Латыши по разные стороны фронтов Великой Отечественной войны. Смена режима в Латвии
Память История и события

    Начавшаяся Вторая мировая война не только внесла коренные изменения в международную обстановку, но и сильно повлияла на экономическое и политическое положение Прибалтики, включая Латвию. В условиях вызванного войной прекращения судоходства на Балтийском море Латвия оказалась отрезанной от рынка сырья и сбыта. Торговля с Великобританией была почти полностью парализована. Германия стала основным внешнеторговым партнёром. Из-за нехватки топлива и сырья начался процесс свёртывания промышленного производства в стране.

    Кризис затронул все отрасли промышленности. Он вызвал закрытие предприятий или перевод их на неполную рабочую неделю при сокращённом рабочем дне. Безработица снова стала приобретать массовый характер. Чтобы снять политическую напряжённость в городах, латвийские власти стали в принудительном порядке посылать рабочих на торфоразработки и лесозаготовки, а также в деревню, где они должны были за мизерную зарплату работать на хуторах у зажиточных хозяев. Эти меры регулировались изданным в мае 1938 г. «Законом об обеспечении работой и размещении рабочей силы». В соответствии с этим законом был создан правительственный орган — Латвийская централь труда. Без её разрешения ни один рабочий, не достигший 65-летнего возраста, не мог самостоятельно трудоустроиться. В мае 1940 г. был издан новый закон об обязательной трудовой повинности, по которому безработные, а также учащиеся и служащие подлежали отправке на работу в деревню. Эти меры усилили недовольство режимом Улманиса и были расценены как возврат к крепостничеству. Многие горожане отказывались уезжать в деревню.

    Большие трудности испытывали и крестьяне. Порождённый войной и поставками в Германию повышенный спрос на продукты сельского хозяйства и увеличение цен на них были выгодны крупным землевладельцам и главным образом монополистическим объединениям, которые скупали продукты у крестьян по низким ценам. Кроме того, «ножницы» между ценами на сельскохозяйственную и промышленную продукцию также складывались не в пользу крестьян. В 1939 г. было объявлено о продаже с молотка 5106 разорившихся крестьянских хозяйств.
     
    Начавшаяся Вторая мировая война несла с собой не только экономические проблемы. Для Латвии и других прибалтийских стран значительно возросла угроза подвергнуться оккупации со стороны немецких войск, стать плацдармом для наступления на восток и быть втянутыми в осуществление военных целей нацистов. Первоначально Гитлер планировал нападение на СССР осенью 1940 г. В качестве составной части «плана Барбаросса» предусматривалось, что северная группа германских войск, сосредоточенная в Восточной Пруссии, должна будет прежде всего захватить Прибалтику.

    По свидетельству английского посла в СССР Криппса, в новых обстоятельствах политика Советского Союза становилась исключительно реалистичной. Благодаря поступавшим спецсообщениям внешней разведки СССР советское руководство было в курсе того, что представители правящей элиты Латвии вели секретные переговоры с Германией, а правительство Эстонии исходило из неизбежности аншлюса страны. То, что Прибалтика виделась нацистами как плацдарм для развёртывания германских армий, становилось совершенно очевидным.

    В этих крайне тяжёлых исторических условиях Советский Союз продолжил политику укрепления восточного фронта против Германии и обеспечения безопасности в районе Балтики. В конце сентября и начале октября 1939 г. правительство СССР настояло на заключении пактов о взаимопомощи с правительствами Эстонии, Латвии и Литвы.

    Ввиду нараставшего недовольства масс внешней и внутренней политикой режима, а также перед лицом приближавшейся экономической катастрофы правительство Улманиса не посмело противиться давлению СССР, настаивавшего на заключении пакта о взаимопомощи и дружбе. Согласно подписанному 5 октября 1939 г. в Москве советско-латвийскому пакту, Советский Союз получил право разместить на территории ЛР ограниченный контингент вооружённых сил. Советская сторона считала это необходимым для обеспечения безопасности границ обоих государств и предупреждения попыток втянуть договаривающиеся стороны в развертывающуюся на континенте войну. Москва и Рига обязались не заключать каких-либо союзов и не участвовать в коалициях, направленных против одной из них.

    Заключённый пакт не ущемлял суверенные права Латвии и не затрагивал её государственного устройства. 18 октября 1939 г. в Москве было подписано также советско-латвийское торговое соглашение. Его реализация активизировала экономические связи между обоими государствами. В результате более одной трети внешнеторгового оборота Латвии стало приходиться на Советский Союз. Латвия получила право транзита через советские порты Белого и Чёрного морей. А дополнительные поставки из СССР сырья, горючего, материалов облегчили её хозяйственное положение и помогли смягчить последствия нарушенных в результате войны торговых связей с западными государствами. Заключение договоров с Москвой было одним из требований народного антифашистского фронта. Оно приободрило левую оппозицию, видевшую в договорах определенную гарантию недопущения новой немецкой оккупации.

