Латыши по разные стороны фронтов Великой Отечественной войны. Испытания войной
Память История и события

    первая, вторая и третья части

    Как отмечалось в советской историографии, через тюрьмы, концлагеря и гетто Латвии прошло не менее 536 тыс. мирных граждан Советской Латвии, других республик СССР, а также ряда европейских стран. Из этого числа 314 тыс. было уничтожено, среди них 40 тыс. детей. Среди жертв гитлеровцев было более 100 тыс. мирных граждан Латвийской ССР. Полностью было уничтожено латгальское село Аудрини, жители его расстреляны. Было истреблено также почти всё цыганское население Латвии. Кроме того, на территории Латвии немецкие оккупанты и их пособники уничтожили 330 тыс. советских военнопленных. Около 280 тыс. граждан было угнано в Германию на принудительные работы. Некоторые историки пытаются оспорить эти данные, отмечая их недостаточную точность, а также оценочный метод подсчёта жертв в послевоенный период. При этом сам характер и полинные масштабы трагедии, развернувшейся на латвийской земле в период немецкой оккупации, в современной Латвии чаще замалчивают, чем прямо отрицают.

    На территории Латвии уничтожению подверглось не только местное еврейское население, но и многие евреи, привезённые из разных стран Европы (Германии, Чехословакии, Австрии, Венгрии, Голландии, Франции и других стран). Большие группы иностранных евреев были расстрелены в Бикерниекском лесу и замучены в Саласпилском «трудовом» лагере. Согласно свидетельствам, в расстреле евреев, производимым под немецким руководством, принимали участие главным образом латыши — «мальчишки со школьной скамьи и разный сброд из полицейских». Эти убийства вызывали недовольство даже у сторонников немцев из числа местных жителей, считавших, что латышам не следовало бы по желанию немцев быть палачами населения чужих стран.

    На территории Латвии найдено до 700 мест массового захоронения убитых. Общая их площадь превышает 40 гектаров. Массовые могилы найдены в Румбулях, Дрейлинях, Саласпилсе, Бикерниекском лесу, в Зиепниеккалне под Даугавпилсом, а также в районе Шкеде возле Лиепаи, где вдоль крутого морского берега на протяжении двух километров тянется массовая могила в восемь метров шириной.

    В январе 1946 г. на процессе военных преступников в Риге группенфюрер СС Ф. Йеккельн показал: «Истребление советских граждан проводилось по прямым указаниям и директивам германского правительства и его органов. Это делалось с целью быстрейшего покорения захваченной нами советской территории, исходя из нацистской программы захвата жизненного пространства».

    В этом контексте особо следует сказать о позиции деятелей бывших буржуазных партий Латвии. С первых дней оккупации они служили в гитлеровских учреждениях и даже не помышляли о сопротивлении. Один из эмигрантских авторов О. Фрейвалд отмечает, что «в первые годы немецкой оккупации оставшиеся ещё деятели партий не проявляли никакой организованной активности».

    С приближением окончательного разгрома гитлеровской Германии они всё же решили как-то отмежеваться от нацистов, чтобы иметь возможность, как и в 1919 г., перейти от немцев к новым покровителям: англичанам и американцам. С этой целью в 1943 г. было создано несколько небольших групп националистического толка, которые выпустили небольшое количество подпольных листовок с призывами «национально мыслящим латышам» воздерживаться пока от оказания нацистам поддержки в войне и копить силы «для решающего момента», т. е. для борьбы — но не против гитлеровцев, а против Советского Союза. Одной из таких групп был так называемый «Латвийский центральный совет» (ЛЦС). В его состав входили некоторые лидеры латышских правых социал-демократов во главе с Паулсом Калныньшем, а также некоторые бывшие деятели буржуазных партий, группировавшиеся вокруг профессора Константина Чаксте — сына первого президента Латвии.

    Начиная с августа 1943 г. ЛЦС собирался несколько раз для обсуждения обстановки и принятия политических документов. Выработанная программа действий сводилась к тому, что «следует отклонять всякое сотрудничество с немецкими оккупационными властями и точно также следует отклонять оказание поддержки советским партизанам». По существу дела такая позиция отвечала интересам гитлеровцев в их борьбе с партизанским движением. А сами «оппозиционеры» не были опасны. Ведь «фактически персональная и политическая база ЛЦС была всё же весьма ничтожной» и он оказался не в состоянии развить какую-либо деятельность. Ареста нескольких членов ЛЦС как потенциальной англо-американской агентуры было достаточно, чтобы эта группа перестала существовать.

