Как распадался СССР
СССР ☭

    С каждым годом все больше уходит в прошлое память о существовании некогда большого и могущественного государства, называвшегося Советским Союзом.

    На свет уже появились новые поколения, которые, проживая на территории бывшего Союза, знают об СССР только понаслышке. Но чем дальше мы удаляемся во времени от когда-то существовавшей общей нашей Родины, тем чаще возникают вопросы, на которые пока нет ответа.

    Как могло случиться, что великая супердержава (а иначе современники ее не называли), как заколдованная, сама собой развалилась, распалась без каких-либо видимых катаклизмов — войны, голода, эпидемий, дворцовых переворотов и покушений.

    В прессе с первых дней утвердилось мнение, что главной причиной развала «страны победившего социализма» — СССР, стала ее экономическая несостоятельность, крах «пресловутой» практики планирования народного хозяйства. Так ли это на самом деле?

    С чего начиналось?


    Начнем с неоспоримых фактов. Во второй половине 60-х годов XX века в экономике СССР начался спад производства и снижение темпов экономического роста. Даже советская статистика, прославившаяся своей способностью «втирать очки» и ретушировать, на свой лад, действительность, в данном случае обнародовала, на наш взгляд, правдивые цифры. (Хотя сегодня некоторые историки могут сомневаться относительно цифр масштабов спада). И вот этот факт впоследствии был взят на вооружение радикальными противниками СССР, подвергшими беспощадной критике всю до основания систему первого социалистического государства и в первую очередь — его экономику. «Этот плановый мастодонт уже давно буксовал!» – слышалось со всех сторон. Однако необходимо отметить, что и западную, далеко не плановую, экономику поразила схожая болезнь в тех же 60-х годах.

    Согласно данным французского Национального Института Статистических и Экономических Исследований (INSEE), в развитых капиталистических странах к концу 60-х наблюдалось падение рентабельности капитала и роста ВВП. Объяснялось это просто. Два с половиной десятилетия после окончания Второй мировой войны явились периодом бурного роста производства и уровня жизни по обе стороны железного занавеса, разделившего мир на два лагеря – капиталистический и социалистический.

    На Западе с воодушевлением воспевали успехи «славного послевоенного тридцатилетия», а на советском Востоке с неменьшим энтузиазмом трубили «о победе развитого социализма»! Молчали только представители стран «третьего» мира. Им тогда еще нечего было рапортовать. Что ж, это было время наивысшего противостояния двух, казалось бы, непримиримых систем!

    Однако в экономике существует специальная наука, изучающая зависимость производительности труда, орудий труда и природных ресурсов от изменения объемов производства. Оказывается, при ограниченных трудовых, природных и научных ресурсах рост производства в экономике в определенный момент может вызвать падение предельной отдачи от всех ресурсов, в том числе и от капитала. Что и произошло не только в странах капитализма, но и в странах плановой экономики. Перед всеми этими странами, несмотря на разность в экономических и политических системах, встала общая проблема.

    Запад решил свою задачку на «пятерку». И здесь «невидимая рука», якобы существующая в экономике, не при чем. Во-первых, Запад блестяще сумел преодолеть ограниченность своих природных и человеческих ресурсов. И делалось это не только за счет эксплуатации африканских и латиноамериканских нефтяных скважин или использования дешевого труда мигрантов – выходцев из Магриба, Турции и Мексики.

    Решающую роль сыграло повсеместное внедрение в производство самых последних научных разработок в области ресурсосбережения и экономии труда, (что, кстати, сразу вызвало безработицу среди недавно привлеченных в эти страны иммигрантов). Во-вторых, западные правительства начали активно изыскивать возможности для вложения излишков своего финансового капитала в страны третьего мира.

    На планете не осталось места, куда бы ни устремились в те годы знаменитые финансовые «акулы капитализма» в поисках заманчивых процентов. Они скупали в массовом порядке предприятия, ценные бумаги или всучивали отсталым народам кредиты под маркой гуманитарной помощи. Только советская «крепость» оставалась неприступной для финансовой экспансии с Запада. Но как оказалось – ненадолго…

    В отличие от Запада, Советы не сумели найти эффективного решения выхода из кризиса. Стоит подчеркнуть: проблема была не в экономическом устройстве страны, а, скорее, в неспособности тогдашнего советского руководства своевременно и адекватно реагировать на внутренние и внешние вызовы.

    Так, например, на Западе терялись в догадках, почему высокие технологии, которыми обладал СССР, так и не были выведены из засекреченных отраслей космонавтики и военно-промышленного комплекса и внедрены в широкое советское производство? А об агрессивном инвестировании советского капитала и советских научно-технических новинок за рубеж и речи не было. Хотя, следует заметить, что если кремлевское руководство и решилось на внешние инвестиции, то со стороны западных деловых кругов они, безусловно, встретили бы самое серьезное сопротивление.

    Но на то и волк в степи, чтобы пес возле отары не дремал! Разве настоящего джигита могут остановить трудности? Выражаясь современным языком, кремлевские «топ-менеджеры», возглавившие страну после смерти красного диктатора Сталина, показали свою полную несостоятельность. Но какой с них спрос, если средний возраст членов Политбюро ЦК КПСС равнялся приблизительно 70 годам! В итоге, из-за плохой работы менеджеров, экономика СССР продолжала оставаться затратной.