    Эмигрантские деятели из прибалтийских стран, историки ФРГ, США и других западных государств, а также сегодняшние прибалтийские политические элиты пытаются представить дело так, будто пакты с Латвией, Эстонией и Литвой, заключённые осенью 1939 г., были «противоправно» навязаны им и противоречили национальным интересам этих стран. При этом совершенно игнорируется международное право и военно-политическая обстановка того времени, побудившая СССР выступить с такой настоятельной инициативой. Необходимость подготовки отпора Гитлеру была в интересах не только Прибалтики, но и всей Европы. Это хорошо понимал, в частности, народ Латвии, не желавший снова оказаться под германским гнетом и отдавать свои жизни во имя реализации целей немецкого фюрера. Или гибельный путь подчинения гитлеровской Германии, или путь национального развития в союзе с Москвой — другой альтернативы в условиях начавшейся Второй мировой войны не было.

    Пакт от 5 октября 1939 г., действительно, не отвечал интересам режима Улманиса, который прежнее лавирование между западными столицами сменил в течение 1938–1939 гг. устойчивым и нараставшим креном в сторону Берлина. Это находит подтверждение, например, в письмах посланника Латвии в Бельгии М. Валтерса к К. Улманису. Валтерс свидетельствует: «Неоспоримо то, что Латвия в своих доктринах ближе к Германии, чем к любой другой стране… Латвия потихоньку играет роль духовной провинции Германии». Прогерманские симпатии Валтерса разделяли и другие представители улманисовского режима. Например, министр финансов А. Валдманис (1938–1939), впоследствии тесно «сотрудничавший» с нацистскими оккупантами. «Друзьями Германии» в армейской верхушке были генералы К. Беркис, М. Хартманис, О. Данкерс и другие.

    Среди приверженцев режима Улманиса пакт вызвал недовольство и замешательство ещё и потому, что теперь, в  отличие от ситуации 1919  г., латвийская буржуазия уже не могла рассчитывать на внешнюю военную поддержку в  случае угрозы антиправительственных выступлений. Против заключения пакта было и  правительство Германии, ведь срывались планы подготовки плацдарма в Прибалтике для нападения на Советский Союз. Однако занятая войной на западе и вынужденная во избежание открытия второго фронта выполнять свой договор с Москвой, Германия не смогла тотчас ответить на просьбы о помощи со стороны близких ей режимов и была вынуждена отодвинуть во времени реализацию своей политики на прибалтийском направлении.

    Имеется достаточно свидетельств того, что правящая элита Латвии, враждебно настроенная к Советскому Союзу, не желала честно выполнять договор. Путём бесчисленных проволочек она намеренно препятствовала осуществлению мероприятий по укреплению обороноспособности побережья Балтийского моря и всеми средствами стремилась ослабить боевую мощь советских гарнизонов и, прежде всего, в главных опорных пунктах — Лиепае и Вентспилсе.

    Латвийские власти не только саботировали полномасштабную реализацию пакта, но и стремились активизировать деятельность Балтийской Антанты, оформившейся в 1934 г. и носившей явный антисоветский характер. Представители всех трёх прибалтийских государств в рамках «отрадного углубления дипломатического сотрудничества», подробно информировали друг друга по всем вопросам, связанным с размещением советских военных баз, включая секретные сведения о дислокации войск, их боеготовности и т. д. Эти сведения по «закрытым» каналам передавались другим иностранным государствам, включая Германию и Финляндию. Так, в ноябре 1939 г. прошла тайная встреча командующего Беркиса и начальника штаба латвийской армии Розенштейнса с руководителем эстонского и финского отдела Абвера А. Целлариусом.

    В период реализации пакта власти пытались пресекать любые контакты граждан Латвии с красноармейцами. Согласно директивам министерства внутренних дел от 16 и 21 ноября 1939 г., все граждане Латвии, вступавшие в какие-либо разговоры с советскими военнослужащими, подлежали аресту. Резко усилилась антисоветская пропаганда среди населения, в армии, в школах. Всё это происходило на фоне строгого исполнения инструкций из Москвы, предписывавших советскому дипломатическому корпусу и командирам Красной Армии не вмешиваться во внутренние дела Латвии.

