Латыши по разные стороны фронтов Великой Отечественной войны. Герои и палачи
Память История и события

    первая и вторая части

    В планах германского командования Прибалтика играла роль одного из важнейших плацдармов нападения гитлеровских войск на СССР.

    Политические вопросы, касавшиеся дальнейшей судьбы Прибалтики, разработал один из теоретиков нацизма прибалтийский немец Альфред Розенберг, назначенный Гитлером уполномоченным по центральному контролю над вопросами, связанными с восточноевропейскими областями. В документах, подготовленных Розенбергом, Прибалтика объявлялась «жизненным пространством Великой Германии». Предусматривалось создание в Эстонии, Латвии и Литве германского протектората с последующим превращением этих регионов в составную часть Великой Германской империи. Балтийское море должно было стать внутренним германским морем. Что касается населения Прибалтики, то предполагалась «серьёзная германизация и освежение крови» «подходящих в расовом отношении элементов» и выселение или уничтожение «нежелательных элементов». Планировалась широкая колонизация Прибалтики немецкими солдатами — участниками войны против России в Первую мировую войну, а также ветеранами так называемого балтийского похода 1919 г., т. е. бывшими солдатами и офицерами армии фон дер Гольца.

    С первых дней войны территория Латвии стала ареной ожесточённых боёв. На латышской земле немцам пришлось столкнуться с упорным сопротивлением. Героической страницей первых дней войны явилась оборона города-порта Лиепаи, длившаяся в полном окружении с 23 по 29 июня. Здесь небольшой гарнизон красноармейцев, поддержанный рабочими городских предприятий во главе с Артурсом Петерсонсом и латышскими комсомольцами во главе с Микелисом Букой и Янисом Зарсом, сковал на неделю одну из лучших дивизий врага и нанёс ей существенные потери, что сказалось на темпах наступления немцев в Курляндии. Оборона Лиепаи стала латвийской Брестской крепостью и дала пример мужества и стойкости в трудные, трагические дни начала войны.

    1 июля после двухдневных боёв враг овладел Ригой. К 8 июля Латвия была полностью оккупирована нацистами. Под названием «генеральный округ Латвия» территория Латвийской ССР была включена в состав так называемого Восточного края (Остланда) с центром в Риге. 27 августа 1941 г. командующий немецкими войсками в Остланде издал распоряжение о передаче с 1 сентября представителями военного командования всей власти в Латвии в руки немецкой гражданской администрации. Рейхскомиссаром Остланда был назначен гауляйтер Лозе, а генеральным комиссаром Латвии — немецкий чиновник Дрекслер. На территории Латвии гитлеровцы установили оккупационный режим. 18 августа 1941 г. все предприятия и земли Латвии как военные трофеи были объявлены собственностью Германии.

    Великая Отечественная война углубила водораздел среди латышей, принявших июньские события 1940 г., и теми, кто сохранял надежды на реставрацию свергнутого режима Улманиса (впрочем, оставались и слои населения, на первых порах индифферентно относившиеся к любой новой власти).

    Первые были готовы вместе с Красной Армией отстоять свой выбор, сделанный в июне-июле 1940 г. Рижские рабочие создали истребительные батальоны. Вначале они сражались на улицах Риги, затем отошли в Эстонию, где из них были сформированы два добровольческих латышских полка в составе Красной Армии. В июле–октябре 1941 г. они сражались на территории Эстонии и участвовали в обороне Ленинграда.

    Из Латвии, главным образом, из её восточных районов успело эвакуироваться только 45 тыс. человек. Вместе с 150 тыс. латышей, проживавших в то время в СССР, они трудились на оборонных предприятиях, а также принимали участие в военных действиях на фронтах Великой Отечественной войны. Активными участниками борьбы с гитлеровскими захватчиками на фронте и в тылу врага стали примерно 125 тыс. латышей и граждан Латвийской ССР.

    По предложению Я. Калнберзина и В. Лациса и памятуя о красных латышских стрелках, Сталин согласился создать латвийские национальные части, которые в качестве 201-й Латышской стрелковой дивизии были включены в состав Северо-Западного фронта. Первый состав дивизии почти на 70 % состоял из добровольцев.
    Латышские части участвовали в обороне Москвы. Они стойко и мужественно сражались в кровопролитных боях против немецких войск под Наро-Фоминском, у Старой Руссы, на Демьянском плацдарме (г. Демьянск). В ознаменование этих событий железнодорожная станция Московской железной дороги под Наро-Фоминском получила название «Латышская». За бои под Москвой и у Старой Руссы 201-й Латышской дивизии (командир Я. Вейкин, комиссары Э. Бирзитис, П. Зутис) было присвоено наименование «43-я Гвардейская латышская стрелковая дивизия». Летом 1943 г. в составе Советской Армии была создана ещё одна латышская национальная часть — 1-й Латышский бомбардировочный авиационный полк, активно включившийся в боевые действия. А в 1944 г., на базе размещавшегося в Гороховецких лагерях запасного полка была создана вторая — 308-я Латышская стрелковая дивизия. Она образовала вместе с 43-й гвардейской (бывшей 201-й) Латышской стрелковой дивизией 130-й Латышский стрелковый корпус (командир Д. Бранткалн). Латышские воинские части участвовали в боях в районе Великих Лук и в освобождении Латвии. За участие в операциях по освобождению Даугавпилса и Риги Латышский стрелковый корпус награждён орденом Суворова II степени.