    Тяжелые последствия


    Как ни парадоксально, но неуправляемая, пущенная на самотек советская экономика в силу своей живучести продолжала развиваться и к середине 80-х годов приняла крайне асимметричные формы. Одна половина, представлявшая ВПК и отрасли по созданию средств производства, была непомерно раздута, а другая – сельское хозяйство с секторами потребительских благ – напротив, атрофирована. Такой дисбаланс явился еще и результатом политики кремлевских «топ-менеджеров»: «сначала нарастим производственную мощь страны, а потом будем думать о комфорте и предметах роскоши». Когда наступит «потом», никто и никогда не уточнял. Безусловно, рано или поздно наступила бы эра декларированного потребления – нужно было только набраться терпения. Но разве Запад дал бы время Советам на долгосрочное развитие? Потом, кто-нибудь внутри страны, начиная с генсека и заканчивая последней домохозяйкой, хотел ждать?

    Советский обыватель, давно устав от обещаний «хрущевского коммунизма», мечтал о западных сверкающих мерседесах и унитазах, роскошных особняках и отдыхе на Канарах. Хотелось побольше колбасы и телевизоров, модных платьев и благоустроенных квартир. Хотелось изобилия в магазинах, а не приобретения дефицита по спискам и в ночных очередях или по знакомству, тем более, что деньги на приобретения были.

    На сберегательных счетах населения в то время хранилось около 250 млрд. рублей, то есть где-то 40% от всего бюджета страны! Не считая еще денег, спрятанных в кубышках на огородах и в чулках под матрацами! И всем хотелось потратить хоть какую-то часть своих сбережений, потому что многим изрядно надоело копить! А как это сделать, если кругом дефицит? Наличие же блата и черного рынка дефицит не устраняли – напротив, только создавали условия для невидимого грабежа одних и обогащения других – паразитов системы.

    Есть непреложный закон экономики: когда падает производительность труда, доходы наемных работников должны соответственно сокращаться, дабы не выплачивать не покрытые товарной массой деньги. Но советское руководство на такие понятные любому экономисту меры не хотело идти из риска породить всеобщее недовольство и социальные волнения. В результате доходы государства, зависящие от объемов производства, росли медленнее, нежели расходы, что неизбежно вело к дефициту бюджета.

    Огромный объем трудовых сбережений населения вместе с явлением дефицитов-близнецов – товарного и бюджетного – осложняли положение в стране и создавали так называемый феномен «подавленной инфляции». В момент появления на посту генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева, ресурсы растрачивались, оборудование и машины ржавели, магазины готовы были рухнуть от очередей, а финансы требовали срочного оздоровления. Поистине нелегкая задача стояла перед новым руководством страны. Но, спрашивается, когда было легко управлять страной, тем более сверхдержавой?

    Первые реформы


    В 1986 г. в Москве состоялась Всесоюзная научная конференция под названием «Проблемы научной организации управления экономикой», на которой самые видные ученые-экономисты СССР высказались по основным проблемам будущих экономических реформ. С докладами выступили Л.И. Абалкин, Н.Я. Петраков, А.Г. Аганбегян, Е.Г. Ясин, П.Г. Бунич и др. Вкратце их выступления и последующее обсуждение докладов можно резюмировать следующим образом.

    С точки зрения диалектического материализма, кризис советской экономики вызван тем, что сложившиеся в то время производственные отношения соответствовали уровню очень развитого общества, а производительные силы, будучи отсталыми, – нет. Выходило, что для того, чтобы вывести экономику из кризиса нужно: либо быстро развивать производительные силы, либо изменить производственные отношения, то есть провести реформу отношений собственности. На первое требовалось слишком много времени, а второй путь приводил к регрессу. Поэтому было решено найти «третий путь».

    Суть его заключалась в том, чтобы, сохраняя государственную собственность на средства производства, дать предприятиям достаточное количество свободы и установить для них правила поведения, характерное для предприятий рыночной экономики. Планирование производства должно было сводиться к контролю над соблюдением таких правил и к разработке общего курса развития экономики. Интересно, не правда ли? Кстати, ничего экстравагантного тут нет, так как схожие реформы, но только для рыночной экономики, еще в первой половине ХХ века предлагали западные ученые Оскар Ланге, Абба Лернер и Энрико Бароне.

    Правила поведения состояли из трех «С»: самоокупаемость, самофинансирование и самостоятельность. А все вместе это назвали «хозрасчетом». Первые два «С» должны были заинтересовать предприятия в снижении затрат и увеличении производительности труда, а третья «С» упрощала планирование, то есть снимала с Госплана часть тяжелых обязанностей и перекладывала их на предприятия.

    Товарный дефицит и излишки сбережений, как предполагали экономисты, будут устраняться предприятиями, заинтересованными в получении высокой выручки. В этом деле помогут и кооперативы, которые привлекут часть сбережений в форме паевых взносов. Распоряжаясь выручкой (самофинансирование), предприятия смогут модернизировать производство и широко внедрять научные разработки.