    Самый сильный всплеск пропагандистских акций против Советского Союза пришёлся на период советско-финской «зимней войны» (ноябрь 1939 — март 1940 года). Советский полпред в Риге в декабре 1939 г. сообщал в Москву, что «с ведома властей и по их почину в Латвии распространяются самые нелепые и враждебные слухи о Красной Армии» и что властями создаётся «атмосфера грязи и злопыхательства». Примечательно, что Англия и Франция, по-прежнему не проявлявшие никакой активности на фронте против гитлеровской Германии, за три месяца советско-финской войны передали Финляндии большое количество вооружения и снаряжения, а также прорабатывали планы возможного нападения на СССР через Финляндию и со стороны Баку.

    Если бы произошёл конфликт западных союзников с СССР из-за Финляндии Улманис, несомненно, был бы на стороне Лондона и Парижа, но, конечно, с оглядкой на Берлин. Он имел все основания полагать, что дело идёт к общей войне Запада против СССР. В своём выступлении 10 февраля 1940 г. по радио и в печати Улманис призвал к тому, чтобы в каждой усадьбе один мужчина готов был надеть военную форму и обеспечить себя по крайней мере «двумя рубахами и сменами белья, двумя полотенцами и добротными сапогами». Давая понять, что каждый день может разразиться война против Советского Союза, Улманис добавил: «Я не стал бы об этом говорить сегодня, если бы дело не было весьма серьёзным».

    В стране началась вербовка добровольцев в финскую армию. Не остался в стороне и отдел латвийской армейской радиоразведки. Он оказывал практическую помощь Финляндии, переправляя перехваченные радиограммы советских воинских частей 9. Офицеры, верные режиму Улманиса, грозили, что принудят части Красной Армии оставить территорию Латвии. Капитуляция финских войск, которой Англия и Франция безуспешно пытались воспрепятствовать, и подписание 12 марта 1940 г. советско-финского мирного договора поменяли расклад сил в регионе. Благодаря заключённому советско-финскому договору СССР улучшил свои оборонительные позиции против гитлеровской агрессии с отодвижением линии обороны на 150 км севернее Ленинграда до Выборга включительно. Это было сделано исключительно своевременно, поскольку в марте 1940 г. Гитлер ввёл свои войска в Финляндию.

    Взвешенную оценку действий СССР дал английский посол в Москве Криппс. Он, в частности, писал: «Несомненно, что советское правительство было намерено использовать занятость великих держав войной для урегулирования вопроса в отношении своих северо-западных границ тем методом, который она считала нужным перед лицом грозящих СССР опасностей. Мирный договор, заключённый с Финляндией 12 марта 1940 года, подтверждает это. Этот договор не преследовал цели мщения. СССР, по существу, взял территорию немного большую, чем он требовал до начала войны, причём никакой контрибуции наложено не было. […] было ясно, что в случае войны она (т. е. Финляндия) будет на стороне Германии. Тем не менее советским правительством были сделаны некоторые усилия заставить финнов избрать правительство, которое было бы антигерманским и просоветским. Но эти усилия потерпели неудачу, так как немцы, более искушённые в пропаганде, сумели привлечь на свою сторону наиболее важные финские круги, которые могли непосредственно взять контроль над страной в случае опасности».

    В апреле 1940 г. немцы заняли Данию и Норвегию, а в середине мая вторглись в Голландию, Бельгию и Люксембург.

    В этой обстановке прибалтийские государства возобновили попытки по формированию сколько-нибудь дееспособного антисоветского блока. Важными вехами такой политики стали состоявшиеся в декабре 1939 г. и марте 1940 г. конференции министров иностранных дел Эстонии, Латвии и Литвы и наряду с ними, втайне от СССР — встречи и совещания высших офицеров армий всех трёх прибалтийских стран, посвящённые координации военного сотрудничества. Фактически к антисоветскому военному союзу Эстонии и Латвии, заключённому в 1923 г., присоединилась также Литва. Впрочем, каких-либо серьезных результатов, выходящих за рамки консультаций по военно-политическим вопросам и обмена секретной информацией, к июню 1940 г. достигнуто ещё не было.

    30 апреля 1940 г. правительство Улманиса, рассчитывая на скорое нападение Гитлера на СССР, утвердило закон о защите государства. В нем предусматривалась тотальная мобилизация всех ресурсов и средств страны для ведения войны. Разумеется, военные действия предполагались не на стороне Советского Союза — партнёра Латвии по пакту о взаимопомощи и дружбе. Новый закон давал широкие права и полномочия президенту, который, по сути дела, мог облегчить Гитлеру захват Латвии с последующим предоставлением в распоряжение воюющей Германии всех материальных и людских ресурсов страны.

    В этот период, т. е. с осени 1939 г. по начало лета 1940 г. режим Улманиса предельно обнаружил свою неспособность решать нараставшие проблемы в стране. Растерянность и недовольство основной части населения ещё более усилились в сложной международной и внутриполитической обстановке начала Второй мировой войны.