    Латыши, сражавшиеся в дни Великой Отечественной войны в рядах Советской Армии, служили не только в её латышских национальных формированиях. Они принимали участие в боях на многих участках протянувшегося на несколько тысяч километров фронта. Ряд латышей был, в частности, среди высших командиров Советской Армии, стоявших во главе армий, корпусов, дивизий и бригад. Некоторые из них были удостоены звания Героя Советского Союза.

    Так, генерал-майор Э. Я. Магон (Магоне) командовал 45-м стрелковым корпусом 13-й армии. Пал смертью героя в одном из боёв в Могилёвской области. Генерал-полковник М. А. Рейтер командовал 20-й армией. За успешно проведённую Погорело-Городищенскую операцию (под Ржевом) награждён орденом Ленина. Затем он был командующим Брянским фронтом, а в последующем командовал войсками Степного и затем Южно-Уральского военного округа. В начале войны уполномоченным ставки Главного командования по воинским формированиям на Украине был генерал-майор Я. П. Дзенит. Он организовывал оборону Днепропетровска в августе 1941 г. Под его командованием в июле 1944 г. была уничтожена значительная группировка гитлеровцев, окруженная в районе Минска.

    Генерал-майор А. И. Штромберг в качестве начальника штаба 6-й гвардейской танковой армии участвовал в Яссо-Кишинёвской и Будапештской операциях и в освобождении Праги. В августе 1945 г. участвовал в разгроме японской Квантунской армии. С операциями танковых войск Советской Армии связаны также имена генералов танковых войск К. Улманиса, А. Нэмме, полковников П. Армана-Тилтыня и К. Андерсона.

    Среди воинов-латышей, удостоенных звания Героя Советского Союза, были: лётчик капитан Александр Груздинь (посмертно), политрук роты тяжёлых танков 2-й танковой бригады Южного фронта Владимир Витынь (посмертно), старый латышский стрелок, командир 120-й гвардейской стрелковой дивизии, генерал-майор Ян Фогель (посмертно), командир 6-й понтонно-мостовой бригады Резерва Главного командования гвардии полковник Ян Берзинь, проявившие героизм при форсировании Днепра осенью 1943 г. Иван Круминь и Альберт Кронит, командир батальона 233-й стрелковой дивизии капитан Александр Блау, командир 98-й тяжёлой гаубичной артиллерийской бригады полковник Павел Пуринь, отличившийся при форсировании Одера в Силезии. Помнит ли сегодня Латвия о своих героях? Или же они для неё пособники «оккупантов»? А ведь приведённые фамилии представляют лишь отдельные случаи массового героизма, который проявил латышский народ, боровшийся на стороне Советской Армии против гитлеризма и за Советскую Латвию.

    В тылу врага, на территории Латвии, оккупированной немцами, постепенно стали разворачивать свою деятельность латышские партизаны (в основном, в 1943–1944 гг.). Им оказывали помощь партизаны с «большой земли» и соседних районов РСФСР и БССР. В Ленинградской области летом 1942 г. был создан и начал действовать латышский партизанский полк «За Советскую Латвию», весной 1943 г. — латвийская партизанская бригада. В феврале 1943 г. создан штаб партизанского движения Латвии. Весной и летом 1943 г. на территории Латвии были организованы подпольные партийные и комсомольские комитеты. Они возглавили освободительную борьбу. Партизаны нападали на небольшие гитлеровские гарнизоны, уничтожали предателей, препятствовали угону людей в Германию. Летом 1943 г. партизаны Латвии участвовали в «Рельсовой войне» и других военных операциях, содействуя советским войскам в борьбе с гитлеровцами. В первой половине 1944 г. в Латвии действовали 3 партизанские бригады: 1-я Латвийская под командой В. Самсона в северной и северо-восточной Латвии; 2-я Латвийская под командой П. Ратиня в Мадонских и Лубанских лесах; 3-я Латвийская под командой О. Ошкална а лесах Земгале. В Курземе (Курляндия) действовали партизанские отряды А. Мацпана «Саркана Булта» («Красная стрела») и др., а также десятки разведгрупп. В целом на территории Латвии сражалось около 20 тыс. партизан, включая невооружённые резервы. Они пустили под откос 350 воинских эшелонов, вывели из строя 87 танков и бронемашин, убили и ранили 45 тысяч гитлеровцев. За героизм и отвагу командирам Отомару Ошкалну, Вилису Самсону и одному из организаторов рижского подполья Иманту Судмалису (посмертно) присвоено звание Героя Советского Союза.

    Большинство латышского народа в  момент немецкого вторжения в Латвию было настроено к немцам враждебно-настороженно. Однако были группы и организации, которые ожидали немцев. Из сторонников «вождя» К. Улманиса они превратились в верных пособников оккупантов, совершивших неисчислимые злодеяния на территории Латвии. Среди жителей Латвии, всречавших гитлеровцев летом 1941 года с цветами, были и люди, наивно верившие в восстановление досоветских порядков. Немало было и тех латышей, кто оказался готовым при подстрекательстве немецких нацистов выплеснуть свою ненависть к советской власти (или, как указывают иные историки, к сталинскому режиму) на своих соседей — русских и евреев.