    В те первые годы перестройки речь шла не о ЛОМКЕ, а о СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ плановой экономики. Экономистам тогда и в голову не приходило ратовать за приватизацию государственных предприятий или за введение свободного ценообразования. Хотя иногда встречались предложения разрешить на некоторые виды продукции ввести договорные – в заданных пределах – цены, или цены, «скользящие», в зависимости от степени устаревания продукта, то есть предлагалось введение системы гибких плановых цен, но отнюдь не свободного ценообразования.

    Накануне большой катастрофы


    По истечении каких-то двух-трех лет некоторые вышеназванные ученые мужи диаметрально поменяли свои взгляды относительно того, куда должны вести реформы и как их осуществлять. Почему это произошло? Ответим чуть позже, а пока лишь заметим, что, даже резко изменив свои взгляды, большинство советских экономистов сохраняло благоразумие. Разумеется, оставались еще ученые, которые считали, что плановое хозяйство не нуждается в коренном переустройстве, но их становилось все меньше и меньше.

    Самые маститые из представителей экономической науки очень быстро, всего за два-три года, встали на позицию радикальной трансформации отношений собственности и денежно-кредитного обращения. Они дружно заявляли: «Частная собственность на средства производства – это единственный путь к выходу из кризиса!». Неожиданно рыночная экономика превратилась в их глазах в панацею от всех бед плановой системы. Вот точка зрения, которой стало придерживаться большинство экономистов к концу 80-х годов прошлого века.

    Общее мнение


    По мнению большинства, только введение частной собственности на предприятия обеспечит контроль над рентабельностью капитала. Никто, кроме пайщиков и акционеров, не будет по-настоящему заинтересован в результатах работы предприятия. Только они, а не Госплан, смогут взять на себя распределение инвестиций посредством фондовых рынков и частных банков, которые явятся каналами, на который произойдет перелив капитала в наиболее выгодные сферы деятельности, и таким образом, будут устранены структурные диспропорции. Банки также найдут достойное применение сбережениям населения. Распродажа акций устранит угрозу инфляции, так как миллиардные сбережения пойдут на приобретение ценных бумаг. Как быть с дефицитом? Очень просто: предприимчивые частники, прельщенные сверхдоходами от продажи дефицитных товаров, быстро наладят их производство!

    На этот счет было достигнуто почти полное согласие. Однако вокруг очень важных проблем — очередности и скорости проведения реформ в области отношений собственности, ценообразования и денежно-кредитного обращения разгорелись отчаянные дискуссии. Среди спорящих можно было выделить три основные группы: экстремистов-радикалов, благоразумных и независимых.

    Экстремисты


    В этой группе было меньше всего серьезных ученых. Только к 1990 г. к ним примкнули Л. Абалкин и С. Шаталин (заметим, что такая быстрая перемена взглядов настоящему ученому чести не делает). Тон в экстремистской группе задавала молодежь, вроде Г. Явлинского и Е. Гайдара (их потом еще называли «мальчиками-реформаторами»), а также международные эксперты, среди которых выделялся профессор Джеффри Сакс из Гарварда (Абсолютно неизвестный на Западе в мире большой науки человек, пока его не пригласил в Кремль Горбачев, Джеффри Сакс в 1995–99 гг. возглавлял скандальный в США Гарвардский институт международного развития (HIID). В начале 2000 г. институт был распущен в результате судебного преследования некоторых из его высокопоставленных сотрудников по делу о соучастии в отмывании капиталов, вырученных от незаконной приватизации крупных российских предприятий). Экстремисты, на которых позднее сделал опору Б. Ельцин, предлагали одновременно, и как можно быстрее, провести широкомасштабную приватизацию, либерализацию цен, реформу банковской системы и ввести свободную конвертируемость рубля. Свободные цены, мол, подстегнут производителей и охладят не в меру «увлекшихся» очередями покупателей. А конвертируемый рубль, якобы, нужен для поощрения внешней торговли, но в первую очередь(!) для привлечения зарубежных инвесторов, то есть, чтобы позволить им забирать с собой свою прибыль. («Какой капиталист придет в дремучую Россию без выгоды для себя?» – доказывали они.) Если начнется инфляция, то устранить ее можно будет стандартными инструментами денежно-кредитного регулирования. Обещали экстремисты и небольшой спад общероссийского производства, но не страшный: этак года на два, не больше, с обязательным последующим бурным ростом. Механизмы рынка и частной инициативы, убеждали они, наведут в экономике быстрый порядок! Главное – не мешать и дать возможность этим чудо-силам действовать! Объявив себя «демократами», молодые экстремисты с лозунгом: «Вся власть силам природы!» стали еще и «физиократами» (от древн. греч. «physis» – природа, «kratos» – власть). Как известно, в подавляющем большинстве стран бывшего СССР реформы были проведены именно по этому рецепту. Удались реформы или нет и каковы были истинные намерения экстремистов,- об этом мы расскажем ниже. Заметим лишь, что со стороны проводники этих взглядов вначале производили впечатление глубоко верующих адептов, искренне поклонявшихся учению о рыночных механизмах, так же как первые христиане на Руси – святой Троице.

    Благоразумные


    Не все ученые поддались революционной фразеологии молодых экстремистов от экономики. Нашлись и такие, чья профессиональная этика не позволяла следовать в колонне глашатаев химерических призывов, политических угодников и демагогов. Среди них оказалось очень много серьезных ученых, чьим мнением нельзя пренебрегать даже из сугубо исторического интереса.