    В решении от 8 октября 1939 г. ЦК КПЛ указывал, что правительство Улманиса не пользуется поддержкой народа, и что оно не может надеяться на помощь других стран. «Моральная сила латышского народа, — подчёркивалось в решении, — теперь превосходит вооружённую силу клики К. Улманиса. Если массовое движение против ненавистной фашистской клики начинается в таких условиях, то репрессиями такое движение ликвидировать нельзя».

    Слабость режима осознавали и его сторонники. Так, в октябре 1939 г. начальник отдела военного министерства Латвии А. Кондратовский писал в армейской газете: «Мы с явным разочарованием смотрим вокруг и вдруг видим, что круг наших приверженцев внезапно сократился».

    М. Валтерс, посланник Латвии в Бельгии и один из ближайших друзей президента, в частных письмах к К. Улманису убеждал его в необходимости проведения реформ, чтобы спасти власть. Считая, что крах режима неизбежен, если не будет решена конституционная проблема, Валтерс писал Улманису: «Не отмахивайся, друг, от этого словами, что создать народное представительство во время войны невозможно. С такими разъяснениями, самоуспокоением погибли уже различные режимы и такие слова давно известны». Валтерс не скрывал страха перед нараставшим недовольством масс и предупреждал: «Верь мне — настоящий май ещё впереди, намного ближе голосу народа, который теперь молча думает совсем иначе, чем это проявляется в праздничных торжествах».

    Весной 1940 г. военный министр Я. Балодис и министр путей сообщения Б. Эйнберг в целях стабилизации политической ситуации решились на верхушечный переворот, предполагавший введение новой конституции и изменение состава правительства Улманиса. Однако переворот не удался. Новый проект конституции, разработанный в тайне и предназначавшийся для передачи в кабинет министров, по неосторожности «заговорщиков», попал в руки Улманиса, и оба министра лишились своих постов. В целях сохранения своего господства «верхи» предпочли усилить репрессивно-охранительные меры. Были увеличены полицейские штаты и средства на их содержание, силовому аппарату вменялось в обязанность не допускать никаких обсуждений населением политических событий и действовать самым строгим образом. По стране прокатилась волна обысков и арестов. В апреле 1940 г. эти акции приняли широкий размах. Было репрессировано более 300 человек — члены КПЛ, СРКПЛ, СТМЛ и другие антифашисты. Политическому управлению удалось арестовать члена ЦК КПЛ А. Яблонского и ряд других активных деятелей партии. Полиция также сумела обнаружить нелегальную типографию газеты «Циня». В связи с арестом большинства членов ЦК КПЛ был создан Временный оргкомитет КПЛ, в состав которого вошёл остававшийся на свободе член ЦК Я. Салнис, а также кандидат в члены ЦК И. Винхольде.

    В целом в период с января 1939 г. по май 1940 г. в Латвии было репрессировано 2506 антифашистов. Несмотря на кадровые потери, левые противники режима осознавали важность момента и продолжали готовить решающий удар по диктатуре Улманиса.

    О ситуации, сложившейся в Латвии к началу лета 1940 г., свидетельствуют донесения политуправления. Так, в обобщающей информации от 1 июня 1940 г. отмечалось, что «в целом настроение рабочих неважное, среди них царит большое недовольство, и они открыто стали презирать существующий государственный строй Латвии… В мае 1940 г. настроение рабочих стало ещё левее». Политуправление также докладывало, что рабочие симпатизируют коммунистам и Советскому Союзу, что они уверены в неизбежности скорых перемен. В результате состоявшейся 30 апреля 1940 г. беседы с министром общественных дел Латвии А. Берзиньшем посланник США в Риге Уайли писал своему правительству, что в Латвии резко возрасла антиправительственная деятельность левых сил.
     
    Спасение режима Улманис видел не только в усилении репрессий, но и в приближающейся войне Германии против Советского Союза. Выступая с декларациями о «дружбе и сотрудничестве» с Москвой, он на деле стремился разжечь в народе ненависть к Красной Армии и советскому государству. На случай, если режим падёт до начала войны против СССР, кабинет министров ЛР принял 17 мая 1940 г. секретный закон о чрезвычайных полномочиях латвийского посла в Лондоне. В соответствии с этим законом посол Зариньш получал право представлять и защищать за рубежом интересы латвийского государства, а также распоряжаться находившимися за границей золотым и валютным фондом, движимым и недвижимым имуществом Латвии. Окружение Улманиса рассчитывало оплатить из этих средств восстановление своей власти в стране. (Забегая вперёд стоит сказать, что после Второй мировой войны на эти средства содержались латышские эмигрантские организации и оставшиеся не у дел бывшие послы Латвии в Западной Европе).