    Аналогичным был конец и некоторых других подобных групп. За их деятельностью внимательно следила служба безопасности оккупационных властей, и, как только немцам становилось ясно, что необходимой отдачи от соответствующей группы нет или что кто-то из числа «оппозиционеров» действительно подумывает об организации сопротивления оккупантам, такая группа без промедления ликвидировались. Но и сами «оппозиционеры» бдительно следили за чистотой своих рядов и доносили полиции безопасности на отдельного своего соратника как на «большевика», если он хотел начать активную борьбу против захватчиков. Сказанное в полной мере относится и к ЛЦС, о деятельности и руководителях которого немецкая служба безопасности была осведомлена достаточно хорошо. Например, Константин Чаксте был отправлен в лагерь смерти в Штутгофе, где и умер, а другой руководитель группы Паулс Калныньш после ареста в 1944 г. удостоился привилегированного и мягкого обращения и потому смог выжить и эмигрировать в Швецию, откуда позднее переехал в Германию. Умер в Австрии.

    Среди «оппозиционеров» оказался и Союз латышских националистов (ЛНС), возникший в подполье ещё до начала войны. Его руководителями были главным образом члены профашистской организации «Перконкрустс», принявшие с первых дней войны активное участие в расправе над соотечественниками. Большинство персонального состава ЛНС составляли латыши, служившие в разного рода полицейских подразделениях оккупационного режима. В первой половине 1942 г. ЛНС выпускал подпольный листок «Таутас балсс» (Голос народа), авторы которого убеждали читателей избегать «подпольной романтики» и «коммунистической, а также англофильской деятельности». Целью этой группы было помешать образованию в оккупированной Латвии руководимого коммунистами антифашистского подполья и объединить латышей в борьбе против общего врага (т. е. против коммунизма). За свою деятельность они стремились добиться от оккупационных властей права создания в Латвии национального правительства. Эти цели так и не были реализованы. Именно осенью 1942 г. в Риге, где действовал ЛНС, развернулось столь широкое подпольное антифашистское движение, что полный провал замысла ЛНС объединить латышей в борьбе против коммунизма стал очевидным. К этому одновременно добавилось и то, что среди активистов ЛНС стал выдвигаться некий унтер-офицер — якобы агент английской разведки. В этой ситуации гестапо сочло за благо арестовать 17 ноября 1942 г. ряд активистов ЛНС. После этого деятельность группы прекратилась сама собой. «Патриоты» из ЛНС были помещены в Саласпилский концлагерь, где были назначены комендантом на разные привилегированные посты в лагерном «самоуправлении». Свои привилегии они отрабатывали стукачеством на заключённых лагеря и участием в издевательствах над ними.

    В целом к  лету 1944  г. буржуазно-националистическая «выжидающая оппозиция», так и не захотевшая перерасти в антифашистское движение сопротивления, прекратила своё существование и полностью исчезла со сцены. Деятели групп «оппозиции», покинув Латвию, бежали в Германию и Швецию, где в послевоенный период предстали перед мировым общественным мнением в позе несчастных «политических беженцев» и попытались лозунгом независимости прикрыть кровавую, фашистскую сущность латышского коллаборационизма.

    Война стала испытанием на прочность и для латышской интеллигенции. Многие латышские писатели и деятели культуры приняли непосредственное участие в борьбе с немецкими агрессорами. На улицах Риги, в Эстонии и под Ленинградом воевали А. Балодис, Ж. Грива и другие. В конце лета 1941 г. бойцами Латышской стрелковой дивизии стали В. Лукс, Ф. Рокпелнис, И. Леманис, Я. Грант, А. Григулис, Ю. Ванаг, В. Калпинь, К. Краулинь, Э. Дамбур, И. Муйжниек, А. Имерманис, В. Берце, Ц. Динере и другие. Многие из них впоследствии стали корреспондентами дивизионной газеты «Латвиешу стрелниекс» («Латышский стрелок»). Э. Сокол, Я. Грант, П. Силс и другие после создания в 1944 г. второй латышской дивизии работали в её газете «Падомью Латвию» («За Советскую Латвию»), которая доставлялась в оккупированную немцами Латвию. Основанный в Иванове Художественный ансамбль Латвийской ССР регулярно выезжал на фронт для выступлений перед латышскими воинскими частями. В нём работали поэты М. Кемпе и М. Рудзитис.