    Заведующий отделом ИМЭМО АН СССР С. М. Никитин и председатель Госкомцен СССР В. К. Сенчагов выступили против либерализации цен. Они доказывали, что механизм цен работает только в условиях высокой конкуренции, чего не скажешь о монополизированных отраслях советской экономики. Одна только распродажа предприятий, утверждали они, не создаст конкурентной среды. Частный монополист охотно начнет взвинчивать цены, создавая тем самым искусственный дефицит и нанося урон покупательной способности населения. А раз так, то надо подождать и с приватизацией монопольных по своей природе отраслей. Вначале нужно создать конкурентные отрасли и только потом отпускать на волю цены. На создание же конкурентной среды могут уйти годы, – справедливо предупреждали ученые (То же самое относится и к сегодняшним призывам в Кыргызстане приватизировать энергетику, в особенности – распределительные компании. Так как в сфере распределения электроэнергии конкуренция невозможна, поскольку участников данного рынка будет мало, а входные барьеры слишком высоки, приватизация этой отрасли приведет лишь к росту тарифов, растаскиванию активов, неплатежам с партнерами, росту задолженности по отчислениям в бюджет и т.д. В условиях Кыргызстана приватизация распределительной отрасли противопоказана). Кроме того, Никитин отрицал, что производители отреагируют на рост цен увеличением производства, так как существовавшие предприятия уже тогда работали на полную мощность. Для покрытия товарного дефицита нужно создавать новые частные предприятия, а не приватизировать действующие старые,- настаивал честный ученый! И цены сдерживать до той поры, пока эти новые предприятия не встанут на ноги и не заработают на полную мощь, что тоже, конечно, потребует длительного времени. В создании таких предприятий ведущую роль должно взять на себя государство, проводя широкомасштабную инвестиционную программу.

    Член-корр. АН СССР, д.э.н. Н.Я. Петраков писал: «Начиная движение к рынку со свободы цен и производителей, мы во сто крат усугубим и без того тяжелую ситуацию. Приватизация и свободные цены, безусловно, нужны, но проводить эти реформы надо в самую последнюю очередь и с большой осторожностью. Возможно, ждать придется многие годы». По мнению Петракова, начинать надо с развития секторов малого предпринимательства, которые привлекут огромные сбережения населения в виде паевых взносов и заполнят товарный вакуум. Что касается быстрого введения свободных цен, то это только уничтожит сбережения населения и сохранит недопотребление. Сегодня, оглядываясь назад, мы вынуждены признать прозорливость и правоту суждений видного российского ученого.

    А старший научный сотрудник ВНИИКСа Е.О. Крылова считала, что рост цен, вызванный либерализацией, не устранит нехватку товаров, но зато лишит покупателей сбережений. И, конечно, разумеется, не повлечет за собой автоматического роста производства. Не согласна она была и с другим утверждением «экстремистов», что высокие цены понизят спрос на все товары. Крылова справедливо замечала: на некоторые товары спрос упадет, а на другие – останется либо прежним, либо вообще возрастет. В итоге можно будет оказаться в ситуации с прежним общим спросом, но с более высокими ценами! «Это же прямой путь к нищете!» – взывала к общественности Крылова. Она считала, что рост цен вынудит работников требовать повышения заработной платы, а рост зарплаты в свою очередь приведет к инфляционной спирали и к увольнению рабочих. Что мы и наблюдаем сегодня в странах бывшего Союза.

    Поразительно аргументированно выступал заведующий отделом НИИ банков СССР И.В. Липсиц против использования денежной реформы (замены денег) в качестве инструмента по извлечению из обращения «лишних» денег. На примере немецкой денежной реформы 1948 г. он убедительно доказывал, что от таких мероприятий выиграют только коррумпированные чиновники и обладатели теневых капиталов. За хорошую плату, писал он, теневики всегда смогут узнать о начале реформы и обратить деньги в дефицитные товары. Рассчитанная на неожиданность денежная реформа лишит средств честных людей, увеличит товарный дефицит, но еще больше обогатит бандитов, которые после реформы начнут сбывать свои богатства по более высоким ценам. Липсиц предлагал завлечь лишние деньги более привлекательными ставками Сбербанка СССР и обеспечить государство огромными инвестиционными фондами. Во избежание утечки средств из общего оборота он рекомендовал повременить с конвертируемостью рубля (люди закупят доллары и засунут под матрац) и чрезмерным импортом потребительской продукции (деньги уйдут за границу, а внешний долг ляжет тяжелым бременем).

    Итак, как мы видим, в период принятия судьбоносных решений для огромной страны с большим населением не все единодушно поддерживали небольшую кучку ельцинских экстремистов от экономики. Научная база последних была хлипкой и явно политизированной. Серьезные же специалисты, опиравшиеся на опыт экономической науки, предлагали программу, сильно отличившуюся от предложений экстремистов. Но даже эти «благоразумные» советские ученые не мыслили чистыми экономическими категориями. В их позициях в разной степени прослеживалось влияние политических событий в стране и за рубежом. Те, кто по своей природе был чужд раболепию перед властями, или искусству оперативно реагировать на выражение лица ближнего начальства, высказывали мнения, еще более отличающиеся от позиций заказных реформаторов. Мы имеем в виду крупнейших экономистов Запада, внимательно изучавших советскую экономику и ее проблемы.

