании.

    Технические части размещены по крупным городам.

    Таким образом, в настоящее время в пределах Болгарии находится до 17 тысяч солдат армии Врангеля. Размещены все они под командным составом по казармам».


    В 1920 году в Берлине действовал «Германо-русский комитет» во главе с полковником Ивановым и бароном Остен-Сакеном, снабжавший денежными средствами интервенционистскую армию Бермондта и ряд других белогвардейских формирований.

    В среде российской эмиграции в 1920-30-е годы активно дебатировались вопросы организации новой интервенционистской армии, в частности, кто из лидеров военной эмиграции должен был ее возглавить. Так, один из известных деятелей российской эмиграции Немирович-Данченко писал в 1928 году: «На роль руководителя интервенционной армии англичане сперва намечали генерала Деникина, но дело не наладилось. Когда на эту роль привлекли Врангеля (который, кстати, в весьма тяжелом положении и едва ли боеспособен), Деникин надулся и начал писать „туда и оттуда“. Эти глупые генеральские личные счеты могут дорого обойтись интересам России, потому что нельзя писать о таких вещах с подобной обывательской откровенностью».

    Наиболее активно российские эмигрантские военно-политические организации действовали в Польше, превратившейся в 1920-30-е годы в своеобразный плацдарм, с которого против СССР осуществлялась подрывная работа, забрасывались диверсионные группы и т.п. Российские эмигранты использовали донесения резидентуры «Р-7» польской разведки о внутриполитическом и экономическом положении СССР. В Венгрии в 1920-е годы действовал «Русский контрреволюционный легион», также ставивший своей целью подготовку вооруженного вторжения в СССР.

    Советская разведка в 1922-23 годах отмечала, что на территории Румынии осуществлялась концентрация значительных сил белогвардейцев. «Территория Румынии в настоящее время является базой деятельности белогвардейцев, подготавливающих нападение на Советскую Россию. Румынское правительство предоставляет приют антисоветским группировкам различных направлений: и врангелевцам, и петлюровцам, и махновцам. По мартовским неофициальным сведениям, Румыния ассигновала Врангелю 5 миллионов лей. Между представителями румынского правительства и ген. Вязмитиновым (представитель Врангеля в Болгарии) заключен договор, в силу которого Врангелю разрешено сосредоточить до 4000 вооруженных солдат в Бесарабии, которые будут кадром для весеннего нападения на РСФСР».

    Советская разведка отмечала в 1922 году: «Из Югославии прибыло 6000 полных комплектов солдатского обмундирования. В Габрове было заказано текстильным фабрикам 1000 комплектов солдатского обмундирования.… Солдатам выдавалось единовременное денежное пособие в 280 болгарских левов для покупки обмундирования. К 15.04.22 все военные училища, офицерские школы и технические части получили сапоги».

    Советская разведка пристально следила за приготовлениями военного командования Русской армии к новой интервенции против Советской России. Так, в «Сводке Иностранного отдела ГПУ о планируемой генерал-лейтенантом П.Н. Врангелем интервенции в Россию и отношении к ней руководства европейских стран» отмечалось, что «в основу боевых единиц положены существующие надежные части, которые рассматриваются как „твердые рамки“, куда будут вливаться „рабочие артели“, взятые на учет, и т.д. Каждый полк будет развернут в дивизию.

    Закупленное и полученное обмундирование будет сдано в имеющиеся уже части, где его выдадут мобилизованным».

    Согласно интервенционистским планам П.Н. Врангеля, новая Белая армия должна была быть создана на основе структур бывшей Русской армии, остатки которых еще сохранялись в странах балканского региона — Югославии, Болгарии, а также и в Центральной Европе — Германии, Чехословакии. «В целях увеличения армии, ввиду предполагаемого весеннего наступления, Врангелем предпринята* регистрация военных беженцев в разных странах Европы, причем в числе пунктов регистрационной карточки имеется вопрос о желании стать в ряды армии по первому зову главнокомандующего.

    По имеющимся сведениям регистрация производилась военными агентами Врангеля: в Болгарии, Юго-Славии, Румынии, Чехо-Словакии, Франции, Германии и Италии. Результаты регистрации пока не выяснены; по неофициальным сведениям от 24/111, регистрация дала в Белграде 13.000 человек, в Софии 10.000 чел., в Берлине 12.000 чел. — сведения эти требуют проверки».

    В материалах советской стратегической разведки в 1921 году отмечалось, что «ближайшей и непосредственной задачей Врангеля было сохранение кадров армии и… это ему удалось. Врангелю удалось сгладить шероховатости взаимоотношений с Францией, удалось преодолеть трудности в деле переброски армии на Балканы. Дальнейшая и неизменная задача его — это, конечно, интервенция».