    Многие деятели культуры и науки, не успевшие эвакуироваться и оставшиеся в оккупированной Латвии, не пошли в услужение к нацистам и были подвергнуты репрессиям. В рижской центральной тюрьме погибли молодые поэты Э. Дрезиньш, Я. Атварс, художник и декоратор Государственного театра оперы и балета Я. Айженс, драматург Лукс, видный работник просвещения, депутат Верховного Совета Латвийской ССР Я. Лиекнис. Расстреляна была также жена Я. Лиекниса — заключённая срочной тюрьмы учительница Э. Лиекне-Витенберг. В Валмиере гитлеровцы расстреляли известного врача по лёгочным заболеваниям Л. Кирхенштейн, которую обвинили в том, что она оказывала медицинскую помощь раненым советским воинам. До последних дней войны в заключении находились оперный певец Э. Микельсон, генерал Р. Дамбитис, ужасы фашистской тюрьмы пережили известный врач П. Страдыньш, учёный-лесовод Арв. Калниньш, оперный певец А. Вилюманис, литературовед Р. Эгле, учёный-ботаник П. Галениекс, писатель П. Вилипс и др.

    Активные участники культурной жизни Советской Латвии в 1940–1941 гг. Э. Бирзниек-Упитис, А. Чак, Я. Плаудис, Я. Грот, Р. Эгле, А. и П. Биркерты, Р. Селис остались верными своей родине, не скомпрометировали себя сотрудничеством с оккупантами, перестали печататься и жили в крайней нужде. В то же время ряд писателей, например, такие как А. Эглитис, активно печатались в фашистских изданиях, а в конце войны вместе с отступавшими немцами покинули родину. Вместе с немцами ушли и некоторые демократически настроенные писатели, например, Я. Яунсудрабинь.

    Летом и осенью 1944 г. потерпели провал планы немцев использовать латышские воинские соединения для удержания фронта в Прибалтике. Не помогла и демагогическая аргументация о «защите границ отечества от красной опасности».

    Перед началом наступления Советской Армии летом 1944 г. советское командование с помощью разбрасываемых листовок и радиообращений прилагало все усилия к тому, чтобы помочь насильно мобилизованным латышским легионерам найти выход из создавшего положения и избежать напрасных жертв. В марте 1944 г. была распространена листовка за подписью «Латыши — гвардейцы Красной Армии». В ней напоминалось, что многие поколения латышей боролись против гнёта немецких захватчиков, что в период Первой мировой войны латышские стрелки гибли в сражениях с немцами на Пулемётной горке, Острове смерти, в Тирельских болотах. Далее подчёркивалось, что сейчас тысячи латышей как в тылу, так и на фронте ведут решительную борьбу против гитлеризма, причём Латышская дивизия за проявленный в битвах героизм удостоена высокого звания гвардейской. Борясь против гитлеровцев, отмечали латышские гвардейцы, мы поднимаем на весь мир славу латышского народа, сражаемся за освобождение латвийской земли. Листовка заканчивалась словами: «Вы в это суровое для нашей Родины время находитесь в рядах той армии, которая приносит рабство, вы позорите имя латышей … Приближается час полного разгрома гитлеровской армии… Что вы тогда будете делать? Куда вы денетесь? Надеяться на немцев не стоит. В час своей гибели они выбросят вас на свалку как ненужные вещи. Мы говорим вам: уходите из немецкой армии; в ваших руках оружие — направьте его против немцев. Организованно, с оружием в руках, переходите на сторону Красной Армии или партизан».