    Независимые


    В 1990 г. государственный секретарь Франции по вопросам планирования Лионель Столерю предлагал провести трехэтапные рыночные реформы в СССР в течение, примерно, десяти лет. На первом этапе надлежало провести всенародное обсуждение по поводу целесообразности и направленности реформ с целью достижения общественного согласия, без которого реформы заведомо обречены на провал. На втором этапе предлагалось постепенно начать отпускать цены, кроме цен на продовольствие, квартплаты и заработную плату. На этом же этапе Столерю считал необходимым осуществлять борьбу с инфляцией и безработицей. И только на третьем этапе приступать к структурным преобразованиям, например, к передаче в частные руки предприятий, к созданию системы банков и страховых компаний. Для этого, он предупреждал, потребуются годы.

    В том же 90-м году советник бывшего Президента США Дж. Ф. Кеннеди, почетный профессор Гарвардского университета, один из мировых аксакалов экономической науки Джон Кеннет Гэлбрейт высказался за смешанную форму экономики, указав, где можно применять в СССР столь нелюбимое на Западе советское директивное планирование, а где нет. Например, применение рыночной, гибкой формы регулирования, сказал он, необходимо в отраслях с частыми изменениями потребительских запросов. В особенности это относится к сфере потребительских товаров. А тяжелая промышленность, добывающая, гидроэнергетика и т.п. отрасли, подчеркивал профессор, являются стабильными отраслями, а значит, легко регулируемыми директивными методами. Более того, в силу их стратегического характера, жесткое планирование должно применяться именно в подобных отраслях. Чтобы облегчить пресс планирования, отрасли надо перевести в ведение исполнительной власти и под контроль парламента. Гэлбрейт отмечал, что приватизация крупных предприятий не сделает их менее бюрократизированными.

    Крупные организации везде, и на Западе и на Востоке, страдают этим недостатком. Это своего рода плата за размеры. Предприятия, которые технологически должны быть монопольных размеров, даже после небольшого дробления (реорганизации) не делают отрасль конкурентноспособной. Скорее всего, отрасль проиграет в эффективности производства, а полученные после дробления производственные единицы вступят во всякого рода сговоры и картели, срастутся с властью и начнут влиять на политику. Гэлбрейт говорил: "…к вопросу об СССР и восточно-европейских странах хочу сказать, что есть сферы, где государственная власть должна занимать твердую и активную позицию.

    Мне кажется, социализм пробуксовывает в области производства потребительских товаров. Я дал бы в этом смысле совет сохранить стабильные цены на продовольственные товары, выделяя необходимые субсидии. Так делают все страны, в том числе и США. Мне кажется, что не стоит также стремиться к срочным изменениям в тяжелой, энергетической, нефтяной и прочих подобных отраслях. …Рост цен на модную женскую одежду, косметику и автомашины не страшен. …Если же поползут вверх цены на продовольствие, ответственность ляжет на Горбачева. …Мне кажется, что конвертируемость рубля – вещь довольно отдаленная и не срочная в сравнении с другими проблемами. Ведь если перейти к ней до того, как будет заморожена денежная масса, это будет подарком для людей, которые сразу переведут ее в валюту.

    Должен сказать, что после войны Англия, Германия, Франция очень медленно шли к конвертируемости своих валют. Когда в 1945 г. мы (американцы) вели переговоры с Англией о крупном кредите Лондону, некоторые недальновидные политики требовали, чтобы к 1946 г. фунт стерлингов стал конвертируемой валютой. Результат – деньги превратились в бумагу… Хочу вас предостеречь: имея дело с американцами, вы должны сознавать, что вам будут попадаться люди, которые станут советовать: раз капитализм – значит, должна быть фондовая биржа, должна быть конвертируемость, должна быть возможность той или иной эксплуатации наемных работников, должно быть полное раскрепощение рынка. Это совет, прямо скажу, безответственный. …Подытожив сказанное, замечу: экономическая реформа должна сопровождаться и политической стабильностью. А если у людей есть доход и обеспеченность продуктами питания, оснований беспокоиться гораздо меньше".

    Как все эти мнения и предложения далеки от программы ельцинских «мальчиков – реформаторов»! Неужели Явлинский с Гайдаром лучше разбирались, чем вышеуказанные авторитеты в экономической науке? Конечно, нет. Просто у «мальчиков» задачи были другие.

    Цель — уничтожение!


    Известный швейцарский историк-экономист Поль Бэрок по поводу итогов реформ в бывшем СССР относительно недавно не без иронии заметил: «Речь идет не о большем или меньшем успехе, а о более или менее осознанных неудачах. Одержано слишком мало побед и понесено слишком много поражений».

