Уже забыли...
Блог им. mukasei


    Первого октября 2010 года государство в лице Верховного главнокомандующего Дмитрия Медведева объявило о начале осеннего призыва на военную службу.

    Первого же октября 2010 года государство в лице судей Хапачевой, Тхагапсовой и Мейстер отказало матери павшего солдата в выплате ЕДВ (единовременная денежная выплата) в размере 1 (одной!) тысячи рублей за ее пропавшего 15 лет назад без вести сына.

    Все, что достоверно известно о БМП № 214, так это то, что тридцать первого декабря 1994 года, в 14 часов 30 минут, она в составе второго штурмового отряда 131-й Майкопской бригады вошла в город Грозный со стороны совхоза «Родина» с задачей занять Дом печати и дошла до пересечения Старопромысловского шоссе и Алтайской улицы.

    Также точно установлено, что в «двести четырнадцатой» находились семь человек: майор Климентий Манкиров, механик-водитель Юрий Фролов, рядовой Алексей Афанасьев, сержант Александр Поляков, гранатометчик Александр Докаев, рядовой Юрий Солдатов и рядовой Владимир Короткий.

    * * *


    Как они погибали, мы не знаем. По одной из версий, колонну начали долбить еще во время движения по шоссе. Об этом рассказывает Анатолий Солдатов, отец Юрия Солдатова, семь раз ездивший в Чечню на поиски своего сына: «Боевиков было 50 человек, они как раз шли по Старопромысловскому шоссе. На перекрестке с ул. Алтайской были институт, пожарная часть и автоколонна, там они и засели. Четыре или пять БМП были сожжены сразу».

    По другой версии, БМП № 214 подверглась обстрелу из гранатометов на ул. Маяковского, но осталась на ходу и попыталась вернуться к оставленным на перекрестке санитарным машинам, чтобы эвакуировать раненого майора Манкирова. Об этом свидетельствует командир ремвзвода ст. прапорщик Жорник, участвовавший в том бою: «Во время совершения марша по проспекту Маяковского колонна в 14.15 попала в засаду, и батальон принял бой. Экипаж БРЭМ № 504 в ходе боя с целью оказания помощи поврежденной машине БМП-1 и спасения тяжелораненого майора Манкирова закрыл ее своим корпусом».

    * * *


    Согласно третьей версии, у машины «слетела гусянка, колонна ушла, а 214-я, перевязочная, БРЭМ и еще две БМП остались. Гусянку натянули, но тут подоспели боевики… Судьба этой БМП неясна до конца, как неясна судьба остававшихся с ней БМП № 230 и БМП № 232, как не ясна судьба и перевязочной, как и не ясно, сколько вообще техники там оставалось».

    * * *


    Как бы там ни было, местные жители, видевшие тот бой, описывают его так: «…Когда боевики подожгли машину, солдат вытащил из нее своего раненого сослуживца и, отстреливаясь, перенес его в подвал. Затем, вызвав огонь на себя, попытался отвести боевиков от раненого друга. Отстреливался до последнего. Дудаевцы смогли взять его в плен только тогда, когда у него закончились боеприпасы…. Бандиты отволокли российского солдата в расположенную поблизости баню и почти двое суток пытали. Но, судя по всему, сломать его волю не смогли. Автоматными очередями перебили ему руки и ноги, отрезали уши, а на спине попытались вырезать звезду. Только потом застрелили. Звали его вроде бы Владимиром — невысокий, темноволосый. Других подробностей нет. Нет сведений и о судьбе раненого. Дудаевцы отыскали его на следующий день и увезли».

    * * *


    Предположительно в этом эпизоде описывается гибель рядовых Юрия Фролова и Владимира Короткого.

    Владимир Короткий, 1976 г.р, был призван в армию 18 июня 1994-го. Военную службу проходил в войсковой части № 09332 в своем родном городе Майкопе. Перед отправкой в Чечню ночью пришел домой и сказал маме, что едет на учения, попросил собрать теплые вещи. Больше Людмила Николаевна Белова о нем ничего не слышала.

    Через какое-то время родителей пригласили в войсковую часть на собрание. Офицеры зачитали списки: этот — погиб, этот — ранен, эти — пропали без вести.

    Владимир был в списке «пропавших». Людмила Николаевна поехала в Чечню, надеясь, что найдет сына живым в плену. До середины февраля в Грозный никого не пускали. Говорили, что на улицах валяются тела убитых, обглоданные собаками. Когда родители все же попали в город, им удалось получить у боевиков четверых пленных ребят и привезти их домой.

    С тех пор Людмила Николаевна ездила в Чечню два года. Описывать круги ее ада не буду. Потому что полностью — газеты не хватит, а вскользь — неуважительно к этому конкретному горю. Этих материнских историй я слышал много, наверное, даже слишком много, все они практически одинаковы, похожи друг на друга как две капли воды, и за десять лет моей военной журналистики слились в одну бесконечную и черную, как безнадега, судьбу солдатской матери.