    По состоянию на 1 июля 1944 г. в Латышском легионе СС (включая учебные части) «по спискам числилось» 31446 человек и в шести полках «пограничной охраны» — 12118, а в полицейских полках и батальонах — 14884 человека; помимо того на так называемую вспомогательную службу (в  качестве обслуживающего персонала зенитных батарей, а также обозников, личного состава разного рода военных хозяйственных организаций и т. п.) было привлечено до 20 тыс. человек, в основном подростков, которые лицемерно именовались «Hilfswillige der Wehrmacht» («добровольные помощники вермахта). Однако списочный состав был далеко не идентичен их действительной численности. Бывший офицер легиона А. Блакис признавал: «Две трети находились в легионе, а одна треть — каждый третий — были внесены в списки разыскиваемых, т. е. являлись дезертирами». Наиболее надёжными немцы считали полицейские батальоны — сборище садистов и палачей, тесно связанных с оккупантами общими преступлениями против человечества. Однако в начале 1944 г. и в эти подразделения были зачислены тысячи мобилизованных «добровольцев», что не замедлило сказаться на устойчивости этих батальонов: массовое дезертирство стало и для них обычным явлением. Так что, характеризуя ситуацию лета 1944 г., А. Блакис констатировал, что, несмотря на все пропагандистские заявления о «большевистской угрозе», «немцы не надеялись выставить какую-либо более или менее значительную боевую единицу из таких латышей, которые добровольно пошли в их части, не говоря уже о двух многократно пополнявшихся дивизиях. Но на территории Латвии нет также мест, куда десятки тысяч людей могли бы бежать и где они нашли бы укрытие».

    Немецкое командование, чтобы удержать латышских солдат на позициях, пускало в ход всё: посулы, прибавка жалованья для офицеров, улучшение питания и увеличение нормы спиртных напитков для солдат, угрозы, запугивание советским пленом и т. п. Несколько групп солдат и офицеров были расстреляны по обвинению в нарушении воинской присяги.

    Несмотря на предпринятые меры, в июле 1944 г., когда немецкий фронт от Пскова до Минска стал распадаться под ударами Красной Армии, дезертирство из легиона и латышских полков «пограничной охраны» приняло невиданные до тех пор размеры. Перед лицом начавшегося наступления советских войск и испытывая мощное пропагандистское воздействие политорганов Советской Армии, полки обеих 15-й и 19-й латвийских дивизий и все шесть полков «пограничной охраны» практически прекратили существование как войсковые части: не оказывая почти никакого сопротивления, они бежали и бросали оружие. Чтобы ликвидировать прорыв, штаб группы армий «Север» издал приказ о подчинении латвийских дивизий СС 23-й и 93-й немецким пехотным дивизиям. Первым из средств исправления «плохого морально-политического состояния» латышских солдат явилась пуля. Отряды полевой жандармерии вылавливали бросивших свои части солдат обеих латышских дивизий и без всякого суда и следствия расстреливали. Однако в условиях нараставшего натиска частей Советской Армии уже ничто не могло остановить бегство легионеров. Командование 6-го корпуса СС было вынуждено констатировать негодность обеих латвийских дивизий СС как пехотных соединений и нецелесообразность их использования для активных операций, а также «для защиты их собственного отечества».

    17 июля 1944 г. отступавшие в смятении остатки обеих дивизий легиона оказались на территории Латвии. Так совпало, что они вернулись на её землю практически одновременно с 43-й Гвардейской Латышской стрелковой дивизией. Но вернулись в родные места по-разному. Одни как добровольные, а большей частью, вынужденные сообщники ненавистных оккупантов, переживающие крушение вместе с гитлеровской военной машиной. Другие — как победители, с честью выдержавшие суровые испытания войны, и как хозяева своей страны.

    Части легиона развалились в такой степени, что возродить 15-ю дивизию немцам не удалось. Из остатков же 19-й Латвийской дивизии СС, ядро которой в своё время составили шесть полицейских батальонов, были сколочены три «боевые группы» силой в один полк. В него было включено также то, что осталось от распавшихся полков «пограничной охраны». Понеся значительные потери в боях под Цесвайне и Нитауре, «боевые группы» 19-й Латвийской дивизии СС отступили вместе с немецкими частями в Курземе. Небольшая территория Курземского полуострова была буквально запружена частями двух немецких армий, тысячами полицаев и других пособников оккупантов вместе с их семьями. Они сбежались сюда со всей Прибалтики и нескольких областей Северо-Запада РСФСР. «Курземский котёл» гитлеровцы пытались превратить в последнюю твердыню против большевизма на востоке. Здесь немецкое командование, чтобы сохранить видимость «латвийской» дивизии (что было важно прежде всего с политической точки зрения), перевело в неё несколько тысяч немецких солдат. В результате немцы составили почти две трети всех военнослужащих Латвийской дивизии. Этот факт фальсификаторы истории из эмигрантского лагеря умышленно замалчивают и всячески превозносят «подвиги» солдат этой дивизии, называя их «героями Курземской твердыни». На самом деле гитлеровское командование всё меньше доверяло солдатам-латышам, а те, мобилизованные большей частью насильно, не желали воевать против Красной Армии в интересах фашистской Германии и при первой же возможности дезертировали или переходили на сторону советских войск. Это вынуждены признать и сами эмигрантские авторы. Например, в изданной в Стокгольме Латвийской энциклопедии мы читаем следующее: «После этой битвы (речь идёт о боях в октябре 1944 г.) в 19-й дивизии наступил моральный кризис, который проявлялся в частом дезертирстве. Неоднократно солдаты перебегали к врагу. Внешне дисциплина была безупречной; нигде не наблюдалось развала или признаков, характерных для слабой армии… Но всё же солдаты тайком по два или небольшими группами исчезали: из боевых частей — около 500 человек, а из резервной части, которая находилась в районе Дундаги и состояла из молодёжи, призванной на обучение — около 2000 человек».