    Как получилось, что первые, вполне безобидные реформы планового хозяйства Советского Союза вылились в полное крушение социализма? И в такие смехотворные сроки! Почему наивные, не выдерживающие никакой критики идеи перестроечных радикалов от экономики одержали верх над научными предложениями крупнейших ученых? Почему идеи радикалов до сих пор продолжают доминировать при обсуждении реформ в экономике Кыргызстана и большинства других республик бывшего СССР? Попробуем сделать первые наброски ответа на эти вопросы. Первые, потому что никто всерьез еще этой темой не занимался. Наброски, потому что только через много лет мы сможем получить полную, подробную и, главное, подлинную картину происшедшего – этой величайшей в истории человечества авантюры и трагедии миллионов.

    Прежде всего надо уяснить, почему даже «благоразумные» экономисты резко поменяли свои взгляды в течение только одного 1989 года? Оказалось, что ответ можно найти, если сопоставить события тех лет, происходившие параллельно в экономике и политике. В 1985 г. Горбачев приступает к усовершенствованию социалистической системы. В январе 1987 г. на пленуме ЦК КПСС провозглашается курс на «гласность» и «подлинную демократию». Страна, безусловно, нуждалась в реформах, причем, в первую очередь экономических, а не наоборот. Так как улучшить многопрофильное и очень сложное хозяйство громадной страны можно было только в рамках стабильного политического уклада! Ведь как получилось: высшее руководство СССР, сделав приоритетной задачей переустройство политической системы страны, бросило решение экономических проблем опять, как в прежние времена, на произвол судьбы. Сегодня некоторые штатные историки и очевидцы событий «великого развода» утверждают, что именно неудача первых горбачевских реформ в области экономики заставила искать более радикальные меры, настоятельно потребовавшие других политических условий. Но такая точка зрения неприемлема, так как первые горбачевские экономические реформы не только не успели по времени развиться – они практически и не начинались, как уже был начат демонтаж политической системы СССР и всего социалистического лагеря.

    События 1989 г. в Восточной Европе показали, что социализм (в подтексте – «советское иго») там не приемлют и влияние Советского Союза в странах народной демократии, словно по взмаху дирижерской палочки, начало катастрофически падать. 2 мая 1989 г. Венгрия открыла свою границу с Австрией. С 4 по 18 июня 1989 г. компартия Польши терпит полное поражение на парламентских выборах, а в сентябре правительство Мазовецкого принимает план либерализации экономики. Самое знаменательное событие происходит 9 ноября: рушится Берлинская стена. Всем, в том числе и экономистам, становится ясно, что пришла пора серьезных испытаний для социалистической системы СССР. Вместо того, чтобы снять неумелого всадника с быстроногого скакуна, т.е. заменить плохой менеджмент страны, все, кому не лень, начали ругать ни в чем не повинную лошадь – Советскую власть! Основу основ многонациональной страны, победителя нацизма в Великой Отечественной войне! Национальный нигилизм рождает пессимизм. Пессимизм – хаос! В обстановке всеобщего бедлама не могло быть и речи об экономическом улучшении того, что в политическом плане повисло на волоске в предчувствии краха.

    Именно в это время политики полностью подминают под себя экономистов. Теперь экономисты рассуждают о реформах только в пределах заданного политического курса. Стране, без лишнего афиширования, настойчиво навязывается одна цель – переход к рынку! В октябре 1989 г. поспешно принимается экономическая программа Л. Абалкина, в которой еще сдержанно предлагается трансформация к рынку в течение 10 лет и более. Однако эта программа, вероятно, не устраивала противников социализма, и от предложений Абалкина быстро отказываются. В феврале 1990 г. (через три месяца!) появляется на свет программа экстренных реформ «400 дней» Г. Явлинского, М. Задорнова и А. Михайлова. Спустя четыре месяца, 29 мая 1990 г. Ельцин становится председателем Верховного Совета РСФСР, а в июне — Президентом России. Он немедленно бракует программу «400 дней», как слишком консервативную, и 31 июля срочно принимается программа «500 дней» академика С. Шаталина. Горбачев попытался умерить пыл рвущегося к власти Ельцина, предложив в октябре 1990 г. «компромиссную программу», которая содержала отказ от «шоковой терапии». Однако его попытка, как и вся его политика, была беззубой и по существу капитулянтской. В январе 1991 г. новый премьер Павлов проводит денежную реформу, которая не имела других результатов, кроме тех, о которых предупреждал Липсиц.

    1991-й год прославился не только кровавым Вильнюсом, ГКЧП и беловежскими соглашениями, но и беспрецедентным массовым ограблением от имени советского государства кровных сбережений народа. В декабре 1991 г. Ельцин и его команда, поехав в Беловежье, одерживают полную победу, а 1 января 1992 г.(!) принимается план чрезвычайных реформ Е. Гайдара. По приблизительно такому же сценарию проводятся реформы почти во всех республиках бывшего Союза, в том числе и в Кыргызстане.

    Анализ последовательности событий опровергает утверждения, что трудности в экономике советской страны послужили главной причиной принятия политическим руководством России, Украины и Белоруссии широко известных решений в Беловежской пуще по ликвидации Советского Союза. Во-первых, как известно, экономические проблемы устраняются экономическими методами. Тем более, на повестке дня стоял вопрос о лечении запущенной еще с 60-х годов серьезной экономической болезни, а не о добровольной эвтаназии больного. Но когда понятие «врач» лукаво путают с понятием «палач», когда «больному» не дают времени на лечение – ученые-экономисты не могли получить даже первичных анализов от проведенной работы, – когда другие «ученые» от экономики сначала в упор не видят великих сложностей на пути экономического реформирования страны, а потом вдруг, после «озарения» сверху, начинают предлагать безальтернативный переход к рынку, то ВРЯД ЛИ МОЖНО ИСКАТЬ ИСТОКИ КРАХА СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ!