    В мае 1940 г. Гитлер в присутствии своих приближённых заявил: «Все балтийские государства должны быть включены в состав рейха». Латвийский посланник в Берлине Криевиньш сообщил в Ригу в конце мая 1940 г., что в Германии получили широкое распространение карты так называемой «новой Европы», на которых прибалтийские государства включены в состав Германии.

    В то же время СССР не предпринимал никаких других решающих шагов на прибалтийском направлении до нападения Гитлера на Францию и до того момента, когда стало совершенно очевидно, что результатом немецкого вторжения будет полный крах Франции. Капитуляция перед Гитлером этой крупнейшей державы Европы, обладавшей значительным военным потенциалом, оказалось для СССР такой же неожиданностью, как и для других стран. Никаких надежд на истощение германских армий Францией и Великобританией больше не оставалось. Германия была полнейшим хозяином в Европе и в случае необходимости могла двинуть все свои армии против Советского Союза. По свидетельству английского посла в Москве Криппса, в тот момент советское правительство имело перед собой исключительно серьёзную ситуацию. В результате этого оно пошло на изменение своей политики в том направлении, которое было найдено наилучшим. С точки зрения Криппса, эта новая политика имела четыре основных аспекта:

    • Продвинуть, где только возможно, советские границы, чтобы отделить от них жизненные центры русской промышленности и получить большее пространство для манёвра в случае немецких атак.
    • Угрозами или лестью добиться сотрудничества лимитрофных стран с Советским Союзом.
    • Умиротворить немцев экономически во всём, за исключением поставок оружия.
    • Не разрывать отношений с США и Великобританией, но и не сближаться с ними, чтобы не возбуждать немецкой враждебности.

    Из вышеизложенного следует, что в оставшийся предвоенный год СССР действовал, сообразуясь с ухудшавшейся ситуацией и неотвратимой угрозой, нависшей над страной. Его политика не была результатом прямых соглашений с Гитлером, как это пытаются преподнести критики советско-германского договора. Если бы советские войска не вступили в Польшу, то, несмотря на договор, вся она была бы оккупирована гитлеровцами. Если бы СССР не отодвинул советско-финскую границу на 150 км от Ленинграда и Выборга, то это пространство контролировали бы немецкие войска. То же самое относится и к Прибалтике.

    Падение режима К. Улманиса


    Угроза превращения Латвии в плацдарм военных действий против СССР катастрофически нарастала, а дислоцированные на латвийской территории части Красной Армии подвергались всё большей опасности быть окружёнными и уничтоженными. Советское правительство, осознававшее все риски складывавшейся ситуации, 16 июня 1940 г. вручило латвийскому правительству ноту. В ней оно указало на нарушения правительством Улманиса условий пакта о взаимопомощи и дружбе, потребовало формирования нового кабинета, способного обеспечить честное выполнение пакта и ввиду усиления опасности со стороны Германии подняло вопрос об увеличении численности советских гарнизонов на латвийской территории, с тем чтобы они были в силах обеспечить защиту рубежей СССР и Латвии.

    16 июня, после получения советской ноты, кабинет министров Латвии на своём чрезвычайном заседании принял решение удовлетворить требования советского правительства и уйти в отставку. Остававшийся на посту главы государства Улманис поручил всем бывшим министрам продолжить свою деятельность до образования нового правительства. Улманис не инициировал дипломатические протесты и не отдал приказ о военном сопротивлении в ответ на высказанные в советской ноте требования. Не собирался он это делать и после пересечения войсками Красной Армии латвийской границы. Обладая огромным опытом политического выживания в труднейших ситуациях, Улманис, по-видимому, решил не плыть против течения, надеясь удержать ситуацию в рамках благоприятных для своей власти сценариев.

    Ночью 17 июня уполномоченный латвийской армии выехал на советско-латвийскую границу, чтобы договориться с представителями вооружённых сил СССР о порядке введения дополнительных частей советских войск на территорию Латвии. Предполагая, что население Латвии устроит новым воинским частям Красной Армии дружественную встречу, министр внутренних дел ещё 16 июня 1940 г. поставил перед полицией задачу: не допустить демонстраций, ибо это будет препятствовать «поддержанию по рядка».

    17 июня 1940 г. дополнительные части Советской Армии пересекли латвийскую границу. Вечером того же дня Улманис выступил с радиообращением к народу. Он объявил об отставке правительства и о том, что сохраняет за собой пост президента. Он также заявил, что вступление советских войск «происходит с ведома и согласия правительства и это, в свою очередь, вытекает из существующих дружественных отношений между Латвией и Советским Союзом».
     