    Врангелевское военное командование в апреле 1922 года вело секретные переговоры с командующим Восточной французской эскадрой контр-адмиралом Дюменилем. Так, ген.-лейт. Ермаков и контр-адмирал Бутаков, по распоряжению П.Н. Врангеля, должны были согласовать условия совместного десанта на территорию Советской России. «В результате этих переговоров выяснилось, что французское морское командование в Константинополе в лице своего адмирала полагает:

    1)что совместные действия французско-русским соединенным отрядом для поддержки высаживаемого десанта безусловно могут быть ведены, но при этом адмирал заявил, что никаких активных действий французский флот сам по своей инициативе не начинает, т.е. это нужно понимать в том смысле, что только в случае непосредственного нападения на французские корабли (атака подводных лодок, аэропланов, обстрел морскими батареями и прочее) флот вынужден будет к защите». В плане военного командования Русской армии отчетливо прослеживается интрига: спровоцировать вооруженное столкновение французской эскадры и РККА, втянуть французскую армию в конфликт с Советской Россией и, таким образом, получить серьезного военного союзника в своей борьбе с советской властью.

    При этом предполагалось также использовать и морские силы, имевшиеся в распоряжении армии ген. П.Н. Врангеля. «Генерал Ермаков внес предложение немедленно же сформировать Дунайскую флотилию из судов Русского Дунайского пароходного общества „Александр Михайлович“, „Русь“, „Атения“, „Адмирал Кожевников“ и из катеров и тральщиков, переданных представителю морского транспорта Франции на Ближнем Востоке Вибулю.

    Вопрос о Дунайской флотилии постановлено выяснить у французских властей, по вопросу же о флоте, находящемся в Бизерте, постановлено образовать комиссию под председательством Ермакова, помощник председателя — адмирала Бутакова, в составе членов: Постриганова, Рождественского, Регекампфа и секретаря Протасьева. Комиссии предложено к 20 марта представить ответы по следующим пунктам:

    1) возможность переброски флота из Бизерты в Болгарию с необходимым командным и матросским составом, срок производства переброски и состояния имущества;
    2) возможность десанта в 2-х пунктах, количество необходимых для этого судов;
    3) возможность комбинированных действий русского и французского флота;
    4) возможность действий одним французским флотом».

    Белые десанты предполагалось высадить в двух пунктах — городах Одессе и Новороссийске с тем, чтобы начать дальнейшее продвижение в глубь советской территории. Учитывая, что данные приморские города хорошо укреплены, содержат значительные контингенты войск РККА, военное командование Белой армии предполагало создать перевес сил, в частности, высадив в районе Одессы десант в количестве 8 тыс. добровольцев, а в районе Новороссийска — в количестве 5 тысяч, а также обеспечить общий тоннаж морской эскадры в размере 25 тысяч тонн.

    В феврале 1923 года в журнале «Политработник», издаваемом Главпуром, была опубликована большая обзорная статья А. Нарраевского «Контрреволюционные русские вооруженные силы за рубежом к пятилетию РККА». В ней содержится блестящий анализ реальных сил, с которыми Красной армии предстояло столкнуться в случае похода в Западную Европу. Только на западных границах СССР были сосредоточены белоэмигрантские военные формирования общей численностью 43 тысячи человек. Командующим зарубежной Русской армией являлся генерал П.Н. Врангель, превративший свою виллу в Югославии в центр по подготовке «активистских действий» против СССР, среди которых первое место занимали планы вооруженной интервенции против Советского Союза с участием в ней Польши и Франции. При этом детонатором советско-польских и советско-французских отношений должен был стать «громкий террористический акт против какого-либо советского дипломата либо партийного вождя». П.Н. Врангель командировал в Польшу, ближе к границе СССР, большую группу штабных и боевых офицеров и генералов для планирования и руководства боевыми действиями, а также для активизации антисоветского подполья в СССР.

    Основные силы врангелевской армии в 1920-22 годах были сосредоточены на Балканах. Советская военная разведка имела сведения практически обо всех частях и подразделениях белых войск:

    В 1922-23 годах в Югославии дислоцировался основной контингент белогвардейских войск, которые могли послужить основой формирования новой «армии вторжения», на создание которой так надеялись лидеры белоэмигрантского экстремизма.