    Неустойчивость части солдат 19-й Латвийской дивизии СС подтверждают также оперативные донесения штаба 130-го Латышского стрелкового корпуса. Например, в конце декабря 1944 г. отмечалось, что во время боя часть солдат 19-й дивизии воевала слабо и при первой возможности сдавалась в плен. Командование Латышского корпуса в специальном воззвании, подписанном его командиром генерал-майором Д. Бранткалном, призывало жителей оккупированных гитлеровцами районов Курземе скрывать «латышских солдат, дезертировавших из немецкой армии».

    Человеческий ресурс латышских «добровольных» воинских частей истощался с катастрофической для немцев скоростью. После объединений и переформирований к августу-сентябрю 1944 г. от всего латышского воинства остались только Рижский полицейский полк и «Курземский» полицейский полк. От последнего, как свидетельствует один из командиров легиона, произведённый в чин оберфюрера СС А. Силгайлис, по пути из Риги в Дундагу «отбилось» до 40 % личного состава. Оба полка были перевезены в Германию, где вместе с некоторыми солдатами 15-й дивизии из схваченных по мобилизации подростков составили три строительных полка, которые были направлены на рытьё траншей в Померанию.

    Так бесславно закончился путь латышского легиона, созданного оккупационными властями по приказу Гитлера и при поддержке латышского «самоуправления». Сегодня бывшие легионеры, присягавшие Гитлеру, снова поднимают в Латвии голову. Только непонятно, что они демонстрируют и чем гордятся. Скорее всего, в современной обстановке перелицовки истории Латвии с позиций латышского этнонационализма, запятнавшего себя связью с оккупантами, эти демонстрации и марши носят конъюнктурный характер. Не вызывает сомнений, что кто-то, действительно, храбро сражался и хотел, опираясь на военную машину нацистов, восстановить «старую» Латвию. Однако, подчинив свои наивные стремления циничному принципу «Цель оправдывает средства», эти «герои» не только не достигли цели, ибо она не вписывалась в планы немецких хозяев, но и стали отщепенцами среди своего собственного народа, который не одобрял ни полицейских батальонов, ни мобилизаций в легион, что выразилось в массовом уклонении от призыва и в массовом дезертирстве, часто с риском для жизни.

    До конца с немецкими хозяевами оставались «руководство» и персонал так называемого «самоуправления» и полицейских служб, повязанные с захватчиками общими преступлениям и иллюзорной надеждой получить из их рук независимость. Они пережили все этапы агонии немецких оккупантов, которая стала и их собственной агонией. 27 сентября 1944 г., когда большая часть территории Латвийской ССР была освобождена Советской Армией, все генеральные директоры «самоуправления» были вызваны в Германию, где им сообщили, что «самоуправление» ликвидируется. Оно сыграло свою роль послушного придатка немецкого оккупационного управления и больше не было нужно. Однако его персонал ещё потребовался немцам, чтобы закрепить за собой стратегический плацдарм в Латвии. На какой-то момент немцы, сообразуясь с собственными планами, даровали своим подручным надежду на независимость. Но в конечном итоге всё вылилось лишь в насмешку и фарс.