    Поскольку ввод дополнительных контингентов советских войск произошёл с согласия правительства Улманиса и при организационно-технической поддержке латвийских властей, то заявления о якобы имевшей месте «оккупации» юридически некорректны. Не вписывается в картину «оккупации» и реакция населения.

    По призыву Временного оргкомитета КПЛ и активистов народного антифашистского фронта, а также по собственному почину многие жители Риги, Даугавпилса, Валмиеры и других городов с цветами в руках выходили на улицы, выстраивались вдоль дорог, движимые не только любопытством, но и искренним желанием приветствовать красноармейцев.

    Воодушевление и ликование внушительной части народа передают кадры кинохроники и многочисленные фотографии, запечатлевшие это событие. Современные латышские историки предпочитают делать акцент на то, что особенно радовались приходу советских войск представители латгальской, русской и еврейской национальностей. Остаётся только непонятным, как им удалось дифференцировать национальный состав значительных масс населения, вышедших встречать красноармейцев, и определить процент латгальцев, русских и евреев. В отношении же русских следует сказать, что определенная их часть имела белогвардейское прошлое и радоваться приходу советской армии уж точно не могла.

    Безусловно, советские представители были заинтересованы в той благожелательной встрече, которая была оказана красноармейцам. Однако сами «организовать» массовую поддержку населения в принудительном порядке в тех условиях, конечно, были не в состоянии. Точно так же они не смогли бы предотвратить возможные нападения на колонны бронетехники по пути их передвижения. Но таких случаев просто не было (за исключением одного пограничного инцидента накануне, носившего, по-видимому, случайный характер).

    Дружественный характер встречи были вынуждены признать и члены дипломатических миссий. Так, английский посланник Орд в телеграмме в Лондон от 18 июня отмечал, что «значительная часть населения встретила советские войска приветственными возгласами и цветами».

    Встречи частей Советской Армии перерастали в демонстрации и митинги с требованиями создать новое демократическое народное правительство. Ситуация, явно, выходила из-под контроля властей, обескураженных стремительным развитием событий. Чтобы разогнать демонстрации в Риге и не допустить их возобновления, власть использовала полицейских и айзсаргов, а к концу дня вызвала воинские части. В результате 29 демонстрантов были ранены, двое из них скончалось. Количество избитых и арестованных исчислялось сотнями. Понесли потери и защитники режима Улманиса. По их данным, 57 полицейских получили ранения от брошенных камней, а трое — колотые раны. 17 июня 1940 г. в Риге было введено осадное положение. Жителям столицы не разрешалось покидать квартиры с 10 часов вечера до 4 часов утра и собираться на улицах группами более 4 человек. 19 июня осадное положение было распространено на всю Латвию.

    Официальная печать, комментируя события в Риге, заявила, что инциденты и жертвы в Риге произошли по вине самого населения, якобы нарушившего движение красноармейцев и недружелюбно отнёсшегося к приходу Советской Армии. Советское полпредство в Латвии выступило со специальным опровержением этих пропагандистских выпадов. В нем подчеркивалось, что население не нарушало движения советских войск, и командование полностью удовлетворено сердечной встречей и приветствиями жителей.

    В попытке предотвратить радикальные изменения в системе власти под давлением масс, режим Улманиса использовал привычные репрессивные меры. Полиция и айзсарги в городах и сёлах производили аресты активных участников политических акций и избивали задержанных. Но переломить ход событий они уже не могли. На действия обанкротившегося режима рабочие отвечали забастовками и новыми массовыми демонстрациями.

    Бывшие правые лидеры ликвидированной социал-демократической партии, а также экс-активисты буржуазных партий, не участвовавших в государственном перевороте 1934 г., попытались с помощью закулисных махинаций перехватить власть. Они выступили с проектом отстранения Улманиса от власти и создания коалиционного правительства во главе с бывшим председателем сейма правым социал-демократом П. Калныньшем. Однако представителям прежнего центристского и правого политического спектра не удалось реализовать свои предложения по новому составу правительства потому, что, отсиживаясь долгие годы в тени режима Улманиса и не оказывая ему сопротивления, они растеряли своё влияние на политические процессы в стране. Они не стали мощной подпольной силой, с которой Москве в лице её представителей, видевших правительство ЛР значительно левее, пришлось бы считаться в июне 1940 г. Следует отметить, что бывшее руководство ряда легальных партий, существовавших до 15 мая 1934 г., охотно шло на контакты с советскими представителями, но не могло представить убедительных аргументов своей политической состоятельности в новых условиях.