    Важно отметить, что социальные преобразования в Латвии в 1940–1941 гг. протекали в обстановке острой классовой борьбы. Часть населения — представители частного предпринимательства, управленческого, военного, полицейского аппарата свергнутого режима Улманиса, застигнутые врасплох событиями июня 1940 г., стали постепенно организовываться и оказывать сопротивление советской власти. В арсенал использовавшихся ими средств борьбы входили: распространение провокационных слухов, акты саботажа, вредительства, поджоги лесных массивов, поощрение националистических и антисемитских настроений среди населения, агитация против советской власти, угрозы советским активистам, террористические акты и т. д. Осенью 1940 г. при непосредственном участии органов разведки и пропаганды третьего рейха стали возникать отдельные националистические подпольные группировки и организации, такие как «Тевияс саргс» («Стражи отечества»), «Латвияс саргс» («Стражи Латвии»), «Военная организация освобождения Латвии», «Латвийское народное объединение», «Латышский национальный легион». Они объединяли бывших айзсаргов, полицейских, офицеров, чиновников, националистически настроенных студентов и крестьян, бывших членов фашистских организаций. Нацистская агентура готовила в Прибалтике гражданскую войну. Она должна была начаться одновременно с вторжением германских войск в Советский Союз.

    В обстановке непрекращавшихся вылазок сторонников свергнутого режима и с учётом реальной угрозы войны 16 мая 1941 г. ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Аресту и направлению в лагеря на срок от 5 до 8 лет с последующим поселением в отдалённых местностях СССР подлежали: активные члены контрреволюционных организаций, участники антисоветских националистических белогвардейских организаций, руководящий состав бывших полицейских и тюремщиков, рядовые полицейские и тюремщики в случае наличия компрометирующих их материалов, бывшие крупные помещики, фабриканты и крупные чиновники, бывшие офицеры национальных и белой армий, на которых имеются компрометирующие материалы, уголовный элемент, продолжавший заниматься преступной деятельностью. Члены семей лиц указанных категорий направлялись в ссылку в отдалённые районы Советского Союза (Казахстан, Красноярский край, Новосибирская область). Направлявшиеся в лагеря арестованные, а также ссыльные составляли контингент депортированных. Согласно указанию НКВД СССР от 21 апреля 1941 г., ссыльным разрешалось брать с собой к месту выселения личные вещи не свыше 100 кг на каждого члена семьи, бытовые ценности (ювелирные украшения, часы, портсигары и т. д.), деньги без ограничения суммы.

    Всего, по данным НКГБ СССР от 17 июня 1941 г., за 3 дня с 14 по 17 июня 1941 г. в Латвии было арестовано 5625 человек и подвергнуто административной высылке 9546 человек, всего репрессировано 15 171 человек.

    Первоначально депортацию планировалось провести лишь с территории Литвы. Эстония и Латвия были включены в проект постановления в самый последний момент, под давлением текущих обстоятельств. Как констатировал посол Великобритании в СССР Криппс, советское руководство не хотело, чтобы их пограчные районы были заселены «пятой колонной», связанной с нацистскими спецслужбами, и людьми, подозрительными в смысле враждебности к советскому режиму. Преступления, совершённые латышскими подручными Гитлера в оккупационный период, позволяют утверждать, что предпринятые меры сами по себе были оправданными. В то же время не следует забывать и о том, что часть людей пострадала необоснованно, а многим будущим пособникам нацистов удалось ускользнуть от предвоенной чистки. Это, например, «префект полиции» Риги Р. Штиглиц и самые кровавые соорганизаторы Холокоста на территории Латвии — полковник В. Вейс и майор В. Арайс.

    Следует сказать и о том, что в годы войны к депортациям прибегали и другие страны, Например, в США выселению в глубь страны были подвергнуты американцы японского происхождения. Важно также напомнить, что латышские власти в период первой независимости жёстко и твёрдо расправлялись с социально и идеологически чуждыми элементами из числа своих соотечественников, т. е. коммунистами, комсомольцами, членами левых профсоюзов и прочими «инакомыслящими». Их убивали, высылали в захолустные районы Латвии, а также из страны, бросали в тюрьмы и концлагеря, лишали политических прав, увольняли с работы.

    В годы Великой Отечественной войны немецкие оккупационные власти и их латышские пособники использовали акцию высылки, проведённую накануне войны, в пропагандистских целях. Они хотели настроить население против Советского Союза и воспрепятствовать развёртыванию партизанского и антифашистского подпольного движения. Следует отметить, что принятые в июне 1941 г. меры не сопровождались необходимой разъяснительной работой среди населения, и это имело отрицательные последствия. Оккупированная Латвия стала ареной информационно-психологической войны, развёрнутой немецкой пропагандистской машиной против СССР и сторонников советской власти. Гитлеровцы не жалели красок для изображения «зверств» «жидобольшевиков» в Прибалтике в течение года существования ЛССР. Они распространяли слухи о якобы «повальных арестах», устраивали экскурсии в подвалы ЧК, рассказывая, что там-де творилось, показывали боксы, где якобы велись расстрелы, в разы завышали число депортированных. Эти пропагандистские приёмы были взяты на вооружение латышскими коллаборационистами.
    Поведение латышских этнополитических элит и их сторонников в годы Великой Отечественной войны явилось кульминацией политического падения. Эти силы, подпиравшие и обслуживавшие режим Улманиса и вместе с ним оказавшиеся в разряде свергнутых и проигравших, с приходом немцев спешили взять реванш. Они в такой степени дали увлечь себя чувству ненависти, что проигнорировали судьбу, которую уготовили для жителей Латвии немецкие захватчики. Этнополитические круги Латвии и тесно связанный с ними кадровый корпус сломанной государственной машины Улманиса предоставили в распоряжение завоевателей послушных чиновников для аппарата оккупационных властей, жестоких и исполнительных служак для гитлеровских полицейских органов разных наименований, а также «интеллектуальный ресурс нации», включившийся в пропагандистские акции Гитлера и Геббельса под знаменем шовинизма, антисемитизма и антикоммунизма. Приобретённый в годы улманисовского правления пропагандистский опыт, обогащённый и развитый под началом фашистских идеологов, будет использован «борцами за независимость Латвии» в годы холодной войны и в перестроечный период в СССР. Влияние этого опыта различимо и в настоящее время в политической практике сегодняшней Латвии. Здесь уместно вспомнить о пропагандистском фильме латышского режиссёра Э. Шноре «The Soviet Story», переполненном историческими фальсификациями, в том числе нацистского производства. За этот фильм «кинодокументалист» был удостоен высшей государственной награды Латвии — «Ордена Трёх Звёзд».

