Экстремистские белоэмигрантские организации в 1920-30-е гг. (часть 2)
Память История и события

    ...ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

    РОВС, по мнению его руководства, должен был стать стержнем формирования новых российских вооруженных сил. В приказе по РОВС от 11 ноября 1930 г. генерал Е.К.Миллер, один из теоретиков и практиков белого экстремизма, заявлял: "… будем верить, что недалеко то время, когда чинам РОВС, усиленным всеми способными носить оружие русскими людьми, проживающими за рубежом, предстоит принять участие и в том новом этапе белой борьбы, который уже возникает на территории СССР". Чтобы исполнить это намерение, необходимо было не только сохранять старые, но и создавать новые воинские кадры. Поэтому руководство РОВС уделяло внимание организации системы военного обучения. В марте 1927 г. стараниями генерала H.H. Головина были открыты Высшие военно-научные курсы (ВВНК) в Париже. В основу их организации была положена (согласно указаниям великого князя Николая Николаевича) система обучения в Императорской Николаевской военной академии. Прохождение курса было рассчитано на 4 — 4,5 лет. Насколько были разнообразны знания, которые получали учащиеся Высших военно-научных курсов, можно судить по дисциплинам, изучавшимся слушателями в процессе обучения: стратегия, тактика артиллерии, тактика воздушных войск, боевая химия, военная психология, война и международное право и т.д. На курсах преподавали известные военные специалисты: Головин, Шатилов, Баранов, Зайцов. Книга H.H. Головина «Мысли об устройстве Российской Вооруженной силы» оказала значительное влияние на военно-научную мысль российской эмиграции. В 1930-е годы ВВНК стали своего рода кузницей кадров белоэмигрантского экстремизма и реваншизма.

    Для чинов РОВС была также создана Офицерская школа усовершенствования военных знаний (УВЗ), в которой они знакомились с новейшими достижениями мировой военной науки. Приказом начальника 3 отдела РОВС в Болгарии генерала Абрамова при Офицерской школе УВЗ в 1932 г. был организован отдел по изучению Советской России.

    Со второй половины 20-х годов руководство РОВС начинает принимать усиленные меры к привлечению в свою организацию эмигрантской молодежи. В 1926 году генералом П.Н.Врангелем было отдано циркулярное распоряжение о приеме эмигрантской молодежи в войсковые части и полковые объединения в качестве кандидатов, а в 1930 году было введено в действие «Положение о приеме в воинские организации РОВС молодых людей, ранее в войсках не служивших». В 1927 году в состав РОВС вошел «Отдел дружины русской патриотической молодежи» при «Союзе участников 1-го Кубанского похода». Таким образом белоэмигрантский экстремизм пытался создать себе социальную опору в лице молодежи, подготовить кадры для осуществления экстремистской политики.

    РОВС, являясь официально признанной и зарегистрированной правительствами многих европейских стран организацией российской военной эмиграции, имел собственную штаб-квартиру в Париже и помещения отделов в большинстве стран мира, которые использовались для проведения разведывательной и диверсионной работы как против СССР, так и против отдельных европейских стран. В связи с этим РОВС часто попадал в поле зрения зарубежной полиции и контрразведки, стремившихся противодействовать организациям своих противников. В донесении французской контрразведки в 1939 году говорилось об имевшейся в Бельгии «шпионской организации русских белоэмигрантов со штаб-квартирой в помещении РОВСа», которая финансировалась Германией. Следствием данного положения вещей стало то, что в 1930-е годы контрразведка РОВС втягивается в шпионские игры, в основном на территории Восточной и Центральной Европы; при этом различные отделы РОВС попадают в зависимость от спецслужб стран-реципиентов. Например, 1-й отдел РОВС был вынужден проводить профранцузскую политику, 2-й отдел — ориентироваться на германские спецслужбы, 4-й -участвовать во внутриполитической борьбе в Югославии.

    Руководство РОВС и командование бывшей Русской армией, оказавшись за рубежом, уже с 1920 года начинают активно искать контакты с западными спецслужбами, полагая, что французская, английская разведки могут стать рычагами влияния белоэмигрантского экстремизма и, вероятно, окажутся способными организовать военную и политическую помощь российскому белому подполью в Европе, а также и на территории СССР.

    В 1920-е годы в Берлине действовало разведывательное бюро «Бус» («Bous»), с помощью которого штаб ген. П.Н. Врангеля поддерживал связи с английской разведкой и российскими монархическими кругами в Румынии.