    При общей деморализации среди бывших парламентских партий стремительно набирал силу «народный антифашистский фронт», идейным ядром которого выступала КПЛ. В июньские дни 1940 г. он продемонстрировал, что может предложить актуальные лозунги и вывести на улицы критические массы народа, способные поддержать смену власти. Под давлением массовых народных выступлений и прагматично оценивая новый расклад сил, Улманис уже вечером 20 июня был вынужден утвердить новое правительство Латвии, готовое к тесному сотрудничеству с СССР.

    Это правительство, выступившее под названием народного, возглавил известный учёный и общественный деятель, активный участник революции 1905–1907 гг. профессор А. Кирхенштейн. В состав правительства вошли видные представители демократической интеллигенции — известный писатель В. Лацис (министр внутренних дел), генерал Р. Дамбитис (военный министр), журналист П. Блаус (министр общественных дел), журналист Ю. Лацис (министр народного благосостояния, и.о. министра просвещения), адвокат Ю. Паберз (министр юстиции), инженер Я. Ягарс (министр путей сообщения), общественный деятель В. Латковский (товарищ министра внутренних дел). В последующем состав нового правительства был расширен.

    В формировании «народного правительства» была задействована Компартия Латвии. Так, в его состав сразу же вошли тесно сотрудничавшие с ЦК КПЛ В. Лацис и В. Латковский, а затем — коммунисты А. Табакс (государственный контролёр), Я. Ванагс (министр земледелия) и К. Карлсонс (министр финансов). Некоторые члены нового правительства прежде состояли в различных парламентских партиях, однако после государственного переворота 15 мая 1934 г. все эти партии были распущены и прекратили свою деятельность. Так что на момент формирования «народного правительства» никаких других партий, помимо вышедшей из подполья КПЛ, не существовало. Этот факт уже в июне 1940 г. служил объяснением того, почему же, кроме коммунистов, представителей каких-либо других политических партий в новом правительстве не оказалось. Отсутствие на политическом ландшафте других политических партий облегчило Компартии Латвии борьбу за власть.

    21 июня 1940 г. КПЛ организовала в Риге 70-тысячную демонстрацию в поддержку нового правительства. Вначале демонстранты двумя мощными потоками двинулись к зданиям Рижской срочной и центральной тюрем, чтобы приветствовать политзаключённых, освобождаемых законом об амнистии, принятом на первом заседании нового правительства и вступавшим в силу в 13 часов. Среди вышедших на свободу политзаключённых были члены ЦК КПЛ О. Аугусте, К. Гайлис, Я. Калнберзин, А. Нуржа, Ж. Спуре, А. Яблонский, члены Рижского комитета партии и местных парторганизаций.

    После митингов у зданий тюрем колонны демонстрантов направились к центру города и слились в один многолюдный поток длиною в несколько километров. По пути следования демонстрантов состоялись митинги вначале у посольства СССР в Латвии, а затем у здания правительства.

    На втором митинге министр внутренних дел В. Лацис зачитал декларацию, принятую новым кабинетом. В ней было сказано, что правительство считает своей задачей повышение материального благосостояния народа и уровня его образования, а также обеспечение политической свободы всем, кто был её лишён во время фашистского режима. В декларации указывалось, что во внешней политике кабинет будет стремиться обеспечить мирные и дружественные отношения со всеми государствами и в первую очередь — с Советским Союзом. Первоочередной задачей правительства будет честное выполнение пакта о взаимопомощи и дружбе, заключённого между Латвией и Советским Союзом 5 октября 1939 г.

    Представители КПЛ и  рижских рабочих  — Э. Бриедис, А. Кадикис и др. вручили правительству от имени участников демонстрации трудящихся Риги требования КПЛ. Они были оглашены перед демонстрантами. Министр-президент А. Кирхенштейн сказал, что платформа КПЛ «не противоречит декларации правительства», и обещал выполнить содержавшиеся в ней требования.

    Первое заседание правительства открыл президент Улманис. Своё обращение к новому кабинету он закончил словами: «Убедительно призываю благожелательно содействовать размещению находящихся в нашей стране воинских частей Советского Союза и урегулированию условий их жизни». Этот политический жест, в искренность которого мало кто мог поверить, отражал желание экс-диктатора самосохраниться при новом режиме, проявив «гиперлояльность» перед Москвой.

    22 июня 1940 г. Франция капитулировала перед Германией. Это был полный провал политики умиротворения, отказа от коллективной безопасности и курса на изоляцию СССР. В этот же день на страницах газеты «Циня» была опубликована платформа КП Латвии. Она предусматривала тесное экономическое, политическое и культурное сотрудничество с Советским Союзом, ликвидацию фашистских организаций и разоружение их членов, равноправие всех национальностей, демократизацию политического строя, государственного и судебного аппарата, обеспечение политических свобод трудовому народу, создание народной армии и милиции, улучшение материального и правового положения рабочих, служащих, мелких крестьян, ремесленников, рыбаков, совершенствование системы народного образования и медицинского обслуживания населения, проведение выборов народного представительства на основе всеобщего и прямого избирательного права при тайном голосовании.