    Уже в самом начале оккупации добровольные слуги фашистского рейха совершили невиданные злодеяния против своих же соотечественников и тем самым «наглухо приковали себя к военной колеснице гитлеровской Германии и тащились за ней вплоть до её окончательного краха».

    Как и в 1918–1919 гг., под прикрытием армии оккупантов националистические круги прибегли к неограниченному террору против инакомыслящих, физически уничтожая не только самую активную в политическом отношении часть своих противников (коммунистов, советских служащих, военнопленных бойцов Красной Армии, участников подпольного движения сопротивления, партизан), но и мирное население, сочувствовавшее Красной Армии, а также просто советских граждан (женщин, стариков, детей), угонявшихся немцами с оккупированных территорий в рабство. Уничтожающую характеристику верхушке латышских коллаборационистов дал группенфюрер СС Фридрих Йеккельн на судебном процессе в Риге в 1946 г. Он, в частности, сказал: «Все они были большими друзьями немцев. Эти люди руководствовались только немецкими интересами и нисколько не задумывались о судьбе своих народов. Из разговоров с ними я понял, что они хотят уничтожать большевиков не меньше, а может быть больше, чем мы, немцы. Эти люди считали, что даже если Германия и проиграет войну, то всё равно будет очень хорошо, ибо мы ликвидируем всех советских патриотов, всех коммунистов. А без патриотов и коммунистов им гораздо легче будет запродать свои народы другим сильным державам».

    В таких условиях в ходе Отечественной войны против гитлеровских захватчиков разворачивалась гражданская война между свергнутыми силами, решившимися вернуть утраченные позиции с помощью немецких штыков, и населением, принявшим советскую власть и ожидавшим прихода Советской Армии. Отечественная война стала гражданской для латышских национальных частей в составе Советской Армии, латышских медсестёр на фронтах Великой Отечественной, для латышей, работавших на неоккупированной территории СССР на оборону и победу, для партизан и подпольщиков, для крестьян, с риском для жизни прятавших военнопленных и снабжавших партизан продовольствием.

    Гражданская война началась уже в самые первые дни оккупации Латвии, когда новоявленные латышские подручные Гитлера заявили о себе массовыми чистками и погромами среди мирных и безоружных соотечественников. Согласно терминологии немецких оккупантов, эти банды преступников назывались «антикоммунистическими и антиеврейскими кругами», а также местными «кругами самообороны». Немцы старались использовать в свою пользу их иллюзии о независимой национальной Латвии. До полного оформления оккупационной власти немцы не чинили им никаких препятствий. Где это требовалось, они интенсифицировали погромы и направляли их в нужное русло, заставляя вместо себя выполнять «очищение Латвии от большевиков и жидов». Это «очищение» производили и  сами немцы; однако чаще всего привлекались латыши в сопровождении какого-нибудь немца. Гитлеровцам было важно не оставить никаких своих следов, чтобы эти местные «круги самообороны» не могли позже сослаться на какое-либо распоряжение или данное им политические обещание.

    Так, уже в конце июня 1941 г. в районе Добеле — Ауце — Салдус организовалась большая группа айзсаргов, которая чинила расправу над местными активистами. В Туйской, Лиепупской и Дунтеской волостях действовала банда под предводительством лиепупского пастора Э. Берзиньша. В районе Гулбене активизировалась довольно значительная группа бывших военнослужащих армии Улманиса, возглавлявшаяся подполковником К. Аператсом.

    После того как в Ригу 1 июля 1941 г. вступили передовые части немецко-фашисткой армии, на радио явился бывший военный атташе Латвии в Эстонии В. Вейс и приказал диктору зачитать воззвание к «истинным латышам» с призывом приступить к уничтожению «внутреннего врага», т. е. бывших советских служащих, коммунистов и членов их семей, антифашистов, а также всех евреев независимо от их политических убеждений. Сам Вейс организовал «батальон смерти», участвовавший в расстрелах советских граждан. Впоследствии этот батальон немцы использовали не только в Латвии, но и в Литве, Белоруссии, Польше.