    Этот тезис подтверждается еще и тем, что благоразумных экономистов особо не слушали и по поводу того, как строить рынок. Светлейшие головы предостерегали от опрометчивых решений – и что? Все было сделано с точностью до наоборот, следуя советам каких-то там Явлинского и Гайдара, которых и учеными-то не назовешь! Складывается впечатление, что целью всей возни вокруг реформ была попросту ликвидация социалистической системы. Тем более, что желающих такой ликвидации было достаточно.

    Предатели и завоеватели


    Часто задают вопрос – и на территории бывшего Союза, и за границей: как это три человека, пусть даже наделенные властными полномочиями, могли одним росчерком пера развалить такое могучее государство? Неужели оно было настолько прогнившее, что достаточно было сговора узкого круга лиц, чтобы оно рухнуло?

    Конечно, одной только воли Ельцина, Кравчука и Шушкевича было мало. Не будем пока говорить о силах извне. Для многих наших граждан это понятно и без особых исследований. Интересно другое: кто из СВОИХ так страстно жаждал «падения» социалистической народной «крепости», кто стал предателем и обрек тем самым сотни миллионов своих братьев-сограждан на нищенское существование, бродяжничество, бандитизм с проституцией, а потом – голодную смерть по селам и весям когда-то необъятной Родины?!

    Расследование показало: перерождение страны в первую очередь было выгодно национальной элите, так называемым представителям советской аристократии. Партийная верхушка и советские отраслевые руководители стали той главной опорой, социальной базой, что вдохновила участников беловежского сговора на беспрецедентное решение «о разводе» республик Советского Союза. Именно политическим и хозяйственным руководителям разных уровней богатейшей в мире страны страстно, словно по волшебству, в мгновение ока захотелось стать всесильными шефами, боссами, президентами, генеральными директорами частных нефтяных, газовых, алюминиевых, сталелитейных и прочих компаний.

    Быть владельцами там, где показатели оборотов валютных операций зашкаливают за миллиарды долларов! Захотелось жить без оглядок на парткомиссии, без страха получить «волчий» билет после исключения из рядов КПСС. Ставка в первую очередь делалась на сырьевые монополии. Требовалось их срочно приватизировать и либерализировать цены, чтобы сбывать продукцию за рубеж по мировым расценкам! Но это же самое сырье необходимо было также продавать по мировым ценам и внутри страны, поэтому новым хозяевам несметных национальных богатств срочно нужна была конвертируемость рубля для свободного перевода прибылей за границу и новых вложений денег в западные банки. Это прибыльнее, чем в России, но главное – безопаснее. Так казалось тогда. Сегодня многие участники советской драмы в России думают иначе. Скандалы с зарубежными вкладами («Бэнк оф Америка» и пр.), показали всю иллюзорность защищенности российских миллиардов за рубежом, которые, оказывается, можно в один момент заморозить или подвергнуть судебным преследованиям, или, что звучит несколько гипотетично, оказаться под катастрофическим обвалом финансовых бурь западного мира.

    За проведение шоковых реформ Гайдара были также и директора других несырьевых предприятий. Но рыночная эйфория новых «буржуев» продлилась недолго: рост цен на сырье увеличил издержки множества предприятий бывшего СССР и тем самым разорил их. Некоторое время наиболее предприимчивым директорам удавалось выкрутиться из этой непростой ситуации. Рост издержек на предприятиях они компенсировали сокрытием налогов, задержками социальных выплат, понижением или задержками заработной платы рабочих. Но доходы государства и населения неуклонно падали, что сказывалось на уровне совокупного спроса по всей территории СНГ, а значит, и на доходах предприятий. Заводы встали, выросшие как снежный ком долги никто не хотел списывать. А население ускоренными темпами нищало.

    В поддержку ельцинских «мальчиков-реформаторов» выступили еще наемные работники сырьевых монополий. Им наговорили, наобещали роскошную жизнь «на Канарах», если нефть польется по мировым ценам, а доходы осядут на счетах частных банков, желательно иностранных, в обход ненавистного Госбанка СССР. (Разве мог забыть народ Павловскую денежную реформу 91 года, оставившую в сознании людей кровоточащую зарубку?!) Вначале этих работников поддержали даже трудовые коллективы предприятий несырьевых отраслей, но они быстро об этом пожалели.

    Бегали с транспарантами в защиту чрезвычайных (ускоренных) реформ и кооперативщики, но и они тоже вскоре поостыли после холодного ушата от роста цен, падения спроса, высочайших кредитных ставок. Шоковая реформа нанесла тяжелейший урон в начальной стадии развития малого и среднего предпринимательства.

    Следует заметить, что практиковались и гораздо более банальные методы хищения национальных сокровищ доселе чрезвычайно богатой страны. Товарно-материальные запасы просто-напросто вывозились за рубеж – металл, нефть, лес, химикаты, оружие, грузовые и пассажирские суда и т.д. – примерно на сумму в 300 млрд. долларов! Игра стоила свеч!