    20 февраля 1945 г., несмотря на то, что гитлеровцы в Латвии сохраняли в своих руках только лишь Курземе (Курляндию), в Потсдаме была разыграна комедия провозглашения «независимости» Латвии. В Потсдам было вызвано 50 верных пособников оккупантов из числа офицеров полиции и СС, а также чиновники бывшего «самоуправления». Им было приказано объявить о создании «Латвийского национального комитета». Президентом «комитета» по рекомендации немецких властей стал генеральный инспектор «латышского легиона СС» Бангерскис. Потсдамская комедия началась троекратно возглашённой Бангерскисом здравицей в честь «любимого фюрера» и окончилась зачтением поздравительной телеграммы Гиммлера в адрес латышских соратников, которые «на протяжении целого ряда лет, верно соблюдая братство по оружию, вместе с немецким народом и его вооружёнными силами мужественно борются против большевиков и их пособников — англичан и американцев». Поскольку с помощью этого фарса гитлеровцам не удалось мобилизовать латышский народ к оказанию поддержки немецкой армии, то явившемуся в Курземе Бангерскису было прямо сказано, что создание «Латвийского национального комитета» было актом пропаганды, представляющей события в слишком розовом свете.

    Вторая попытка провозглашения независимости Латвии состоялась по инициативе командующего немецкими войсками СС в Курземе обергруппенфюрера Крюгера, который, как и Гитлер, был одержим идеей продолжить войну в западной части Латвии даже после разгрома Германии. В сущности он выполнял приказ Гитлера, который категорически требовал удерживать Курземе, подчёркивая, что этот полуостров должен будет сыграть выдающуюся роль в дальнейшем ходе войны и рассчитывая на благоприятный для Германии поворот событий. 3 мая 1945 г. в Лиепае собрались 73 офицера полиции и СС, в том числе 23 бывших латышских политических деятеля и провозгласили себя «Латвийским народным советом», а 4 мая образовали «временное правительство Латвийской республики» во главе с «министром-президентом» полковником СС и полиции Р. Осисом и его заместителем, агентом гестапо Я. Андерсоном. Однако скорая капитуляция немецкой группы армий «Курланд» поставила крест на этой авантюре. Интересно, что остатки 19-й Латвийской дивизии СС, которые вместе с  немцами вплоть до 8  мая 1945 г. вели оборонительные бои в Курземе, были разоружены частями 130-го Латышского стрелкового корпуса Красной Армии. Что касается «Временного правительства», то оно исчезло так же быстро, как и появилось. 9 мая 1945 г., в день капитуляции фашистской Германии, оно отбыло из Лиепаи на катерах гитлеровского вермахта.

    В мае 1945 г. вся территория Латвии была освобождена от оккупантов.

    За подвиги, совершённые в боях на территории Латвийской ССР, примерно 250 воинам Советской Армии, людям разных национальностей, было присвоено звание Героя Советского Союза, а многие тысячи были награждены орденами и медалями. Около 20 тыс. воинов латышского корпуса и партизан награждено орденами и медалями, звания Героя Советского Союза удостоено 28 человек.

    Около 150 тыс. советских воинов, среди них 82 Героя Советского Союза, погибло, освобождая латвийскую землю.

    В годы войны латышский народ понёс большие людские и материальные потери. Тысячи жителей Латвии пали на фронтах Великой Отечественной войны, многие десятки тысяч были умерщвлены немецко-фашистскими оккупантами и их прислужниками, около 280 тыс. человек силой и обманом было оторвано от родины и увезено в Германию. В целом к концу войны численность населения республики сократилась более чем на 400 тыс. человек, или более чем на одну пятую.

    Население оккупированной Латвии понимало, что с победой Красной Армии будет восстановлена советская власть. Согласно информации, собиравшейся и анализировавшейся руководителями партизанского движения Латвии, по мере военных успехов Красной Армии возрастали симпатии в народе по отношению к советской власти. Партизаны и подпольщики зафиксировали значительное количество фактов, свидетельствовавших о лояльных настроениях населения по отношению к приходу Советской Армии.

    Конечно, настроения в пользу советской власти не были однородными. Среди населения было много и таких, которые ожидали Советскую Армию главным образом потому, что ненавидели немцев, а вопрос политического строя на тот момент не имел для них принципиального значения. Были и такие, кто, ненавидя немцев, ожидал прихода Красной Армии и надеялся, что после войны не будет тех явлений, которые им не понравились в период 1940–1941 гг.