    Банды «истинных латышей» врывались в квартиры мирных жителей, грабили их имущество, а самих жертв избивали и арестовывали. Особой активностью отличалась «боевая группа» бывшего полицейского В. Арайса, называвшая себя «парни Арайса». Эти «парни» носили на рукаве зелёную повязку с вышитым черепом и скрещёнными костями и стремились превзойти в жестокости всех других «истинных латышей» на службе Гитлера. Каждую ночь члены этой группы уводили свои жертвы на расстрел в Бикерниекский лес, где уже в ночь с 1 на 2 июля 1941 г. появилась первая массовая могила умерщвлённых мирных жителей. За заслуги в установлении гитлеровского «нового порядка» Арайс получил официальную немецкую полицейскую должность начальника управления полиции безопасности, звание майора и крест за заслуги. Согласно свидетельским показаниям, в 1941 г. карательная команда Арайса осуществляла все расстрелы еврейского населения на территории Латвии, а также всех других советских граждан, уничтожавшихся оккупантами. Это было прямое назначение команды Арайса, так как её участники за редкими исключениями на фронт не посылались. Позднее их стали отправлять на фронт, а также в другие республики Союза ССР для проведения карательных операций.

    Только за первые десять дней оккупации в Риге было арестовано и  зверски уничтожено свыше 9000 человек. В Риге расстреливали каждого, кто не нравился, на кого был подан донос или кто просто вёл себя на улице не так, как это нравилось немцам. В первую очередь расстреливали тех, кто при советской власти занимал какую-либо должность, а также евреев. Расстреливали в квартирах и на улицах. При расстреле евреев немцы собирали всякий сброд из латышских «антикоммунистических и антиеврейских кругов», спаивали его, выдавали каждому бандиту по три патрона, отводили арестованных евреев к набережной Даугавы, ставили у берега и расстреливали. Когда же не хватало патронов, оставшихся в живых закалывали штыками. Усердствующим в деле «очищения» разрешалось грабить свои жертвы. Символом ужасов Холокоста в этот же период стали пылающие синагоги. В них предварительно насильно загоняли евреев, которых сжигали живьём.

    Решение «еврейского вопроса» в Латвии по нацистским лекалам произошло ещё до Ванзейской конференции, на которой высшее гитлеровское руководство поставило задачу тотального уничтожения европейского и советского еврейства. На оккупированной территории Латвийской ССР нацисты создали 18 гетто, которые, как правило, служили местом концентрации еврейского населения накануне казни (в Айзпуте, Бауске, Балви, Вараклянах, Вентспилсе, Виляке, Даугавпилсе, Екабпилсе, Елгаве, Зилупе, Карсаве, Краславе, Лудзе, Прейли, Яунелгаве). Лишь в Риге и Лиепае гетто просуществовали длительный период. Самым активным образом в Холокосте участвовали местные коллаборационисты, в том числе бывшие офицеры латвийской армии. Именно они совместно с немецкими карателями за летние месяцы 1941 г. успели уничтожить примерно половину латвийских евреев (35–40 тыс. человек).

    Из тактических соображений гитлеровцы предпочитали скрывать от населения свои цели и планы. Военное наступление и террор оккупантов шли в ногу с идеологическим наступлением. В целях пропаганды немцы при пособничестве «истинных латышей» развернули клеветническую антисоветскую кампанию об «ужасах ЧК». Для добывания «фактов большевистских зверств» в Риге, сразу же после оккупации, была создана «Комиссия по расследованию зверств большевиков в Латвии». Руководили работой комиссии начальник пропаганды рейхскомиссариата Латвии Дреслер и начальник рижского гестапо Ланге. В состав комиссии вошли бывшие чиновники и военные периода правления Улманиса: Крепшманис, Зутис, Пукитис, Грузис. Через печать и радио комиссия широко оповестила население, что в г. Риге и его окрестностях обнаружены массовые могилы латышей, «зверски замученных ЧК». Немецкая пропаганда активно использовала «материалы» указанной комиссии для клеветнической антисоветской кампании по всей Прибалтике. Организовывались торжественные похороны «жертв большевиков», проводились антисоветские митинги, публиковались статьи в газетах и журналах, были изданы книги под названием «Год ужасов» и «Обвинительные доказательства», выпущен документальный фильм «Красный туман», который с некоторыми изменениями был также сделан для Эстонии и Литвы. Более того, пропагандистская книга «Год ужасов» переиздана в сегодняшней Латвии, а фотогорафические иллюстрации к ней размещены в Интернете. Таким образом, информационная война с опорой на пропагандистские приёмы нацистов продолжается теперь в отношении современной России. И в соответствии с канонами информационной войны, сформулированными Геббельсом, ставка делается на большую ложь. Эту ложь опровергает выявленная в Центральном архиве ФСБ и опубликованная рядом изданий Служебная записка НГКБ СССР о фальсификации гестапо «большевистских зверств» в Прибалтике за подписью наркома государственной безопасности Меркулова. Записка, носившая секретный и исключительно внутренний характер, датирована апрелем 1945 г., что повышает её достоверность даже в глазах изначальных скептиков. В этой служебной записке приведены результаты следствия НКГБ ЛССР. В частности, было установлено, что в распоряжении «Комиссии по расследованию зверств большевиков в Латвии» находилась специальная команда Зутиса в количестве 40 человек, которая занималась специальной «обработкой» трупов, всячески их уродуя, а члены комиссии на этом основании составляли и подписывали фиктивные акты о «зверствах» большевиков. Чтобы скрыть факт умышленного изуродования трупов, предназначавшихся для широкой демонстрации населению, немцы расстреляли и закопали в местечке «Болтозер» близ Риги 10 евреек, взятых ими из гетто для работы в специальной команде Зутиса. Кроме того, документально и показаниями свидетелей было установлено, что основные кадры «документального» фильма «Красный туман» были сделаны лабораторным путём, а «камера смертников в тюрьме НКВД с надписями осуждённых» была бутафорно сооружена и заснята на Рижской киностудии.