    Судьба эта примерно такова. Бросила все, поехала. Ходила под бомбами, под обстрелами. Федералы — кто приютит, поможет, кто матом пошлет. Чеченцы — кто приютит, поможет, кто измывается. Находила и вывозила чужих, возвращалась, чтобы искать своего. Несколько лет скиталась. С работы уволилась. Первое время помогали родственники и друзья, потом они постепенно отошли в сторону. Муж не выдержал, слег (или умер от инфаркта), потому что отцы, оказывается, слабее матерей. Осталась совсем одна или с немощным мужем на иждивении. Продолжала искать. Пересмотрела каждую кость, каждый череп, каждую сгоревшую грудину в Ростовской лаборатории. В рефрижераторах в Ханкале. В палатках в Моздоке. Кто-то находил вести, кто-то кости, кто-то не находил ничего, кто-то погибал или пропадал сам. Кто-то продал квартиру. И все из них — каждая — оставили в Чечне здоровье.

    Это мы в 95-м, на какое-то время впав в шок от выпуска новостей, смотрели на горящие в экране телевизора танки, но потом продолжили жить дальше — хоть и по-другому, хоть и изменившись внутренне, хоть и потеряв какую-то — видимо, довольно важную — частичку своей души от этой мясорубки в прямом эфире, но — все же дальше.

    А они остались там. Их жизнь остановилась вместе с теми колоннами. Остановилась в буквальном смысле слова — на стенах те же самые обои, что были и пятнадцать лет назад. Движения в будущее хотя бы посредством покупки нового кресла не происходит. И в этом мире их держит одно только незавершенное дело, и только потому, что оно не завершено, они еще живут.

    Каждый год они собираются на Богородском кладбище. Матери пропавших без вести солдат. Около стройных рядов табличек с одной и той же надписью — «неизвестный». И что еще к этому прибавить, я не знаю.

    …Кто-то из офицеров отдал Беловой военный билет сына. На последней странице аккуратным почерком выведено: «5 тел». Что это за запись, откуда взялся военник, выяснить ей так и не удалось. Больше вообще ничего не удалось ни узнать о сыне, ни обнаружить его тело. В 124-й лаборатории ей предлагали забрать останки, но в погибшем она Владимира не опознала.

    За эти два года мытарств Людмила Николаевна заработала кучу болезней. Сейчас у нее практически не ходят ноги после инсульта, передвигаться может лишь в пределах своего дома, опираясь на костыль. Стирать, готовить способна только сидя.

    По закону к участникам ВОВ приравниваются те родители, у которых дети погибли при исполнении до 16 января 1995 года. Участникам ВОВ и приравненным к ним лицам выплачивается повышенная ЕДВ (разница с обычной — одна тысяча рублей).

    В июле 2000 года Владимир Короткий был признан умершим по суду. На основании этого решения суда Пенсионный фонд выплату повышенной ЕДВ Людмиле Николаевне прекратил. Белова подала иск в Майкопский городской суд. Но судья Т.Я. Бобина поддержала не ее, а Пенсионный фонд: «Днем смерти Короткого В.А., сына заявительницы, является дата вступления в силу решения суда о признании его умершим, а именно 24.07.2000».

    От сына у Людмилы Николаевны не осталось ничего. Нет ни могилы, почти не осталось фотографий, которые она раздала во время поисков. Денег на лечение у нее тоже нет. Как и инвалидности — местные врачи считают, что человек в ее положении не тянет даже на третью группу.

    Теперь государство отобрало у нее и тысячу рублей «монетизированных» за смерть Владимира льгот.

    Первого октября 2010 года, в день начала осеннего призыва в армию, Верховный суд Республики Адыгея припечатал больную мать погибшего солдата еще раз. Рассмотрев кассационную жалобу, поданную фондом «Право Матери», судебная коллегия по гражданским делам в составе судей Хапачевой Разиет, Тхагапсовой Елизаветы и Мейстер Веры вынесла решение — в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

    Семей, у которых сыновья пропали без вести в девяносто пятом, только в Майкопе — с десяток. И каждой такой семье чиновники Пенсионного фонда в выплате отказали.

    Я не знаю, чем мотивировали свое решение эти три женщины, три судьи, которые оставили Людмилу Белову без дополнительных тридцати долларов в месяц. Мотивировали не в юридическом — в человеческом смысле. Да и не хочу знать. Все эти сотни чиновников тоже уже слились в один образ — что-то такое стеклянное, пустое, бездушное и не относящееся к понятию «человек» совершенно. И ковыряться в их мотивациях уже совершенно не интересно.

    Хотя тоже ведь чьи-то матери, наверное. Впрочем, вряд ли их дети будут солдатами. Скорее всего, они будут судьями. Или чиновниками в Пенсионном фонде.