    Антисоветски была настроена часть населения (националистические слои в городе и деревне), которая хотела восстановления «старой Латвии» и надеялась, что, после того как союзники истощат свои силы в борьбе с Гитлером, Швеция станет гарантом независимой Латвии. Вместе с тем эти силы осознавали бесперспективность своего положения и нереалистичность борьбы с победителями. Поэтому с приближением Красной Армии к территории Латвии представители высшего эшелона немецких пособников, а также «выжидающей оппозиции» ушли с немцами или эмигрировали в Швецию, Данию и другие страны. Рядовой состав полиции с оружием в руках ушёл в леса. Часть бывших полицейских перешла к партизанам, а затем легализовалась, сдав оружие органам советской власти. Другая часть составила базу маргинальных террористических групп, которые действовали в Латвии до начала 1950-х гг.

    Именно представители этих сил, запятнавших себя сотрудничеством с нацистскими преступниками, в годы холодной войны стали раздувать миф об «оккупации» Латвии.

    Уволенные же в запас из 130-го Латышского стрелкового корпуса воины, а также бывшие партизаны и подпольщики составили в послевоенные годы основной костяк национальных кадров Советской Латвии. Вскоре после войны в феврале 1946 г. состоялись выборы в Верховный Совет СССР, на которых латышский народ получил возможность выразить свою волю. Подавляющее большинство коренного населения Латвии, несмотря на угрозы и террор «лесных братьев», приняло участие в этих выборах и такой формой волеизъявления доказало де-факто своё желание жить, трудиться и участвовать в общественных процессах в составе Союза ССР. Подтвердилось мнение Рузвельта, предложившего Сталину провести плебисцит в прибалтийских республиках в виде выборов и не сомневавшегося, что «народы этих стран будут голосовать за присоединение к Советскому Союзу так же дружно, как они сделали это в 1940 г.».

    Заключение


    Современные латышские элиты характеризуют процессы, связанные с вхождением Латвии в состав СССР, как оккупацию. Международно-правовая несостоятельность мифа о «советской оккупации» наряду с экспертами МИД России доказана многими авторами. Представляется важным обратить внимание на другое, а именно: латышам (будь то истеблишмент, конструирующий политические мифы, или «рядовые» граждане Латвии, впитавшие эти мифы в свою плоть и кровь), вероятно, стоит всё же обратить не мифологизированный, а взвешенный и самокритичный взгляд на прошлое своей страны. И тогда бы они увидели, что обвинения в адрес СССР/России построены на песке, а всё дело — в них самих и тех решениях, которые им иногда доводилось принимать на судьбоносных поворотах истории. Пришлось бы признать, что латыши сыграли активную роль во всех трёх российских революциях и выдвинули из своей национальной среды красных латышских стрелков, не раз спасавших большевистский режим в РСФСР от поражения. Пришлось принять тот неоспоримый факт, что у истоков латвийской государственности стояли большевики, и возникла она впервые как советская социалистическая республика. При этом смена власти в Латвии произошла насильственным путём и, что немаловажно, с опорой на германские штыки и помощь Антанты. Пришлось бы согласиться, что, несмотря на репрессии против левых сил и инакомыслящих, борьба за советскую власть и союз с Россией в обретшей независимость Латвии была продолжена и в конечном итоге позволила с опорой на активную часть, а также на молчаливое большинство населения переломить ситуацию в июньские дни 1940 г.

    Что касается президента Улманиса и поддерживавших его режим этнополитических элит, то трудно было бы утвержать, что они оказались на высоте требований, предъявляемых к лидерам формирующихся наций. Посаженные на власть немцами и англичанами в качестве марионеток Запада, они в той или иной степени пребывали в этой роли все двадцать лет, весь период, относимый ныне к эпохе государственной независимости. Не удивительно, что с утратой западных покровителей в связи с начавшейся Второй мировой войной их авторитарно-националистический режим был сметён левыми силами, сумевшими воспользоваться изменившимся соотношением сил внутри страны и за её пределами.

    Более того, ни сам Улманис, ни его политическое окружение не оказали никакого сопротивления надвигавшимся на них роковым событиям: не было сделано никаких политических заявлений с целью выразить своё несогласие с якобы происходившей «оккупацией» и тем самым привлечь внимание международной общественности, не было сформировано правительство в изгнании, а сам Улманис своим сотрудничеством с новой властью способствовал тому, что все радикальные перемены произошли в рамках правового поля. Российский историк А. А. Чапенко обратил внимание на одну очень интересную деталь: оформляя в 1991 г. выход из состава СССР, все три прибалтийские республики, при всей риторике о «советской оккупации», приняли декларации о восстановлении независимости, а не о снятии оккупационного режима.