    В ходе проводимых пропагандистских акций немцы выдавали себя за друзей латышского народа и его освободителей. Они целенаправленно поощряли национализм и шовинизм, разжигали вражду латышей против других народов, в первую очередь славянских. Немцы всячески пытались натравить латышей на русских, привить презрение к ним. Культивируя презрение к военнопленным, русским дали прозвище «Ваньки».

    Что касается евреев, то в оккупированной Латвии, как и везде, немцы прибегали к грубой антисемитской пропаганде. Они всячески поддерживали возникший в обывательской среде миф о «жидах-чекистах» на том основании, что заместителем руководителя НКВД Латвийской ССР был еврей Семён Шустин. Кроме того, немцы активно тиражировали утверждения представителей улманисовских элит о том, что якобы именно лица еврейской национальности с наибольшим восторгом приветствовали вхождение прибалтийских государств в Советский Союз и пополняли ряды коммунистов и служащих советских учреждений. На евреев возлагали вину за все несчастья и все недостатки и в ходе Холокоста пытались полностью уничтожить как народ.

    Важно обратить внимание на то, что латышские националисты спешили помочь своим немецким хозяевам и на идеологическом фронте. В своих речах, статьях и книгах они заявляли, что немцы якобы являются лучшими друзьями латышского народа, что долгие годы они помогали латышам создавать их культуру и что всё достигнутое в Латвии в области культуры и экономики является «исторической заслугой» немцев. Историки Гинтер, Помер и др. «доказывали», что немцы сыграли якобы огромную роль в истории латышского народа, поскольку сам он не способен к самостоятельному историческому развитию. Они стремились оправдать длившееся столетиями господство немецких баронов в Латвии и отрицали или замалчивали положительное влияние русской культуры и реформ Алесандра II и Александра III на культурную, экономическую и общественно-политическую эмансипацию латышей. Одновременно они пытались очернить положительные результаты хозяйственного развития СССР и разжигали ненависть к советскому народу. Отголоски пропаганды того времени до сих пор заявляют о себе в современной Латвии: и на бытовом уровне, и в высказываниях политиков.

    Однако реальности немецкой оккупации всё расставляли по своим местам. Хотя почти нигде немцы откровенно не говорили и не писали о том, что относят латышей к низшей расе и зачастую замалчивали этот вопрос, однако не только латышское население, но и латышские пособники оккупантов не могли не чувствовать, что к ним относятся как к низшей расе. Так, немцы подчёркивали, что латыши — это крестьянский, деревенский народ. Полномочия латышской полиции не распространялись на немцев. Латышей не пускали в магазины, предназначенные для немцев. Использовали их на менее «престижной» и менее ответственной работе. Латышский язык был оттеснён на второстепенные роли, а латышские названия местностей были переделаны в немецкие.

    В целях установления и поддержания «нового порядка» немцы создали сравнительно широкую сеть местных полицейских органов: шуцманскую службу во главе с бывшим руководителем фашистской организации «Перконкрустс» Г. Целминьшем, полицию порядка, начальником которой стал Р. Осис, латышскую службу полиции безопасности. Все эти службы были подчинены руководителю СС и полиции безопасности в Латвии Шрёдеру. В одном из интервью он заявил, что в распоряжении полиции СС в Латвии имеется около 14 тыс. человек, добровольно поступивших на службу в полицию. На самом деле по доброй воле в полицию шли главным образом участники погромов первых дней оккупации, а также те, кому не досталось другого места в немецких оккупационных учреждениях. Таких людей было сравнительно немного. Основной же состав латышских полицейских формировался за счёт вербовки. Латыши ставились перед выбором: или быть отправленными на работу в Германию и Эстонию, чего они страшились как смерти, или записываться в полицию. В целях уклонения от отправки в Германию выбиралось последнее. Некоторых к службе в полиции подталкивало стремление получить кое-какие привилегии, в том числе и материального характера. Время от времени из числа полицейских формировались так называемые «добровольческие» батальоны, точнее батальоны полицейских, которых посылали на фронт или на борьбу с партизанским движением. В условиях плохого снабжения, разочарования в собственных ожиданиях от немцев, а также с учётом побед Советской Армии в 1943–1944 гг. стали отмечаться случаи дезертирства и даже перебежек к партизанам.

    И всё же значительная часть бойцов латышских полицейских батальонов, составленных из бывших айзсаргов, полицейских, военнослужащих латвийской армии, были добровольными соучастниками нацистских преступлений и, несмотря на свойственную латышам ненависть к немцам, выступали их пособниками. Эти же батальоны боролись с партизанами активно и со злостью. Согласно свидетельствам, если бы в Латвии не было полицейских групп СС и батальонов полицейских, то с учётом дислокации в Латвии небольших немецких гарнизонов можно было бы организовать целые партизанские округа.