    Российские монархисты, как активисты монархических организаций «Русского Знамени» или Высшего Монархического Совета (ВМС), так и оставшиеся в живых члены династии Романовых, поддерживали неформальные связи с РОВС и белоэмигрантскими экстремистскими организациями, однако при этом публично дистанцировались от них, считая, что вопрос вероятного возвращения Романовых к власти в России «должен решаться всенародно», а не усилиями узкой группы заговорщиков. В то же время контрразведке РОВС были нужны связи оставшихся Романовых в европейских аристократических кругах, при королевских дворах Великобритании, Испании и т.п., которые РОВС пытался использовать для получения финансовых средств, организации разведки и получения документов.

    Агент Иностранного отдела ВЧК сообщал в декабре 1920 года в Москву об образовании за рубежом военно-политических экстремистских организаций, на основе которых предполагается строительство новых белых армий: «Разгром Врангеля на Юге России послужил к созданию „Национального центра“ в Париже. Задача „Национального центра“ — объединить все заграничные политические круги, постепенно создать антибольшевистскую армию для новой борьбы против советской власти». В состав «Национального центра» вошли представители большинства ведущих политических партий и движений российского зарубежья, в том числе кадеты и эсеры. Организация «Национальный центр» имела откровенно выраженную проантантовскую ориентацию, что вызвало недовольство германофильских русских политических организаций, находившихся на территории Германии и имевших центр в Берлине, которые в противовес парижскому «Национальному центру» в начале декабря 1920 года создали «Великорусский центр», ориентировавшийся на Германию.

    Предпринимались попытки создания подпольных организаций на территории СССР: например, в 1923 году советскими спецслужбами были ликвидированы в Краснодарском крае четыре белогвардейские организации, в том числе одна врангелевская. Тогда же были раскрыты «связанные с белой эмиграцией религиозно-монархические группы в Курске, белогвардейские группы в Витебске, Вольске, Пермской губернии».

    Лидеры российской белой эмиграции надеялись получить помощь от правоконсервативных военных кругов Германии, которые симпатизировали идее возобновления вооруженной борьбы с большевистским режимом и поддерживали их экстремистские проекты. Французская контрразведка зафиксировала в 1922 году факт секретных переговоров руководителей немецкого Генштаба с российскими эмигрантами-монархистами. В Берлине в гостинице Континенталь состоялось совещание правых немецких организаций, где присутствовал и генерал Бискупский, «который за последнее время занимается каким-то новым проектом о создании армии в Баварии. Он имеет связь с Людендорфом...». Таким образом, немецкие правоэкстремистские военные круги, недовольные условиями Версальского мирного доювора и вынашивавшие мечты о его пересмотре, вступали в контакты с экстремистским крылом российской военной эмиграции, которому в их планах отводилась роль германского военно-политического форпоста на востоке Европы, прежде всего — на российском направлении.

    В 1930-е годы гестапо осуществляло наблюдение за российской эмигрантской организацией «Русская освободительная казна» (РОК), пытавшейся организовать сбор денежных средств для создания экстремистских групп. В 1933 году в Германии были созданы белоэмигрантская организация «Немецко-русское знамя», сотрудничавшая с Гитлером, и откровенно фашистская русская эмигрантская организация «Русское Знамя» во главе с генералом Н. Головиным и бароном Меллер-Закомельским. Они сразу же попали в поле зрения французской контрразведки, отслеживавшей контакты российских экстремистов с НСДАП и были квалифицированы как ультра-реваншистские организации. В 1934 году французская тайная полиция выявила российскую экстремистскую организацию «Добровольческая Лига борьбы против большевиков», осуществлявшую вербовку в свои ряды эмигрантов-реваншистов.

    Французская контрразведка осуществляла также наблюдение за деятельностью «Внутренней линии», диверсионно-экстремистского направления в структуре РОВС, ставившего своей целью организацию террористической борьбы против советских государственных органов и проведение белого террора после захвата власти в стране. Французские спецслужбы смогли выявить связи этой организации как с немецкой разведкой, так и с НКВД, что придавало ей явно провокационный характер. Скандал получил развитие: парижская газета «Эко де Пари» опубликовала статью, в которой рассказала о целях и задачах «Внутренней линии» и о шпионском характере этой организации. В 1941 г., после серии публичных разоблачений, «Внутренняя линия» была закрыта.