    Цивилизованный Запад на все это смотрел с неподдельным изумлением и плохо скрываемой радостью: прямо на глазах рушился социалистический колосс, до того, казалось бы, такой несокрушимый и грозный! Радость капиталистического мира была понятна, потому что советская организованная система создавала непреодолимые барьеры на пути глобальной капиталистической экспансии в мире. В середине 80-х Запад с явным неудовольствием воспринял известие, что в СССР предпринимаются попытки по усовершенствованию планового хозяйства. Для Запада в корне была недопустима идея об улучшении того, что рассматривалось им как наиглавнейшая угроза мировому капитализму, тем более, что первые горбачевские реформы экономики теоретически были вполне осуществимы. Следует заметить, что, несмотря на все сложности, экономика СССР продолжала расти. В журнале Уолл-Стрит Джорнэл от 01.06.89 г. указывалось, что ЦРУ не верит в экономическую безнадежность CCCР, так как экономика с ростом в 1,5% годовых не может считаться безнадежной! Учтите, цифры в докладе были многократно проверенные, раздобытые профессионалами могущественного ЦРУ! В таком случае надо было разрушать систему политически и искать в этом деле союзников среди самих же коммунистов. Что касается экономических реформ, то они, по замыслу врагов СССР, должны были стать билетом в один конец, без права отступления назад, в плановое прошлое. Для такой цели реформаторские предложения ни благоразумных, ни независимых зарубежных экономистов, конечно, не подходили. Лучшими были предложения «мальчиков» шоковых реформ, на которых и был остановлен исторический выбор.

    Стоит напомнить, что, помимо глобальных и долгосрочных программ, западный капитал также решал свои обычные повседневные проблемы. Ему нужны были рынки сбыта, чтобы их морально устаревшее оборудование, металлолом европейских свалок в виде автомобилей, просроченные продукты питания и готовая одежда с вторичных аукционов Запада потоком хлынули в распахнутые двери новых независимых государств. На покупку этих «товаров» «мистер Джон – денежный мешок» сам же и давал средства, но давал не просто так, а взаймы. Зарубежным банкам, крупнейшим страховым компаниям, промышленным группам нужен был выход для избытка финансового капитала Запада. Более-менее доходные предприятия бывшего СССР были ими взяты на прицел. На все остальное они даже и смотреть не стали. Именно поэтому есть у нас еще предприятия вроде бы чудом, избежавшие приватизации. Но это произошло не потому, что их защитили наши храбрые депутаты, а потому, что они оказались нерентабельными, коммерчески непривлекательными. Например, если в Кыргызстане задумают в один прекрасный день распродать республиканский энергохолдинг, то граждане могут спать спокойно. Коль кыргызскую гидроэнергетику до сегодняшнего дня еще не приватизировали, значит, для акул местного и мирового бизнеса она не представляет интереса.

    Эпилог


    Примерно так все и происходило. Советский великан не удержался под ударами чужих и, преданный своими, упал, рассыпавшись, сотрясая обломками всю нашу планету. И эхо великого крушения еще не смолкло оно кругами расходится по земному шару, вызывая цепную реакцию разрушительных процессов. Каких? Об этом особый разговор. В других записках. А напоследок, в продолжение темы давайте обратим внимание пытливых до истины читателей на еще одну интересную деталь, касающуюся тайны распада СССР. Сегодня, к примеру, Кыргызстан сотрясают дебаты о государственном устройстве. Вконец отчаявшиеся граждане беспощадно критикуют институт президентства. А ведь еще до начала перестройки было ясно, что в любой из республик СССР создание института президентской власти неминуемо приведет к абсолютизации режима и, как следствие, к противостоянию властных структур населению и далее автоматически – к социальным волнениям и бунтам. На просвещенном и богатом историческом опытом Западе о данном обстоятельстве знали лучше нас. Но почему-то при активном содействии Запада в странах Восточной Европы – Словении, Чехии, Болгарии, Словакии, Польше, Венгрии, а также в странах Балтии были созданы парламентские государства, а в наших странах одиозные президентские режимы, похожие на средневековый феодализм. Чем мы хуже их? Многое проясняется, если учесть, что антисоциалистические и антироссийские позиции всегда были традиционно приоритетными у западных политиков. Если без обиды, то, к сожалению, следует констатировать тот факт, что они в отношении нас поступили достаточно предвзято. Запад, не зная центральноазиатских народы «в лицо», думал, что в наших странах сохранение своих «демократических ценностей» не имеет никаких гарантий и, желая заполучить рычаги влияния в «варварских» землях России, Кавказа и Центральной Азии, не сопротивлялся возникновению на постсоветском пространстве антидемократических гособразований. А влиять и договариваться с ОДНИМ человеком, разумеется, гораздо легче, чем с целым парламентом страны!

    Знать Историю полезно, хотя бы потому, что она может многому научить. Конечно, тех из нас, кто хочет и старается извлекать из событий прошлого полезные уроки.

    Исследовательский Центр Экономических Систем и Мысли, Гренобль, январь 2003 г.
    Источник: usinfo.ru


    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире
    • Добавить на Яндекс

    • 0
    • 27 августа 2014, 09:14
    • kuzmin

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2017