    Латышские полицейские батальоны действовали не только на территории Латвии, но и за её пределами: на оккупированной территории РСФСР, Белоруссии, Украины и даже в Польше. Там они участвовали в карательных акциях: расстреливали мирных граждан, уничтожали целые деревни и сёла, ликвидировали гетто под прямым руководством немецких нацистов и совместно с иными пособниками. Все эти преступления совершались якобы во имя «спасения от большевизма» и «возвращения независимой Латвии».

    Убеждённые в скорой победе, немцы в начале войны высокомерно пренебрегали латышскими подручными. Им доверялись лишь обязанности палачей и карателей. Однако после разгрома немецких войск под Сталинградом гитлеровцы, планируя массовую мобилизацию мужского населения Латвии для нужд фронта, решили создать видимость «самоуправления». Так называемое общелатвийское «самоуправление» не было единым и самостоятельным политическим институтом, осуществлявшим правящие функции. Оно было всего лишь придатком немецкого гражданского управления, послушным орудием в руках гитлеровских захватчиков и исполнителем их воли. Все важнейшие вопросы решались в немецких учреждениях.

    Руководствуясь своими шкурными интересами, бывшие «столпы» режима Улманиса поспешили занять бутафорские посты марионеток в «самоуправлении». Генерал Данкерс, многократно награждавшийся Улманисом, стал генеральным директором по внутренним делам, позднее первым генеральным директором. Бывший министр финансов А. Валдманис, до прихода немцев скрывавшийся в видземских лесах, получил «тёплое местечко» генерального директора юстиции и финансов. Ближайший друг Улманиса М. Приманис был назначен генеральным директором просвещения и культуры. Генерал Р. Бангерскис (Бангерский), в прошлом офицер русской императорской армии, участник Русско-японской войны 1905 г., командир дивизий и корпусов в армии Колчака, военный министр в «левом» правительстве в 1927 г., сделался при оккупантах генеральным инспектором Латышского легиона СС. Он не только участвовал в проведении мобилизаций, но и утверждал смертные приговоры латышским солдатам, которые дезертировали или уклонялись от службы Гитлеру. Представители старого государственного аппарата и чиновничества буржуазной Латвии также сотрудничали с немцами. Они использовались в низовых инстанциях оккупационной администрации.

    В ряду преступлений, которые совершило так называемое латышское самоуправление по отношению к своему народу, особое место занимает создание Латышского легиона СС. То, что международное право запрещает оккупантам мобилизовывать в свои вооружённые силы население захваченных территорий, не могло остановить ни Гитлера, ни его латышских пособников.

    Легион создавался с целью подготовки мобилизации. Латыши как бы получали своё подразделение, и таким образом стимулировалась известная национальная заинтересованность. В данном случае немцы использовали хорошо им известные стремления национально настроенных латышей к самостоятельной Латвии и не препятствовали возникновению иллюзии, что такой легион может быть шагом к самостоятельности.
    Латышский легион был создан в соответствии с опубликованным 27 февраля 1942 г. приказом Гитлера, в котором указывалось, что в легион вступают добровольно в возрасте с 17 до 45 лет. Чёрную работу по формированию легиона взяли на себя генерал Данкерс и генерал Бангерскис. Они опубликовали многочисленные объявления и призывы вступать в легион и немецкую армию вообще. Обращаясь к латышам, Данкерс требовал: «Вы не смеете отставать от немцев. Ваше место в легионе». Поскольку вербовка никаких результатов не давала, то легион пришлось создать из существующих батальонов полицейских. В середине марта были созданы первые части (один полк). Командующим Латышским легионом был назначен немец, руководитель бригады СС Ганзен. Легионеры давали присягу. Её текст следующий: «Именем бога я торжественно обещаю в борьбе против большевизма неограниченное послушание главнокомандующему немецких вооружённых сил Адольфу Гитлеру, и за это обещание я, как храбрый воин, готов отдать свою жизнь».

    Командиры полков легиона назначались из числа бывших полковников и подполковников латвийской армии. Они непосредственно подчинялись одному из командиров обеих составлявших легион 15-й и 19-й дивизий (эти посты занимали немецкие высшие офицеры СС), которые, в свою очередь, подчинялись командиру 6-го корпуса СС. Таким образом, Латышский легион СС не имел своего командира, т. е. практически не существовал как единое соединение. С точки зрения немцев, такое положение обеспечивало им лучшую возможность осуществлять контроль над латышскими частями. Следует сказать и о том, что, объявив Латышский легион добровольческим эсэсовским формированием, немцы действовали изощрённо и с дальним прицелом. Чтобы накрепко и безальтернативно привязать мобилизованных латышей к гитлеровской военной машине, они использовали принадлежность Латышского легиона к СС в целях запугивания и шантажа легионеров: мол, с эсэсовцами у большевиков разговор короткий, так что не надейтесь, что сдача в плен позволит вам заслужить их прощение.