    Особый цинизм этой ситуации в том, что через полгода после признания сына умершим на руках у Людмилы Николаевны оказался документ, однозначно подтверждающий дату гибели рядового 4-й мотострелковой роты 2-го мотострелкового батальона 131-й отдельной мотострелковой бригады Владимира Короткого.

    Это посмертное представление его к ордену Мужества, подписанное командиром бригады: «В ходе штурма г. Грозного 31 декабря 1994 года по 1 января 1995 года Владимир действовал в составе второго штурмового отряда в экипаже БМП № 214 в качестве боевого разведывательного дозора. В районе пересечения Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской колонна попала в засаду, у БМП была перебита гусеница и поврежден двигатель. Экипаж вместе с бойцами из десантного отделения занял круговую оборону. Бой длился более часа, личный состав бился до последнего патрона, в живых никого не осталось».

    Но для нашего государства посмертное представление к ордену Мужества с датой гибели не является основанием платить матери погибшего солдата лишних четыреста баксов в год.

    Вы ждете мораль? Морали не будет.
    Будет СЧЕТ
    Юристы Фонда «Право Матери» обязательно будут обжаловать это решение, обязательно поедут в Майкоп и передадут деньги семьям.

    Из описания гибели Юрия Фролова:
    «На мостике перекрестка Старопромысловского шоссе и улицы Алтайской БМП-2 № 214 была подбита из гранатомета. Покидая горящую машину, Юрий Фролов был ранен в руку», а позже «расстрелян в здании пожарной части недалеко от подбитого БМП»5

    Из описания боя:
    «Экипаж, в составе которого находились рядовой Афанасьев А.Б. и сержант Поляков А.В., эвакуировался из БМП и скрылся в близлежащих постройках. По словам очевидцев, с той стороны длительное время ночью слышна была стрельба. Тело рядового Афанасьева А.Б. на месте боя обнаружено не было, он был зачислен в списки пропавших без вести»

    * * *


    Комментарий Вероники Марченко, руководителя Фонда «Право Матери»:
    — Со времени того новогоднего штурма прошло 15 лет. Казалось бы, достаточный срок для того, чтобы представители властей всех ветвей и уровней осознали: Российская Федерация по гроб жизни должна этим родителям за те страдания, на которые их обрекла. Что все должно быть не так. Не Белова должна обивать пороги чиновников, а они должны звонить и приходить к ней, кланяться до земли и спрашивать: «Что мы можем для вас сделать? Чем мы можем искупить вину государства перед вами?» И нашим российским денежным мешкам, которые в то время, когда наши мальчишки умирали на необъявленной позорной войне, были сильно заняты накоплением первоначального капитала, следовало бы тоже призадуматься на эту тему…
    По материалам: warchechnya.ru



    Дочитали статью до конца? Пожалуйста, примите участие в обсуждении, выскажите свою точку зрения, либо просто проставьте оценку статье.

    Вы также можете:

    • Перейти на главную и ознакомиться с самыми интересными постами дня
    • Добавить статью в заметки на: Добавить эту статью в TwitterДобавить эту статью ВконтактеДобавить эту статью в FacebookПоделиться В Моем Мире

    • 0
    • 26 октября 2010, 11:59
    • mukasei

    Комментарии (0)

    RSSсвернуть / развернуть

    Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

    Специальные предложения


    Резиновая плитка для пола «Модуль»

    Вулканизированная резина для пола в тренажерном зале обладает исключительной прочностью и укладывается как полы для занятий штангой и спортивные мобильные тяжелоатлетические площадки на улице. Покрытие не крошится и не впитывает влагу, это литая вулканизированная резина, не крошка! Покрытие послужит незаменимым полом в ангары для хранения мотоциклов, снегоходов, лодок, гидроциклов, катеров и яхт…

    Резиновое покрытие Трансформер «ЗЕРНО»

    Уникальное напольное покрытие из резины для быстрой и самостоятельной сборки пола в гараже. Полы в личном гараже Вы можете собрать своими руками, без привлечения строителей. Удобный предустановленный замок, позволит произвести монтаж резиновых плит без применения клея. Покрытие устойчиво к шипам, износу и проливу технических масел и бензина…

    Модульная плитка ПВХ для пола

    Модульная плитка ПВХ для пола в гараж, автосервис, цех, торгово-развлекательный центр, офис, фитнес и тренажерный зал, зрительный зал кинотеатра, склад. Модульные плитки ПВХ настолько просты в монтаже, что не требуют специальных навыков для своей установки. Неподготовленный человек может собрать более 100 кв.м. напольного покрытия за один рабочий день. Для сборки не требуется клей, цемент и другие крепежные материалы...


    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    +7 (495) 969-75-83

    Смотреть все предложения...

    Новостная сеть блогов MyWebS - это всё самое актуальное: основные мировые новости, лучшие фотографии из последних новостей. А также просто полезная и занимательная информация: о событиях в России, о достижениях в мире технологий, о загадочном и непостижимом, об исторических фактах и просто о знаменательных событиях.

    © Copyright 2010–2021