    В общем, на что ни обратишь внимание в аргументации сегодняшних латышских элит, везде увидишь противоречия, натяжки, недомолвки, фальсификации и просто политический расчёт.

    Раскручивание ими «оккупационной» риторики происходит при забвении того факта, что советское военное присутствие было согласовано с Улманисом и его правительством, которые к тому же оказали содействие благополучному размещению в Латвии советских воинских контингентов.

    Их указания на недопустимость проведения выборов в Народный сейм в присутствии иностранных войск не подтверждается международной практикой. В качестве примера можно привести ситуацию в ФРГ до объединения Германии. Там и после снятия оккупационного режима в течение десятилетий оставались воинские формирования западных держав-победительниц. Никому не приходит в голову подвергать сомнению результаты выборов в Западной Германии, равно как и выборы в других странах, где сегодня размещены военные базы США. Можно также напомнить об участии военных контингентов нынешней Латвии в антитеррористических операциях США в Ираке и Афганистане, где после свержения старых режимов были проведены выборы в присутствии иностранных войск.

    Весьма спорна квалификация акта вхождения Латвии в состав Союза ССР как аннексии. Все шероховатости этого процесса следует рассмотреть исключительно в научной дискуссии, равно как и обстоятельства выхода ЛССР из СССР в 1990– 1991 гг., которые, кстати сказать, не вписывались в существовавшие в тот период законодательные нормы.

    Можно лишь признать справедливыми упреки в том, что латышский народ серьезно пострадал от сталинских репрессий, на которые никак не рассчитывал летом 1940 г. Не следует, по-видимому, забывать и об улманисовских репрессиях, которые проводились жёстко и твёрдо в отношении левых сил.

    «Оккупационная» риторика затрагивает не только события 1940 г., но и освобождение Латвии от немецких захватчиков в 1944–1945 гг. Такие обвинения выдвигают представители сил, которые ни в 1940 г., ни в 1944–1945 гг. не имели ни моральных, ни политических прав на власть. Улманис потерял власть в довоенной Латвии, потому что его профашистская диктатура как во внутренней, так и во внешней политике дискредитировала себя в глазах народа. Латышкие национальные элиты, выпестованные «отцом-основателем», не могли претендовать на политическое лидерство в послевоенной Латвии, потому что запятнали себя сотрудничеством с гитлеровцами или в качестве так называемых «англофилов» просто выжидали, чья возьмёт. Их надежды на повторение ситуации 1918–1919 гг., когда Улманис получил власть из рук немцев, а затем англичан, были опрокинуты ходом Великой Отечественной и Второй мировой войны, приведших, среди прочих важных результатов, к победе антифашистов и сторонников советской власти во внутрилатвийском противостоянии. В раскручиваемом сегодня мифе о советской «оккупации» Латвии в 1944–1945 гг. сквозит претензия на право пособников нацистов и горстки «англофилов» определять судьбу освобождённой от фашистов ЛССР сразу после 1945 г. Нигде в послевоенной Европе коллаборационисты не выступали и не могли выступать с такими претензиями, пусть и в завуалированной форме. Их уделом была денацификация и практически неизбежная маргинализация.

    Конечно, СССР, как и Запад, пытался в своих интересах оказывать влияние на ситуацию в прибалтийских странах. Однако вызревание объективных и субъективных предпосылок для перемен в конкретной стране происходит независимо от внешней воли какого-либо одного государства. Поэтому остаётся повторить уже высказанный тезис: латышам следовало бы, наконец, «без гнева и пристрастия» разобраться в своих собственных делах и решениях, а не трактовать не устраивающие их сегодня эпизоды в своей истории в контекте обвинений в адрес СССР/ России. И поминать то сложное и трагическое время, былые жертвы, потери и достижения всех участников внутрилатвийского противостояния — латышских правых и коммунистов, местных русских и балтийских немцев, не забывая, что каждая из сторон имела своих внешних покровителей.

    Л. М. Воробьева


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 25 декабря 2012, 08:34
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    оставлять комментарии можно только в полной версии сайта

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020