    В 1928 году в Праге была создана эмигрантская экстремистская организация «Чехословацкая боевая дружина», ставившая своей целью возобновление вооруженной борьбы с советской властью. В донесении французской военной миссии в Чехословакии отмечалось, что при «Высшем монархическом совете» существовала военизированная экстремистская организация «Белая гвардия». Военно-политические реваншистские организации стремились к нагнетанию в эмигрантской среде экстремистских настроений и идеологической напряженности. РОВС был заинтересован в усилении конфликтности в мире российского зарубежья: в организации актов протеста, политических манифестаций, «дней непримиримости», нападений на советские посольства и консульства и т.п., что являлось питательной средой белого экстремизма.

    Один из руководителей РОВС генерал Е.К. Миллер в своем выступлении на конференции Национального Союза в Париже в 1924 году утверждал, что конечной целью деятельности зарубежных военных эмигрантских организаций является свержение большевизма вооруженным путем. При этом предполагалась организация десантов на территорию СССР, создание контрреволюционного подполья в Советском Союзе, диверсионные акты против деятелей Советского государства, не исключалась и возможность покушений на советских дипломатов за рубежом. Белый террор также вполне вписывался в эту концепцию.

    Одной из форм проявления политического экстремизма во второй половине 1930-х годов стало «штабс-капитанское» движение, придуманное И. Солоневичем и его единомышленниками. Руководители движения провозглашало непримиримую борьбу с большевизмом, а свою идейную основу видели в реанимации российского империализма и монархии. Его отличительной чертой явилась попытка аккумулировать социальную энергию средних слоев эмиграции, т.н. «штабс-капитанов», которых И. Солоневич определял как «… «средний слой», миттельштанд, позвоночный хребет всякой нации». Впрочем, дальше патриотических заявлений дело не пошло, и «штабс-капитанское» движение вскоре угасло, не оставив в истории российского экстремизма сколько-нибудь заметного следа.

    Неотъемлемым компонентом системы военно-политического эстремизма зарубежной России 1920-40-х годов являлись эмигрантские военно-учебные заведения, создание которых в 1920-е годы символизировало непримиримость лидеров белой эмиграции и их стремление к реваншу. Именно военно-учебные заведения в межвоенный период стали кузницей кадров белоэмигрантского экстремизма, втягивая молодежь в орбиту РОВС и диверсионных центров, прививая кадетам и юнкерам идеологию зарубежного белого движения. Фактически бескомпромиссный экстремизм и реваншизм стали «идейной» основой учащихся военно-учебных заведений, тем внутренним импульсом, который заставлял эмигрантскую молодежь пополнять ряды диверсантов и лазутчиков, проникавших на территорию СССР, принимать участие в террористических операциях против советских дипломатов за рубежом.

    В 1921-24 годах в условиях эмиграции продолжали действовать российские военные училища, готовившие офицеров для новой интервенционистской белогвардейской армии, которую предполагалось сформировать в приграничных с Советской Россией странах — Польше, Румынии, Болгарии — и использовать в новом «весеннем походе» на СССР. В подобных военно-учебных заведениях белоэмигрантский реваншизм проявлялся наиболее ярко: вновь произведенные в офицерские звания вчерашние кадеты и юнкера готовы были фанатично вступить в бой с Красной Армией, надеясь на немедленный военный реванш. В эмиграции продолжают свою деятельность крупнейшие военные училища дореволюционной России: Константиновское военное училище, Сергиевское артиллерийское, Николаевско-Алексеевское инженерное и др. (всего 9 училищ).

    Наряду с военными училищами, существовали кадетские корпуса: Первый русский кадетский корпус, Донской кадетский корпус, Корпус-Лицей в память императора Николая II, Крымский кадетский корпус, в которых проходила обучение эмигрантская молодежь, желавшая продолжения борьбы с большевистским режимом.

    В среде российской белой эмиграции в 1920-е годы разворачивается военно-спортивное движение, из рядов которого лидеры военной эмиграции стремятся рекрутировать боевиков для совершения террористических актов. Среди них: общество «Русский Сокол», мушкетерские организации на Дальнем Востоке и в США, русские фашистские общества в Харбине и Шанхае. Ряд программных документов данных организаций посвящены вопросам террористической подготовки молодежи, обучению их обращаться со специальными террористическими средствами: бомбами, динамитом, револьверами, шифрами.