    Благодаря созданию легиона стали возможны мобилизации, которые, в свою очередь, давали пополнение легиону. Таким образом, легион был создан не на добровольческой основе, а в результате мобилизаций. Всего было проведено четыре мобилизации, в результате которых в гитлеровскую армию были зачислены десятки тысяч латвийских граждан, начиная с мужчин рождения 1906 г. вплоть до юношей рождения 1927 и 1928 гг.
    Для подготовки мобилизации немцы распускали слухи, что будет основана самостоятельная Латвия и выберут президента. Однако после мобилизации эти слухи стихали. Нацисты мобилизации провели, но никакого, даже фиктивного «национального правительства» или хотя бы подобия «самостоятельного государства» не дали.
    О том, что латышский народ в своём большинстве не хотел служить гитлеровцам, свидетельствуют факты дезертирства, уклонения от призыва, ухода призывников прятаться в леса и на хутора, перехода к партизанам и в ряды участников сопротивления. В борьбе немцев с дезертирством не помогало ни создание в феврале 1944 г. особых военных судов для рассмотрения дел «о преступлениях, связанных с уклонением от воинской повинности», ни расстрел многих пойманных дезертиров. Не в последнюю очередь массовый саботаж мобилизаций был результатом разъяснительной работы, которую проводили с призывниками латвийские партизаны и участники антифашистского подполья.

    С началом деятельности оккупационных учреждений немецкие власти приступили к систематическому и плановому уничтожению советских людей. В Латвии, помимо 18 еврейских гетто (как упоминалось выше), было создано 18 тюрем и 23 концентрационных лагеря. Все латвийские тюрьмы были переполнены. Центральная тюрьма в Риге была превращена в политическую тюрьму. В неё заключали людей, обвинявшихся в приверженности коммунистическим убеждениям. В число политических попали также латышские националисты, в особенности старые офицеры и бывшие члены организации «Перконкрустс», а также дезертиры. Последних держали до тех пор, пока они не соглашались ехать на фронт.

    Режим содержания в тюрьмах был исключительно бесчеловечным. В сборнике архивных документов «Латвия под игом нацизма» (М.: «Европа», 2006) приведены свидетельства заключённых, воссоздающие жуткие картины преступлений против человечества, которые были совершены немцами и их латышскими подручными. Массовая гибель заключённых была связана не только с ежедневными расстрелами, но и  с голодом, с  антисанитарией, эпидемиями, избиениями, истязаниями и другими «культурными» немецкими приёмами. Возвратиться с допроса значило быть избитым, высеченным, с выбитыми зубами, поломанными челюстями и другими тяжёлыми травмами. Во всевозможных пытках и истязаниях особенно изощрялись над женщинами и евреями. Свою лепту в функционирование «фабрик смерти» внесли и латышские надзиратели, которые в пьяном виде приходили в камеры и беспощадно избивали заключённых резиновыми дубинками.

    Особенно трагичным было положение заключённых в Лиепайской следственной тюрьме, которую в народе называли «тюрьмой смерти». Советские граждане, осуждённые на смерть «латышской политической полицией», попадали в руки начальника тюрьмы садиста Ф. Класона, который в буржуазной Латвии дважды судился за воровство, один раз — за хулиганство и один раз — за бродяжничество. За четыре года оккупации из стен этой тюрьмы отправились в свой последний путь свыше 6 тыс. жителей Лиепаи и её окрестностей. Тысячи советских граждан были замучены в тюрьмах Даугавпилса, Лудзы, Екабпилса и др.

    Важнейшее место в системе гитлеровского оккупационного режима занимали концентрационные лагеря. На территории Латвии было создано большое число концлагерей. Только в Риге находилось несколько концлагерей — центральный распределительный лагерь в Межапарксе, лагеря в Милгравмсе, Страздумуйже, Бишумуйже. Концлагеря были также в Даугавпилсе, Лиепае, Валмиере, Мадонне, Тукумсе (два лагеря), а также в других местах. Для всех них были типичны жестокое обращение с заключёнными и каторжный труд, голодное существование и издевательства, неимоверная скученность и эпидемические заболевания, массовые расстрелы, безжалостное уничтожение людей, не способных к тяжёлому труду.

    Самым крупным и особенно жестоким по режиму был лагерь Саласпилс, в котором было уничтожено 53 700 мирных граждан. Сюда под видом «эвакуированных» и «беженцев» доставлялись советские граждане, угнанные из оккупированных областей СССР. Кроме того, сюда же привозили евреев из стран Европы. Всех заключённых ждали муки, издевательства и смерть. Старики, инвалиды, все, кто не мог работать, а также евреи были обречены. Их вывозили ночью на автомашинах и расстреливали. В окрестностях Саласпилса располагался и лагерь для советских военнопленных, где свою мучительную смерть под открытым небом нашли десятки тысяч человек.

    В Саласпилском лагере разыгрывались ужасные сцены насильственного разлучения матерей и их детей, в том числе младенческого возраста. Дети в Саласпилсе содержались отдельно и строго изолированно и массами гибли мученической смертью не только от голода, эпидемий, но и от проводившихся на них «медицинских» экспериментах, в частности, «лечения» больных детей мышьяком. Кроме того, при питании, состоявшем в сутки из 100 грамм хлеба и ½ литра жидкости наподобие супа, дети использовались как доноры для немецких госпиталей. Для многих детей дозы забираемой крови оказались несовместимыми с жизнью. Таким способом в тюрьмах и концлагерях Латвии было загублено до 40 тыс. детей.

    Взрослое население лагеря немцы заставляли заниматься непосильным каторжным трудом по 16 часов в сутки. Запрягшись по 20 человек в тяжёлый каток, заключённые укатывали дороги. У них также брали кровь до тех пор, пока человек не падал в обморок.
    Помощником коменданта лагеря был латыш Видуш, зверски истязавший заключённых лагеря. В качестве врача практиковал латыш Какис, пользовавшийся почётом у немцев.

    Продолжение...


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 24 декабря 2012, 08:12
    • varnava

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2020