    Значительное количество врангелевских сил в начале 1920-х годов было также сосредоточено в Болгарии. По данным Разведупра РККА в Болгарии в 1922 году дислоцировались следующие белогвардейские воинские формирования:

    Военно-морские силы белых армий в 1920-22 гг. также находились в зоне внимания советской военной разведки. Помимо своей основной базы в Бизерте (Северная Африка), белый флот дислоцировался во многих районах земного шара:

    В середине 1920-х годов советским спецслужбам удалось получить ценную информацию об агрессивных планах белоэмигрантских организаций и союзов, за спиной которых стояли западные страны. В конце 1925 года советскому руководству были доставлены документы сверхсекретного совещания, которое проводил великий князь Н.Н. Романов, объявивший себя местоблюстителем российского императорского престола в эмиграции. В совещании принимали участие генералы П.Н. Врангель, А.И. Деникин, А.П. Кутепов, А.С. Лукомский. От английского генштаба присутствовал капитан Хенкен, от французского — адмирал Делюк. В выступлениях давалась характеристика положения Советской России, говорилось о необходимости организации отрядов для ведения диверсионной деятельности на территории СССР, а также террористических групп для покушений на советских дипломатов за рубежом.

    Эмигрантские экстремистские организации в 1920-30-е годы интенсивно искали поддержки у крупных государств, имевших противоречия с СССР и претендовавших на отдельные части советской территории. Одной из таких стран являлась Япония, военные круги которой готовили в 1930-е годы нападение на советский Дальний Восток.

    В этой ситуации российские эмигрантские реваншистские организации, по замыслу японских милитаристов, должны были выполнять серьезные вспомогательные функции поддержки японской армии, играя роль идеологического прикрытия японской агрессии и придавая ей видимость освободительного похода против большевизма. Японские спецслужбы поддерживали белогвардейские войска атамана Семенова, а также Дальневосточный отдел РОВС и монархические союзы в Китае.

    Советская разведка в 1920 году получила сведения о финансовой помощи, которую получали белогвардейские экстремисты от Японии. «В то же время видимая поддержка Японией Семенова, а именно: выдача в апреле сего года части золота, на сумму 210.000 иен, так называемого калмыковского (Калмыков — сподвижник атамана Семенова в 1919-1920 гг. в Хабаровске), вывезенного в 1920 г. японцами из Приморья, и из которого 50.000 иен переданы доверенному Семенова — Соколовскому; выигрыш Семеновым якобы процесса с правительством Сазонова и К о 1.000.000 иен из так назыв. „подтягинских“ сумм и, наконец, производимая в мае с.г., при помощи Японии, переброска рабочих* партий из состава гензанской группы на север Кореи, с целью предоставления им там различных работ, — все это, как общая подготовительная работа к антисоветскому выступлению.

    Надежда на новую вспышку гражданской войны в СССР и падение большевизма требовала от российской белой эмиграции разработки военно-политических доктрин с учетом ее неизбежного участия по возвращении на родину в вооруженной борьбе против основных сил РККА и специальных частей НКВД. Полковник Генерального штаба М.В.Карханин, преподававший в Офицерской школе усовершенствования военных знаний (УВЗ) при 1 отделе РОВС в Париже, отмечал: „При современных условиях господства большевиков ни на какие местные средства при действии на территории Советской России рассчитывать невозможно. Прийдется подумать о продовольственной помощи голодающему населению. Удачное разрешение этого вопроса не замедлит сказаться на отношении населения, которое всегда будет на стороне того, кто избавит его от голода“. В то же время проекты военных действий на территории СССР отличались утопичностью, не учитывали истинного положения вещей, не благоприятствовавшего возрождению белого движения в 20-30-е годы на территории Советской России и возобновлению гражданской войны. В предмет военной географии на ВННК и других военно-учебных заведениях включалось „посильное ознакомление с теми районами на территории советских республик, где наиболее вероятно возникновение вооруженных восстаний…

    1. в местах наибольшего скопления беспокойного населения;
    2. где власть наиболее неистовствует, отбирая насильно продовольственные запасы; 3. в местах концентрационных лагерей и принудительных работ;
    4. в районах, где население по свойствам своего характера отличается большой активностью и ненавистью к советской власти“.

    Штаб армии П.Н. Врангеля стремился любой ценой заручиться поддержкой какой-либо суверенной страны, при этом даже угрожая применением силы против нее самой, с целью заставить ее принять участие в совместных военных действиях против РККА. Так, например, польский военный атташе в Турции писал в донесении МИД Польши „о возможной оккупации сербскими и врангелевскими армиями Болгарии, если последняя не поддержит планов Врангеля об интервенции в Советскую Россию“.

    В экстремистских кругах Русской армии тайно обсуждался план фактического захвата Болгарии с целью превратить ее в плацдарм для дальнейшей интервенции против Советской России.

    Штаб врангелевской армии активно искал контакты с остатками белогвардейского подполья на территории СССР, пытался опереться в момент интервенции на „пятую колонну“- подпольные антисоветские организации, активистов антибольшевистских партий и т.п., — которая бы нанесла удар в спину РККА. Польская разведка в 1924 году получила информацию о существовании на территории Советской Украины тайной монархической организации „М“, ставившей своей целью подготовку антибольшевистского восстания и поддерживавшей связи с эмигрантскими диверсионными обществами. Если учесть, что в начале 1920-х годов в Советской России, после окончания Гражданской войны, находилось большое количество антисоветски настроенных элементов (кулачество, эсеры, бывшее чиновничество и т.п.), имелись значительные запасы оружия, то интервенционистская армия действительно могла найти достаточно широкую социальную базу. „Пятая колонна“ могла стать серьезным фактором в антибольшевистской борьбе эмигрантских экстремистских сил.