    Одной из форм военно-учебной подготовки являлось создание офицерских курсов переподготовки, на которых особое внимание уделялось, вопросам диверсионной работы на территории СССР. На занятиях в Офицерской школе усовершенствования военных знаний (УВЗ) в Париже определялись места, где наиболее вероятно было возникновение восстания против коммунистического режима в СССР. На Высших военно-научных курсах РОВС под руководством генерала Н.Н. Головина читался специальный курс лекций, посвященный отработке военных действий белой интервенционной армии в условиях новой гражданской войны в СССР во второй половине 30-х годов. Возглавить интервенционную белую армию должны были А.И. Деникин либо П.H. Врангель.

    История XX века знает много случаев, когда армии крупных индустриальных государств поддерживали экстремистские воинские формирования: наиболее яркий пример — военная помощь, оказанная войсками НАТО повстанческой «Армии освобождения Косово» во время войны в Югославии весной — летом 1999 года.

    Французские спецслужбы ценили информацию о белоэмигрантских шпионско-террористических центрах, поскольку она имела военнооперативное значение для генштаба Франции, осуществлявшего игровые проработки возможных сценариев антисоветской интервенции на западных рубежах СССР, а также в Румынии, Чехословакии, Польше и ряде других районов вероятных действий французской армии. Поэтому под особо пристальным контролем французской тайной полиции находилась белоэмигрантская диверсионная организация «Братство Русской Правды» (БРП), имевшая филиалы в ряде европейских стран, в том числе во Франции и в Германии. В то же время БРП в отличие от РОВС и примыкавших к нему военно-экстремистских организаций в меньшей степени беспокоила французскую полицию, поскольку вектор основной активности БРП распространялся на советскую территорию и прилегающие к СССР районы; собственно внутренняя ситуация во Франции и других европейских странах в меньшей степени интересовала БРП. Братство Русской Правды (БРП) существовало в двух измерениях: наряду с подпольными диверсионно-террористическими структурами, действовавшими в том числе и на территории СССР (В Белоруссии и на Дальнем Востоке) и ставившими своей целью организацию антисоветского партизанского движения, БРП имела также и официальную, легальную часть — например, собственный печатный орган «Русская правда».

    Во второй половине 1920-х годов организация БРП заметно активизировала свою деятельность. Имея хорошо организованную конспиративную структуру в Восточной и Центральной Европе, руководители БРП проводили неофициальные встречи, совещания, на которых отрабатывались очередные планы ведения идеологическо-диверсионной деятельности против СССР. В свою очередь, западные спецслужбы осуществляли слежку за данной экстремистской подпольной организацией: так, французская тайная полиция выявила секретные связи БРП с немецкими разведывательными службами, получение финансовой помощи от германского управления безопасности. В 1927 году французская разведка получила агентурное донесение о намечавшемся в г. Данциге совещании руководства БРП по вопросу активизации антибольшевистской деятельности.

    Белоэмигрантский экстремизм находился в непосредственной зависимости от внутриполитической ситуации в странах-реципиентах. Во многих европейских странах в 1920-30-е годы раздавались протесты со стороны общественности и либеральных партий по поводу пребывания на их территории российских экстремистских организаций и создания ими центров диверсионной подготовки (учебных лагерей, складов оружия, полигонов и т.п.). Так, польский военный атташе в Праге докладывал во 2-й отдел генштаба Польши в 1922 году о протесте социал-демократической партии Чехословакии против пребывания на территории страны офицеров армии генерала П.Н. Врангеля, в 1922-23 годах из Болгарии был выслан ряд высших руководителей белых войск.

    Политический экстремизм российского зарубежья в 1920-30-е годы активно искал союзника в лице буржуазных правительств многих европейских государств. Российские военные эмигранты-реваншисты имели довольно многочисленные неформальные контакты с французскими правительственными и военными кругами, пользовались их финансово-административной поддержкой и каналами информации. Так, в 1937-38 гг. контрразведка РОВС использовала в своей работе месячные информационные сводки, составленные французским военным атташе в СССР «О событиях внутриполитической жизни (арест Ягоды, „чистка“ в рядах ВКП (б)), назначениях среди высшего командного состава и репрессиях против видных руководителей Красной Армии, о процессах над шпионами» и т.п.