    Наряду с общедемократическими в июньской платформе КПЛ содержались и социалистические требования, которые предполагалось осуществить в ближайшем будущем. Так, например, предусматривалось ввести контроль над крупными частными банками и промышленными предприятиями (вопрос о национализации крупных предприятий решит избранный народом парламент). Было также указано, что подлежит конфискации собственность крупных земельных собственников, причём считалось целесообразным оставить прежним владельцам землю и постройки в размере среднего хозяйства (30 га), а остальное использовать для наделения безземельных и малоземельных крестьян. Следует отметить, что данный вариант решения земельного вопроса коренным образом отличался от проведённой позднее коллективизации латвийского сельского хозяйства (в основном завершена в конце 1940-х гг.).

    С образованием нового правительства КПЛ фактически легализовалась, формально же это произошло 28 июня, когда был изменен закон об обществах и союзах. 21 июня состоялось заседание ЦК КПЛ, избранного в феврале 1939 г. на XXVI конференции. Первым секретарём стал Я. Калнберзинь, вторым секретарём — Ж. Спуре, редактором центрального печатного органа КПЛ газеты «Циня» — А. Яблонский. Секретариат ЦК КПЛ действовал до октября 1940 г. Затем вместо него было создано бюро ЦК КПЛ в составе 7 человек.

    К моменту легализации в рядах КПЛ насчитывалось около 1000 человек. После 21 июня число членов партии значительно увеличилось, поскольку в парторганизации вернулось несколько сотен освобождённых из заключения коммунистов, а также участники гражданской войны в Испании, вынужденные во время правления Улманиса жить в эмиграции в странах Западной Европы. Кроме того, ряды партии стали пополняться за счёт участников нелегальной деятельности КПЛ из числа сочувствующих, за счёт левых социал-демократов, рабочих, крестьян, представителей интеллигенции. В связи с ростом количества членов партии создавались новые кружки и ряд новых районных организаций.

    Президент К. Улманис, сохранявший свои полномочия до 21 июля 1940 года, продолжал действовать в духе требований текущего момента. Так, он распорядился выделить крупную сумму денег для компартии и коммунистов, оказавшихся жертвами политических репрессий в годы его правления. Историк Гатис Круминьш недавно обнаружил в латвийских архивах новое свидетельство политического оппортунизма «вождя» латышского народа. Это — уведомление в адрес ЦК КПЛ от 12 июля. В нём сообщалось, что «президент государства К. Улманис, учитывая внезапное увеличение количества лиц, нуждающихся в поддержке по линии Латвийской Красной помощью, сегодня внес на эти нужды 5000 латов, поручив перечислить эту сумму на текущий счет Латвийской Коммунистической партии на почте № 12545». Этот жест К. Улманиса вызвал бурную дискуссию в сегодняшнем латвийском обществе, которому трудно примирить мифологический образ Улманиса как «отца-основателя» с его ролью «могильщика» независимой Латвии. В связи с этим следует сказать, что свою роль «могильщика» Улманис сыграл не в июньские дни 1940 г., когда он уже ничего не мог изменить, а гораздо раньше, совершив государственный переворот 15 мая 1934 г. и взяв курс на сближение с гитлеровской Германией.

    Первые недели работы правительства Кирхенштейна ознаменовались оживлением и либерализацией общественной жизни Латвии. Было возвращено гражданство политическим эмигрантам, аннулированы прежний договор с Эстонией и соглашение о создании Балтийской Антанты, прекращена деятельность наиболее одиозных структур авторитарного режима (разоружены айзсарги, ликвидированы Трудовая централь и система «камер»), отстранён от должности ряд сотрудников репрессивных органов, отменены для горожан принудительные трехмесячные работы в сельской местности, повышена на 10–15 % зарплата промышленным рабочим. Эти действия обеспечивали популярность нового кабинета.

    Легитимность нового правительства для различных сегментов расколотого войной международного сообщества была подтверждена состоявшейся 26 июня официальной церемонией представления А. Кирхенштейну (совмещавшему пост премьера с должностью министра иностранных дел) глав дипломатических миссий, аккредитованных в Риге: Ф. де  Селиоса-Фансона (Бельгия), Ч. Ф. Орда (Великобритания), Дж. Уайли (США), Г. фон Котце (Германия) и др.

    Продолжение...


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 22 декабря 2012, 08:11
    • varnava

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2018