    Проведение в начале 1930-х годов в СССР политики сплошной коллективизации и в связи с этим рост социальной напряженности и даже отдельные факты нападения на органы советской власти вселяли надежды у белоэмигрантских экстремистов на скорое антисоветское восстание и, соответственно, на возможность новой интервенции в СССР и начало гражданской войны. Польское генеральное консульство в Харькове в ноябре 1931 года также зафиксировало факты „антисоветских“ (антиколхозных) выступлений крестьян на Украине, что давало возможность российским эмигрантам-реваншистам говорить о „скором падении большевизма“. РОВС также собирал информацию об антисоветских выступлениях колхозников в Сибири и на Северном Кавказе, имевших место в 1933 году в период коллективизации, надеясь, что они могут перерасти „во всенародное восстание против советского режима“. С целью противодействия подобным диверсионным планам зарубежных экстремистов, советскими спецслужбами была разработана и успешно осуществлена операция «Трест», которая нанесла тяжелый удар по белогвардейскому подполью в СССР: сотрудниками ОГПУ были раскрыты десятки явочных пунктов белых экстремистов, выявлены агенты влияния и, главное, предотвращено проникновение белых экстремистов в районы Советского Союза, в которых действительно имелось острое социальное напряжение, — на Кавказ в период коллективизации, в Белоруссию и т.п.

    Российские военно-реваншистские организации совместно с отделами западных разведок старались нащупать слабое место в советском государстве, выявить районы вероятных антисоветских восстаний. Естественно, что их особое внимание привлекал юг России: так, совместно с российскими белоэмигрантами польская разведка подготовила в 1924 году „Донесение… о внутриполитическом и экономическом положении в Закавказских советских республиках“, в котором оценивалась возможность возникновения антисоветского восстания, имеющего яркую националистическую окраску. Ситуация на Кавказе привлекала особое внимание английской разведки, традиционно считавшей данный регион зоной британских национальных интересов, в первую очередь, по причине наличия на Кавказе больших запасов нефти, а также вследствие его выгодного геостратегического положения, позволяющего влиять на ряд важнейших регионов. При этом белогвардейская интервенционистская армия могла рассматриваться как разменная карта в большой геополитической игре ведущих стран мира. Белоэмигрантские экстремисты, естественно, понимали свою роль в данной комбинации, однако это был для них практически единственный шанс на военно- политическую реанимацию — возможность црлучить финансовую поддержку, оружие, военные транспорты и т.п.

    Белоэмигрантские экстремисты предпринимали активные попытки эскалации напряженности на Кавказе: через границу переходили диверсанты, распространялись листовки с призывами к антисоветским действиям, националистические лозунги, устанавливались контакты с антисоветским подпольем и т.п. Например, в 1930 году в Донесении польского генерального консульства в Тифлисе говорилось о контрреволюционных выступлениях и диверсиях в Закавказье и на Кавказе, совершенных белоэмигрантскими боевиками. 2-й отдел Генштаба Польши конфиденциально информировал РОВС о имевших место в 1931 году „контрреволюционных выступлениях“ на Кавказе. В то же время у авторов есть все основания считать, что данные зарубежных разведок об антисоветских выступлениях в начале 1930-х годов в СССР были сильно завышены, т.е. западные спецслужбы и белоэмигрантские экстремистские организации явно выдавали желаемое за действительное.

    Большие надежды российская военная эмиграция в 1920-30-е годы возлагала на басмачество, которое имело давние связи с белогвардейским экстремизмом. Еще в период Гражданской войны 1917-20-х годов в басмаческих бандах принимали активное участие белогвардейские офицеры, выполнявшие функции военных инструкторов, а главари банд Джунаид-хан, Ибрагим-бек и многие другие получали деньги, оружие и инструкции из-за рубежа, от французской и британской разведок, которые подталкивали басмаческие банды (в союзе с белогвардейскими реваншистами) к диверсионным действиям против Советской Республики, преследуя своей целью свержение советской власти в среднеазиатском регионе.

    Контрразведка РОВС мечтала превратить районы Средней Азии, в которых басмаческое движение проявило себя наиболее активно, в центры постоянной диверсионно-террористической угрозы советской стране, в своего рода базы дислокации интервенционистских сил, с конечной целью — развернуть новый антисоветский поход на территорию СССР.

    ПРОДОЛЖЕНИЕ...


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 20 марта 2013, 09:40
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018