    К концу 1920-х годов надежды РОВС и военной эмиграции на получение помощи для реализации своих реваншистских проектов со стороны правительств европейских государств все в большей степени улетучивались. Так, председатель «Комитета монархических организаций Дальнего Востока» и председатель «Центрального Совета русского зарубежного объединения» генерал Хорват писал в 1929 году: "… Сложное политическое положение в Европе, в связи со страхом великих держав допустить какие-либо осложнения, которые могли бы нарушить существующее крайне неустойчивое равновесие, не дает оснований рассчитывать, чтобы кем-либо и какая-либо серьезная помощь была оказана, по крайней мере в ближайший период, русской эмиграции". А без масштабной военной и финансовой поддержки со стороны иностранных государств осуществить экстремистские планы ни РОВС, ни ВМС не могли, что прекрасно и понимали их руководители.

    Оккупация германскими войсками в конце 1930-х годов многих европейских государств оказывала двойственное влияние на положение мира российской военной эмиграции: с одной стороны — автоматически способствовала активизации российских белоэмигрантских экстремистских организаций, а с другой — на территориях, оказавшихся под нацистским контролем, по требованию германских властей закрывались российские эмигрантские военные общества, союзы и филиалы РОВС. Например, «после ликвидации Чехословацкой республики в 1939 г. в противовес либеральным и центристским взглядам, преобладавшим в русской колонии, в Праге о себе заявили русские национал-социалисты». Здесь существовало отделение «Русской национал-социалистической партии», возглавлявшейся доктором права Б.И. Чернотой-Боярским, в прошлом белогвардейцем, ветераном 18-го Северного драгунского полка.

    Неотъемлемой частью системы российских экстремистских организаций в 1920-30-е годы являлись центры диверсионной подготовки и лагеря террористов, которые создавались РОВС в различных странах мира — в Европе, Латинской Америке и на Дальнем Востоке.

    В странах Юго-Восточной Европы в первой половине 1920-х гг. российские военно-экстремистские центры размещались в Турции, Болгарии, Югославии и состояли из значительного количества белоэмигрантов-офицеров, прежде служивших во врангелевской армии. Лагеря в Галлиполи, на Лемносе и в Чаталдже объединяли наиболее непримиримую часть военных беженцев, тех, кто мечтал о возобновлении вооруженной борьбы с большевизмом. В последующем именно они составят активное ядро белоэмигрантского экстремизма и терроризма.

    Для российской военной эмиграции 20-30-х годов была характерна психологическая травмированность: в начале 20-х годов по ней прокатилась целая «эпидемия самоубийств», многие эмигранты сходили с ума, не сумев приспособиться к зарубежному миру, большинство — тяжело страдали, получая известия о репрессиях в СССР, арестах и расстрелах их близких. И во многих случаях выходом из подобного душевного состояния становилось вступление в белоэмигрантские террористические и диверсионные организации, работа в которых позволяла в определенной степени снять «посттравматический психоз» тем, кто не мог адаптироваться в условиях эмигрантской повседневности. Соответственно, это рекрутировало в ряды белых диверсантов людей с поврежденной психикой, неудачников, отчаявшихся в жизни и т.п.

    Руководство РОВС, прежде всего сторонник «внутренней линии» генерал А.П. Кутепов, пыталось создать военно-террористические базы не только в прибалтийских странах и Польше, но даже на территории Франции. Так, в 1934 году в системе военного обучения ВВНК под Парижем были проведены военные маневры: белогвардейские боевики рыли окопы, метали учебные гранаты, осваивали приемы рукопашного боя, имитировали стрельбы и т.п. Данные учения охватили значительный район пригородов Парижа. Шокированные французы вызвали полицию; срочно прибывший на место маневров отряд французской военной жандармерии прервал учения и задержал генерала Н. Головина и ряд офицеров. Скандал получил развитие, и ВВНК едва не были полностью закрыты. Российских экстремистов спасло заступничество французского маршала Фоша, героя первой мировой войны, который симпатизировал российским военным эмигрантам.

    В то же время на территории Франции были организованы и нелегальные экстремистские структуры. Так, под руководством генерала А.П. Кутепова тайно на территории Франции был создан лагерь для подготовки террористов и диверсантов, которых в дальнейшем предполагалось использовать либо для заброски на территорию СССР, либо для покушений на советских дипломатов за рубежом. В инструкции для боевиков, в частности, говорилось:

    «В первую очередь надо организовать:

    1. Производство документов:

    а) печатей, штемпелей,

    б) книжек с водяными знаками.

    2. Разработку каждого акта по карте России и планам городов. Задание дается лишь в день перехода границы.

    3. Каждый снабжается, кроме оружия (револьвер и ручные гранаты) капсюлем с цианистым калием, чтобы ни один не смел попадаться живым.

    4. Подыскание инструкторов пиротехники:

    а) занятие подрывным делом и обращение с динамитом и газами и выработкой их с намеченными для отправки людьми;

    б) составление краткого наставления кустарного производства взрывчатых веществ и газов, изложенное в форме прокламаций, которые необходимо дать едущим, а также распространять внутри России.

    5. Привлечение абсолютно проверенного бактериолога:

    а) оборудование своей лаборатории для разведения культур инфекционных болезней (чума, холера, тиф, сибирская язва, сап);

    б) снабжение уходящих бактериями для заражения коммунистических домов, общежитий войск ГПУ и т.д.

    Примечание к п.5. О последнем не должны подозревать даже помогающие нам государства».

    Наибольшее развитие военно-экстремистские лагеря получили на Дальнем Востоке, прежде всего — на территории Китая.

    Белоэмигрантский официоз журнал «Часовой» в статье «Русский разведчик» писал: «С 10 по 17-ое августа 1938 г. бригады Эховская, Лишучженская, Мулиская и Пограниченская провели лагерь, под общим руководством начальника Восточного отдела подъесаула Вощилло. Через лагерь прошло 165 человек, что дало 1155 человеко-дней. По мысли начальника Бюро эмигрантов ген.-от кавалерии В.А. Кислицына и начальника Монархического объединения Б.Н. Шепунова, лагерь был разбит у города Дунина — Санчагоу, у самой границы с СССР. Мысль инициаторов формулировалась лозунгом — у родных рубежей.»

    Местные органы власти оказали самое широкое содействие в организации лагеря, который явился значительным событием существования эмиграции в империи, при лагере находились специальные корреспонденты трех самых больших русских и одной японской газет. Генерал Кислицын, начальник японской военной миссии полкковник Имаи и Б.Н. Шептунов ежедневно были в лагере; из Харбина прибыл русский духовой оркестр.

    Лагерь посетили: президент южно-манчжурских железных дорог Мацу ка, генерал Синахора, полковник барон Кигоси, полк. Танака и др. С особо доверенным лицом генерал-лейтенант Хасимото прислал разведчикам письменное приветствие.

    Особую категорию белоэмигрантских реваншистских организаций составляли молодежные военно-спортивные общества и союзы — Национальная организация русских разведчиков (НОРР), Национальная организация витязей (НОВ), Союз русских соколов за рубежом, Русские скауты и др.

    Военно-спортивные тренировки в сокольских и скаутских лагерях воспринимались эмигрантской молодежью как подготовка к участию в новой гражданской войне в СССР. В Китае также действовала реваншистская военно-политическая организация российской эмиграции «Военный союз Дальнего Востока». На территории государства Маньчжоу-Го в 1930-е годы действовала эмигрантская монархическая реваншистская организация — «Военно-монархический союз» (ВМС).

    В начале 1920-х годов лидеры военной эмиграции стремились сохранять мобилизационные возможности остатков воинских контингентов белых армий за рубежом, с этой целью создавались регистрационные структуры в казачьих общинах и офицерских рабочих группах. «Главное командование обращает серьезное внимание на организацию военных ячеек среди станиц и хуторов. Генерал-лейтенант Богаевский и его помощник генерал-майор Апостолов (председатель Донского правительства) объявили положение об управлениях станиц и хуторов за границей. Задачей станичного правления, между прочим, ставится регистрация и учет всех казаков и осведомление, что делается в беженской казачьей массе». Таким образом, во многих случаях базой для создания экстремистских организаций становились центры компактного проживания российских военных эмигрантов: беженские лагеря, станицы, общины и т.п. Например, в 1921 году в Пэн-Прэсинь (департамент Сарт) монархистами была устроена небольшая ферма-колония бывших русских офицеров. Однако вместо занятий земледелием там происходила подготовка молодых пропагандистов с тем, чтобы по окончании курса отправиться через Германию и Польшу в Советскую Россию для пропаганды в РККА.

    Лидеры российского политического экстремизма в 1920-30-е годы стремятся создать организационные структуры, которые бы позволили им осуществлять диверсионно-террористическую политику как на территории СССР, так и за рубежом — нападения на советские посольства, покушения на дипломатов и т.п. К началу 1930-х годов основные типы экстремистских организаций сформировались, их идейным и организационным центром стал РОВС, хотя существовали и независимые от него диверсионные группы.


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 17 марта 2013, 09:49
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    оставлять комментарии можно только в полной версии сайта

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020